Я никому ничего не должен!

Когда после победы мы отстраивали Хогвартс и устраивали панихиды по погибшим, я еще не понял, что меня в покое не оставят. Не потому, что я снова стал Героем и Победителем Волдеморта, которому фанаты не дают прохода (хотя это реальный факт, доставляющий неудобства), а потому, что меня, как сильнейшего мага, надо контролировать. Мне снова повезло, как, впрочем, везло в течение всей моей гребаной жизни. Я снова оказался не в том месте и не в то время, а главное, меня никто не заметил. Разбирая очередной завал, я попал в один из ранее скрытых коридоров и решил его проверить. Коридор имел рабочий портал, связывающий зеркало в кабинете директора и тупик в этом скрытом коридоре, вход в который не показывала даже "Карта Мародеров". После воскрешения я стал видеть потоки магии и только поэтому увидел арку в магическом зрении. Коснувшись рукой невидимой в физическом мире, но видимой магическим зрением, ручки, я открыл прозрачную дверь и, шагнув внутрь, оказался перед прозрачным зеркалом. Почему зеркалом? Размер и вид у данного зеркала был идентичным тому, что я видел в кабинете директора. А вот прозрачным оно было потому, что не отражало меня, а показывало сам кабинет директора и тех, кто в нем был. Осмотрев этот артефакт, в чем мне помогло все то же магическое зрение, я понял, что это дверь, созданная таким образом, чтобы директор мог покидать свой кабинет незаметно, а возвращаясь мог увидеть свой кабинет и проверить его на присутствие чужих людей, чтобы выйти незаметно, не демаскируя свой тайный ход. По ракурсу вида на кабинет, я сразу вспомнил про видимое мной не раз данное зеркало. Как и вспомнил, сколько раз попадал в кабинет Дамблдора по паролю и не заставал его в нем, но чувствовал чужой взгляд. А потом Альбус вдруг оказывался возле зеркала и начинал мне говорить что-то по выбранной им теме. Я всегда удивлялся, что не замечал момента его прихода, зато вот сейчас понял, что меня всегда сначала изучали сквозь прозрачную сторону зеркала, а уже потом появлялись в тот момент, когда я был повернут к зеркалу спиной. Как я уже подозревал ранее, у Дамблдора были аурные очки, которые заменяли ему магическое зрение, видимо, благодаря им он и видел магические, не видимые обычным зрением, порталы по всему замку. А что? Логично же ведь. Чтобы в волшебном замке были бы магические пути отступления. Кстати, своим магическим зрением я увидел на своей мантии-невидимке приклеенную магией заплатку, которая сияла в аурном зрении. Видимо, по ней меня могли находить и Дамблдор, и Грюм, а не потому, что они круче самой Смерти, от которой мой предок под этой мантией скрывался. Но вернемся к тому, чему я стал свидетелем. - Минерва, хватит держать Поттера в Хогвартсе, он мне в министерстве нужен, - зло выговаривал Кингсли Шеклболт, нервно меряя шагами расстояние между столом директора, за которым сидела Макгонагалл, и креслами, в которых устроилось семейство Уизли. - Он единственный, кто имеет достаточно магии, чтобы ремонт двигался в три раза быстрее, Кингсли, - холодно, но с неким превосходством ответила новый директор. И видя готового взорваться и.о. Министра, добавила более мягким тоном: - Не переживай, осталось всего пару дней до окончания ремонта, а потом все разойдутся по домам, вот и вызови к себе Поттера, чтобы он поддержал твою кандидатуру на пост министра. - Да с его косноязычием мне его поддержка нужна не устной, а физической, - хмыкнул успокоившийся Шеклболт. - Если он, фонящий древней магией, будет находиться рядом со мной, то ничего говорить и не надо, все всё правильно поймут. - Ага, типа смотрите, кто меня поддерживает, он настолько силен магически, что никакие Темные Лорды ему не ровня. Он одним Экспелеармусом злодея победил, а если вы не будете меня поддерживать, то он и вас