swetty

Тэхен в последнюю секунду оказывается в автобусе, двери едва не прихватывают его рюкзак. Запрыгнув на сиденье в конце, он платит за билет и по привычке широко расставляет ноги. На голове вихры, пиджак поехал, а галстук вообще остался забытым дома в шкафу. За большим автобусным окном во всю весна: раскрываются цветы сакуры, поют птицы, все зеленеет и это не может не поднимать настроение. На следующей остановке садится его друг – Хосок. Они вместе с начальной школы. И как бы не мешали классы каждый год, они всегда оставались в одном и том же. Магия, не иначе. Или обычная случайность. Или чьих-то рук дело. – Тэ, бро, с выздоровлением, – Чон жмёт ему руку и садится рядом, спуская рюкзак на пол. – Спасибо, – улыбается Тэхен и достает из сумки миндальное молоко, всучивая одну пачку другу. – Тебя не было две недели, ты реально болел? – старший чуть заламывает брови, открывая пачку любимого напитка. – Дааа... – тянет Тэ, зажимая между губами трубочку – Не поверю. Да ладно я. Мистер Чон не поверит, – Тэхен сдерживается, чтобы не закатить глаза. – Пофиг на него. Отмажусь, – и отворачивается к окну, показывая этим, что не хочет развивать эту тему. Мистер Чон их классный руководитель. Мужчине 27, он хорош собой: подтянутое тело прячется под строгим костюмом коричневого цвета, самая обычная прическа, но удивительно детское личико. Щёчки, большие глаза, аккуратный нос. И все учительницы, незамужние конечно, строят ему глазки. То журнал возьмутся вместо него заполнить, то блузку с глубоким декольте наденут, то ланч принесут, ссылаясь на то, что случайно лишний взяли. Но Чонгук неприклонен и ничего из этого не берет. Он преподает английский язык уже года 3, два из которых имеет классное руководство, да, класса, в котором учатся Тэхен и Хосок. Всегда ругает за опоздание, держит всех в ежовых рукавицах, но в то же время дарит им огромное количество любви и заботы. Там помог, тут посоветовал, это купил, с днём рождения поздравил. Ангел. Хотя на уроках английского Тэхен хочет застрелиться. Он не то чтобы не понимает, скорее не хочет понимать, а экзамен в конце года увы никто из-за этого не отменял. Поэтому Мистер Чон усердно вдалбливает ему правила построения предложения в пассивном залоге, пока младший думает об этом человеке в роли пассива. Тэхену их учитель нравится. Как человек, личность и возможно даже будущий любовник. Не засмотреться на чужой персик в столовой, в классе, когда Чонгук что-то пишет на доске, невозможно. Научно доказано, между прочим. И вот, минута до звонка, урок английского языка, Тэхен заходит вслед за Хосоком и попадает под обстрел кофейных глаз. – Тэхен-щи, где вы были две недели? – смотрит с прищуром и сжимает в руке ручку. – Твои родители не отвечали на мои звонки, ровно так же, как и ты – Нууу, я болел. Да, точно, болел. Очень сильно. Вы не представляете как мне было плохо, – Тэхен строит умоляющее выражение лица, а Чонгуку не остаётся ничего, кроме как предупреждающе посмотреть и ответить. – Ладно, садись, – он не отрывает от ученика взгляда – А ещё вы сегодня отлично выглядите, – Тэхен осмеливается и подмигивает, чуть улыбнувшись. – Ой все, знаю я твои хитрые уловки, быстро на место, – Чонгук чувствует жар на кончиках ушей, но хмурится, чтобы перевести внимание с них на свои глаза. – Садись, пока не передумал пускать тебя на занятия без справки, – так же строго отвечает учитель – А все же выглядите потрясно, – Тэхен делает губы бантиком, словно целует, и садится на свое место. Чонгук трёт свои виски в раздражении и встаёт, чтобы начать урок. Надо собраться – Доброе