того... Экспелеармусом, - саркастично и с явными нотками зависти высказала общую точку зрения Гермиона Грейнджер, которую я не увидел вначале. И все, кто находился в кабинете, ухмыльнулись её словам, причем посматривая со скрытым пониманием, которое бывает при высказывании общей шутки среди своих. Другими словами, с ней были согласны все и, видимо, это не первый раз, когда эти лицемеры обо мне говорят гадости. - Нам повезло, что Дамблдор подписал брачный контракт по всем магическим законам, который даже возродившийся Поттер не сможет обойти, - довольно сказала Молли. - Если бы все не было закреплено добровольно отданной кровью, то хрен бы контракт остался действительным после смерти Героя, - со знанием дела добавил свои пять кнатов и.о.Министра. - А кстати, как вам удалось добыть добровольно отданную кровь Поттера? - удивился Артур Уизли. - Амбридж и её кровавые перья, которые Альбус не просто так позволил пронести в Хогвартс. Гарри сам писал строчки и сам видел результат, но продолжал писать, тем самым отдавая свою кровь добровольно. Так что пергаменты от наказаний настолько были пропитаны его кровью, что сцедить на одну подпись не было проблемой. От того, что это говорила Макгонагалл, которую я, несмотря на её холодность, все же уважал, да еще и говорила с садистским удовольствием, меня передернуло. Ну, и я понял, что прав был Снейп. Я - идиот. Дальнейший разговор, в котором бывшие соратнички делили мое наследство, про которое я ничего до сих пор не знал, радуясь тому, что Рон меня напугал гоблинами, которые на самом деле понятия не имеют, кто угнал дракона, но "друг" посоветовал в Гринготтс не соваться, а то огребу. А это они просто боятся, что я, получив доступ к своим родовым хранилищам, смогу найти что-то, что поможет мне разорвать брачный контракт. Например, если у меня уже есть брачный контракт, подписанный предками, то он будет приоритетным. Пока я его не видел, то он остается неактивным, а если увижу, то такой контракт активируется, и потому, что был написал раньше, вот и станет приоритетным. Друзья, хотя какие они друзья (?), считающие себя знающими мой характер, просто уверены, что если меня загнать в угол, то я просто из упрямства активирую любой другой контракт. И если такое случится, то меня, как козырь и приз в одном флаконе, получат аристократы, которые на данный момент сидят ниже травы... Но слушая своих врагов, которые не только делили мое наследство, но и предлагали варианты моего устранения позже, я осознавал, что моя паранойя, вбитая с детства Дурслями, спасла меня от ужасного будущего. По сути, вместе с крестражем из меня ушла и вся шилопопость. Если раньше я считал, что Слизерин Шляпа мне предлагала из-за крестража, который принадлежал слизеринцу Тому, а я сам был стопроцентным гриффиндорцем, то после воскрешения я понял всю комичность ситуации. Слизеринцем был я! Том Риддл действительно был стопроцентным слизеринцем, но... Это было в самом начале его пути. Но чем больше крестражей он клепал, тем неустойчивей становился. И чем неустойчивей становилась его психика, тем агрессивнее и без хладнокровной подготовки он действовал. Как по мне, так воскрешенный Волдеморт был полным Гриффиндорцем, причем, согласно девизу слизеринцев, был именно таким, о ком те сами говорили: "Слабоумие и отвага!" или "Гриффиндор головного мозга". И именно часть этого психа была во мне от гриффиндорца. Как только я воскрес, то все те противоречивые порывы, которые я не мог толком контролировать, исчезли. Первые дни после победы я был малоэмоционален, причем я больше разбирался с новыми силами и умениями, чем скорбел. Но когда мои "друзья" стали меня утешать в стиле "не твоя вина...", то я понял, как смотрелся все это время со стороны, и с радостью принял их невольную подсказку насчет списания своего состояния на скорбь. Какая скорбь? О ком мне скорбеть? Последним, о ком я скорбел, был Сириус, да и тогда я скорбел не столько по самому крестному, которого толком и не знал, а по мечте о семье. Да я видел Бродягу, в общей сложности, два месяца за все время, так что он был для меня чужим человеком, который видел во мне моего отца, а не меня. Но скорбел я по мечте уйти от ненавистных Дурслей и получить свою семью, пусть и с полубезумным Блэком. Но для всех я был глупым героем и стесняшкой, поэтому я и не пытался выглядеть таким, каким я был на самом деле, а подстраивался под тот вариант, каким меня и ожидали все видеть. Все постоянно твердили, что я не виноват в смерти Сириуса, а значит именно скорби от меня и ожидали, а получив подтверждение своим догадкам (особенно Грейнджер с её цитатами из книг по психологии), все убеждали себя в том, что видели ожидаемое поведение. Это не кривляние и не лицемерие с моей стороны, что убеждало всех в неправильных выводах, а врожденный на уровне инстинктов самосохранения механизм мимикрии. Если бы я не мог подстраиваться под мгновенно изменяющиеся настроения Дурслей, то до Хогвартса не дожил бы! Мне даже было стыдно перед друзьями за то, что не смог им рассказать о своем инстинкте. Видимо, этот самый инстинкт, пропитанный моей магией, и отвел беду. Поэтому я снова на автомате стал подстраиваться под ситуацию с погибшими и ремонтом замка, попутно осваивая новые возможности. То, что магии во мне стало больше, я понял еще с того самого Экспелиармуса, который получился намного сильнее, чем я сам ожидал. Вызванный мной Кричер принес мне из Блэковской библиотеки древний талмуд о магии и её ограничителях, когда я ему рассказал о удвоившимся потенциале. Вот прочитав книгу, да сравнив крестраж с паразитом, который не только ограничивал мой природный потенциал, но и постоянно его раскачивал. Если для поддержания своего существования крестраж постоянно тянул мою магию, то он таким образом пассивно раскачивал мой резерв. И когда паразит остался на Призрачном Вокзале, то больше никто не перекрывал мою магию и не тратил её постоянно. Вот мне и пришлось, выкладываясь во время восстановления замка, снова учиться контролю. Если бы не было столько практики, причем в магии, то я и сам не знаю, сколько времени у меня ушло бы на восстановление контроля над моей возросшей магией. И если бывшие соратники считают, что я сильно фоню магией, то они не чувствовали всей моей силы. Ну да, сразу скрыть всю силу я не смог. А так как постоянно скидывал излишки колдуя, то никто не смог увидеть меня с полным резервом и без контроля. Кричер был в экстазе благодаря моей силе, которая наполнила алтарь и отремонтировала дом на Гриммо 12. Никто еще о нем не вспомнил, так как я все время был на виду в Хогвартсе. А о том, что там был пожар, устроенный Пожирателями, знают все от моих друзей. Поэтому я, с помощью Вальпурги, провел ритуал напитки полной защиты дома и сделал свой вариант иллюзии вместо всем известного Блэк-хауса. Мы тогда подумали и решили, что лучше иметь свой дом, куда не будет никому доступа. Но так как светлый и добрый мальчик Гарри не смог бы выгнать друзей из своего дома, то лучше уж сделать так, чтобы все считали, что дом сгорел. Теперь если кто о нем и вспомнит, то назвав адрес, увидит остов обгорелого дома, и все. А так как всем известный вход в дом был не парадным, а для прислуги, то о парадном, что выходит на другую улицу, что с другой стороны дома, никто и не помнит. Другими словами, с этой стороны это Гриммо 12, а с другой - дом выходит на улицу Пиккадилли. Спросите, а как я все успевал? А вот тут мне помог Кричер, дав хроноворот, который Блэки и не собирались никогда отдавать министерству. А если добавить сюда и украденный мной один из хроноворотов в Отделе Тайн, когда мы там