утро, класс. Сегодня, как я и обещал, у вас будет диктант. Садитесь, – он раздает каждому листочек и возвращается к месту. – Я говорю на корейском, а вы переводите на английский, начнем. Чонгук выдерживает паузу, чтобы дети могли достать пишущие принадлежности и собраться. – Мэри оставила свою шоколадку в школе. Она весь вечер переживала, не растает ли сладость в ее парте. Утром в школе Мэри первым делом стала искать потерянную шоколадку, но нашла только сладкую лужу в кармане парты. Мэри была очень расстроена, но учитель Брайен отдал ей свою во время обеда, – Чонгук диктовал по всем правилам, давая ребятам возможность обдумать и записать. – Это все. Через три минуты соберу. По классу пошли шепотки, каждый хотел уловить как можно больше информации, чтобы получить оценку повыше. Только Тэхен смотрел на учителя и облизывал губы. – Сдаём 🏫 – Фух, классный час и домой! – потягивается Хосок и хлопает по плечу своего друга. – Ты чего-то тихий сегодня. – Да я запорол диктант, – без капли сожаления говорит Тэхен и продолжает идти в класс. – Оу, если Мистер Чон его проверил, попросит остаться после. Хотя он бы по-любому заставил остаться, – старший пожимает плечами. Тэхен ничего не отвечает и заходит в класс. Он не расстроен своим провалом, нисколько, наоборот даже будет рад, если ему придется остаться с учителем тет-а-тет. Чонгук сидел на своем месте, сняв пиджак. Он ждал звонка и смотрел на взаимодействия своих подопечных. Чтобы никто никого не обижал, не задирал и не подхалимничал. Трель звонка прошла по всему зданию школы, и учитель начал говорить. – Я проверил ваши диктанты. В целом, справились неплохо, результаты завтра увидите на общей доске в нашем классе. Но я попрошу Тэхена остаться после классного часа, – Чонгук оставляет без внимания ученический взгляд, направленный на него, почти раздевающий, и старается не замечать какого-то напряжения, витающего в помещении. – Теперь об общей успеваемости... Он переходит к разговору, больше его волнующего. Класс в этом году выпускается, поэтому каждому следует следить за своей успеваемостью, подтягивать оценки и готовиться к экзаменам. Во время этой "лекции" многие просто пропускают слова мимо, уставшие от тяжёлого дня, кто-то смотрит в окно и спит с открытыми глазами, а кто-то неприкрыто пялится на учителя. Чонгук отпускает всех через 15 минут, напоминая Тэхену о том, что он должен остаться. Младший подходит к учительскому столу с засунутыми в карманы брюк ладонями и смотрит на Чона. – Тэхен, ты набрал 1 из 10. Это очень плохо. Текст был простой, давай вместе посмотрим, – Чонгук кивает на первую парту и просит сесть за нее. – Вот здесь. Оставить будет leave, во второй форме left, понимаешь? – дождавшись кивка, продолжает. Тэхен же просто залипает на мягкий голос и тонкие аккуратные, словно фарфоровые, пальцы, на клубничные губы и светлую, почти не прикрытую воротом рубашки шею. Он отрывается от наглого подглядывания и смотрит в лист – А вот здесь. Использовать swetty в этом месте нельзя, должно быть sweety, – поправляет Чонгук – А где можно использовать? – Тэхен перебивает его дальнейшую речь и заостряет внимание на этом слове. Не то чтобы интересно, но он знает точное значение этого слова и не просто так поставил вместо "сладкий" именно его. Тэхен видит, как Чонгук немного заминается. – Ну...вообще это переводится как "милый", но в плохом смысле, – учитель чешет пальцем под скулой. – А вы в хорошем смысле милый, – Тэхен нависает над ним, встав с места, и прижимает спиной к парте. – Т-тэхен, ты что делаешь? – Чонгук округляет и без этого большие глаза и упирается ладонью в крепкую на ощупь грудь. – Не понятно? – игриво склоняет голову в бок, – Тогда для наглядности покажу. Тэхен, несмотря на препятствие в виде руки, впивается в губы напротив. Чонгук противится. Он сильнее упирается в чужую грудь, плотно смыкает губы и пытается уйти от поцелуя, но его крепко держат за подбородок. Два пальца давят на уголки губ, заставляя открыть рот, как бы этого не хотелось. Горячий язык проникает в его полость, тут же сплетаясь с другим языком. Чонгук понемногу з начинает осознавать реальность, в частности благодаря движениям языка в его рту. Он всегда смотрел на урок физкультуры своего класса, на конкретного ученика. Тэхен был атлетом, действительно хорошо сложен и натренирован, поэтому на перекатывающиеся мышцы было смотреть сплошное удовольствие. Чонгук прислушивался, когда слышал его смех в столовой, всегда пытался отстоять перед родителями и директором. И давно уже понял, что по-настоящему попал. Попал в бездну черных глаз, сильных рук, тихого смеха и не самого простого характера. Но самого настоящего, искреннего и открытого. Как учитель, Чонгук не должен позволить подобному случиться. Как бы сердце не было против этого. Он разрывает поцелуй и не даёт Тэхену вовлечь его в новый. – Стой, это неправильно. Ученик не должен быть с учителем, – Чонгук чувствует чужую напористость все сильнее и сглатывает, предчувствуя что-то нехорошее. – Мне все равно. Я выпускаюсь через два месяца и больше не буду учеником, – Тэхен берет небольшую паузу, наконец замечая в глазах учителя страх и неуверенность. – Ты мне нравишься, – переходит на неформальный тон, – очень, ещё с первого дня, как стал нашим классным руководителем. Я очень надеюсь, что это взаимно, но если нет... – весь запал юного спермотоксизника пропадает, когда он понимает, что действовать против желания человека, любимого человека, не в силах. – Тэхен, ты мне тоже... нравишься, – Чонгук преодолевает учительское "но". Впервые, чувства действительно важнее всего остального. Возможных слухов, увольнения или вычета из зарплаты. Он поглаживает широкое плечо, успокаивая и успокаиваясь. Сам до сих пор поверить не может в происходящее, но оно кажется до боли правильным. Тэхен действует сразу же. Сметает свой неудачный диктант на пол вместе с ручкой и садит на него уже не сопротивляющегося учителя. Руки сами вытаскивают рубашку из-под брюк, тут же ныряя под нее. Чонгук сам целует своего ученика, обвивая его талию ногами. Поцелуй более взрослый, полный чувств и страсти. Эти чувства, неозвученные, тайные и сокровенные, сейчас в открытую перед человеком напротив. Страшно, очень страшно. Но когда ты не один, страх несоизмерим с счастьем. Чонгук расстёгивает первые пуговицы своей рубашки и снимает ее через голову, вновь приникая к чуть распухшим губам. Тэхен улыбается, понимая, что его учитель любит целоваться. Чуть жёсткая ладонь младшего касается достаточно узкой для мужчины талии, сжимает ее и гладит, наслаждаясь теплым контактом. Чонгук вздыхает в поцелуй и тянется ближе, как крольчонок, просящий ласки. И Тэхен с удовольствием ее даёт. Он быстро снимает с себя верх, бросая куда-то в сторону, это не важно. Важна лишь мягкость чужого тела, прикосновения и трение, которого так не хватает. В штанах становится теснее, когда Тэхен щипает старшего за сосок и получает кроме укуса губы тихий стон. Он продолжает массировать чувствительную кожу, сильнее впечатывая Чонгука в поверхность стола. – Боже, какой ты сладкий, – Тэхен целует его в щеки, нос и подбородок и переходит к шее. Ох, как давно он мечтал