бегали от Пожирателей, то у меня есть один из тех, что рассчитан на возможность возвращаться в прошлое по часам, в общей сложности максимум на сутки, а есть второй, который возвращает минимум на сутки, позволяя путешествовать в прошлое максимум на месяц. Так что, узнав о планах на меня, мою магию и мое наследство, я решил вернуться назад на три недели, именно столько времени я был в Хогвартсе, изучая магическим зрением замок заново, адаптируя новый вид зрения под постоянное использование. А то, выпавший из мира Избранный пока проходит за скорбящего или вспомнившего кого-то из погибших, а что будут говорить позже, когда отмазок рядом не будет? Так что обновленный дом был свободен от меня на три недели, тем самым давая время на походы в Гринготтс и планирования своей дальнейшей жизни. Кстати, не знаю, что значит титул Повелителя Смерти, но в магическом зрении моя остролистовая палочка, которую я сначала починил Старшей палочкой, а потом эту Старшую палочку сломал на глазах у друзей и выкинул, выглядит точь-в точь как выглядела Бузинная. Я имею в виду не внешний облик, а внутреннюю суть, которую можно увидеть только магическим зрением. Я не видел свою палочку в этом зрении раньше, но вот чувствуется привычная палочка так же, как и Старшая. Чтобы убедиться в своих предположениях, я нашел выкинутый в Запретном лесу Воскрешающий камень, опираясь на цвет магических потоков, который одинаковый как у моей мантии-невидимки, так и у моей палочки (именно из-за ауры палочки я посчитал, что сила из Бузинной перелилась в мою, когда я её ремонтировал). Ну и, конечно, нашел. Причем цвет был именно что серебристо-серый и мерцающий, как мантия. Если бы я не искал по настолько бледному отпечатку магии (который, предполагаю, могу видеть только я), то на фоне более ярких магических отпечатков его не смог найти бы. А вот когда нашел и завернул в мантию палочку и камень, то на некоторое время потерял сознание. Пришел в себя и сразу же отправился в Блэк-хаус, где отмотал назад на три недели и сначала разобрался с Дарами Смерти. Ну, что я могу сказать? Где бы я ни оставлял все три артефакта, по одному мысленному призыву они оказывались у меня. Причем мантия-невидимка сразу оказывалась на мне, мгновенно скрывая. Палочка в руке, а камень в кармане. Стал ли я Повелителем Смерти, соединив их, или нет, покажет время. Но вот сейчас я занялся делами моих родов, пропадая в Гринготтсе целыми днями. Мысль, бросить все и удрать, была быстро откинута, как нерентабельная. Кто мне скажет, что в другой стране меня не попытаются окрутить, использовать или убить? Не англичане, а местные маги? Рассмотрев контракт, копия которого была и в моем основном хранилище Поттеров, я понял одно: обойти контракт не получится. НО! Вальпурга мне очень метко напомнила, что нет человека - нет проблемы. Будь я тем наивным мальчиком-сиротой, коим меня видят даже бывшие друзья, то от такого предложения я пришел бы в ужас. Но остатки моей человечности и веры в тех, кто мне должен ТРИ ДОЛГА ЖИЗНИ, не позволили даже начать рассматривать способы обойти и наказать Уизли милосердно. Если уж они, выросшие в магическом мире и не ценящие то, что я трижды спас членов их семьи, причем бескорыстно, пусть и под действием крестража, то и я имею право эти жизни забрать. Они мне должны свои жизни, и по мне не ударит откат за обнуление контракта таким вот варварским способом. Так что я вернулся к моменту, когда Джинни, Рон и Гермиона спускались по лестнице из кабинета директора, а о порядке выхода из-за горгульи я помнил, то их поджидала ловушка. Банальная ловушка со скользкими ступенями, наколдованными на них льдом. В сумраке лестницы отблеск льда был не виден. Горгулья, как артефакт и страж, уже не работала, а стояла сбоку для украшения. Так что скатившаяся к подножию лестницы Джинни уже была мертва, сломав себе шею. Рон только сломал ногу, а вот Гермиона потеряла сознание, но была жива. Я все это время был под своей мантией-невидимкой, поэтому, отправив Рона в сон, без палочки, я и так могу, я устроил Грейнджер инфаркт. Когда твое сердце вдруг становится больше в два раза, что могут сделать чары Энгоргио, то оно не может работать нормально. Пару минут без работы сердца... и тело умирает. Ну и отмена льда. А главное, беспалочковые импульсы настолько малы, да еще и не структурированы концентратором, что отследить чье-то колдовство будет нереально. А Рона я не тронул. Сам по себе Рон тупой и на анализ происходящего не способен. Шахматы - это отдельный выверт его сознания, который на ситуации в жизни не распространяется. Я в данный момент ужинаю в Большом Зале при скоплении кучи народа, так что никому не придет в голову подозревать меня хоть в чем-то. Мне даже пока еще и о брачном контракте не говорили, так что вроде и мотива избавляться от навязанной в жены Джинни-шлюхи мне пока рано. Гермиона достаточно умна, когда дело касается её выгоды, так что она была опасна для меня, так как могла по мелким фактам собрать общую картину и устроить мне проблемы. Но я так устал от тех, кто играет моей жизнью, что мне совершенно не стыдно убрать проблему в самом начале. Вот такой я кровожадный. Шеклболт может ждать меня для поддержки сколько угодно, но сначала я буду сокрушаться по смертям своих подруг, а потом умотаю в кругосветное путешествие, как и полагается по традициям. Сдать ТРИТОНы в министерстве я еще успеваю, как раз завтра последний день приема и оплаты заявок, о чем не переставала бубнить Грейнджер. А я успел повторить материал седьмого курса, который мы изучали в палатке. ТРИТОН мне в принципе не нужны, так как работать на министерство я не собираюсь, а диплом по ТРИТОНам нужен только там. Но вот закрыть данный гештальт и двинуться в кругосветное путешествие, как закончившего Хогвартс, что диктуют многовековые традиции, я могу как раз после сдачи экзаменов. Что я видел за всю свою жизнь? Что в маггловском мире никогда не был на экскурсиях ни со школой, ни с Дурслями, что в магическом мире, все упиралось в Хогвартс и Косую аллею. Поэтому, когда я добрался до дневников предков Поттеров и Блэков, то обнаружил, что все они сначала путешествовали, находя во время путешествий призвание, а потом получали мастерство в том направлении, куда их призвание тянуло. Для обучения у Мастера нужен талант, магический потенциал и желание учиться, а не диплом школы, так что я собираюсь соединить приятное с полезным. Смерть двух героинь войны всколыхнула общество, но не так сильно, как можно было подумать. Я же на виду скорбел, сдавал экзамены в память о подруге-заучке, и поэтому не принимал приглашения на балы, куда так хотел меня затащить Кингсли. По предварительным расчетам портретов Блэков и гоблинов, Шеклболт будет занимать должность и.о.Министра около года, чтобы все неудачи перехода власти можно было списать на него, но реальной власти ему никто не даст. Был бы я за его спиной и агитировал бы народ за его избрание, то он имел все шансы стать министром, НО... Я не прощаю предательства. И пусть он радуется, что остался жить, хоть и не предполагает, что мог легко умереть. Его спасло только то, что он меня совсем не знает, и влиять на меня не может, я одинок и точек давления и слабости на данный момент не имею. К моменту, когда я собираюсь вернуться, о Шеклболте никто и не вспомнит. Денег у меня достаточно, чтобы не работать до смерти, там и внукам хватит. Но бездельничать скучно, так что я все же найду чем заняться, но не сейчас. Мне всего 18 лет, а я только и делал что воевал, поэтому долгосрочный отпуск заслужил, ведь я никому ничего не должен. Пока Британия, мы еще встретимся.