пометить ее. Первый засос краснеет прямо под ключицей, каждый следующий появляется под тихие стоны. Чонгук трётся выпуклостью штанов о бедро младшего и впутывает пальцы в мягкие кудри. Он откидывает чуть голову, свесив ее за край парты, оказавшейся короче, чем его торс. Тэхен стонет от открывшегося вида и прикусывает кадык. Поцелуями спускается ниже, ловя ушами каждый тихий стон и звук. Присасывается к соску, в прошлый раз обделенному, а второй теребит пальцами свободной руки. Чонгук продолжает тереться и испускать томные вздохи. Ему уже сейчас так хорошо, плевать, что спина немного болит от жёсткой парты, плевать на стояк, упирающийся в его бедро. Тэхен целует впадину пупка и расстёгивает брюки учителя. В одно движение он переворачивает Чонгука на живот, из-за чего соски встречаются с холодной поверхностью, вызывая новый стон. Младший ухмыляется и снимает брюки вместе с трусами. Мнет в руках мягкие ягодицы, созданные словно для его больших ладоней. Опускается на колени и кусается за мышцу, слыша сладкие стоны. Чонгук схватился за край парты и оглянулся. – Только попробуй, – цедит сквозь зубы. Брови заломаны, щеки красные и горячие, губы распухли. Тэхен хмыкает и шлёпает ягодицу, от чего она мило подпрыгивает. – И это говорит учитель, распластанный учеником на парте, – специально заостряет внимание на их положениях и оттягивает ягодицы в стороны, тут же лицом вжимаясь между ними. Чонгук снова высоко стонет, когда горячий язык касается его узости, и валится на парту в бессилии. Одной рукой Тэхен все так же оттягивает ягодицу для большего доступа, а второй оглаживает стоящий член. Он меньше, чем его собственный, по диаметру помещается в его ладонь просто идеально. – Какие мы маленькие, – хоть разница в размере и не сильно существенная, Тэхен хочет проверить, как его партнёр отреагирует на это. Чонгук лишь выше стонет, его гордость задета, но от этого почему-то только горячее внизу, где кружит юркий язык. Ладонь ещё раз скользит по члену, ногтем поддевает уретру и возвращается на ягодицу, требовательно сжимая. Тэхен понимает, что им придется обойтись без смазки, поэтому старается сам смочить старшего внутри. А он сладкий там, даже там. – Т-тэхен...смазка...в последнем ящике, – выдавливает Чонгук, поджав пальцы на ногах. – Ах, крольчонок хранит такие вещи прямо в классе? Не боишься, что кто-нибудь из учеников найдет? Или учителей? Представь, что одна из тех бегающих за тобой сучек найдет эту бутылочку и расскажет всем, что Мистер Чон трахается с учениками. Растягивает себя на обеденнном перерыве, – Тэхен говорит все это, пока находится в поисках смазки. Не отрывает глаз от Чонгука. Уже вспотевшего, красного, возбужденного, со слезами на глазах. – Ну-ну, детка, – он гладит по волосам, вернувшись с бутылочкой. – Ты отлично справляешься для меня. Такой податливый и мягкий. – Я...я хочу лицом... – озвучивает свою просьбу Чонгук, шмыгнув носом. Тэхен все понимает и помогает перевернуться на спину. Снова целует, уже нежно и ласкающе, пока спускает свои штаны и открывает заветный бутылек. Смазка холодная, по контакте с горячей кожей Чонгука заставляет застонать. Тэхен не чувствует особой проблемы с растяжкой, три пальца движутся спокойно. – Шлюха, кто-то уже имел твою ненасытную дырку сегодня? Такой открытый и жадный, настоящая шлюха, – ни одно слово не является правдой, оба это знают, но это добавляет перчинку. – Ты даже течешь сильнее, чем элитные прошмандовки в борделе. Чонгук вновь плачет, сжимая пальцами голые плечи. Он чувствует головку крупного члена у входа и максимально расслабляется. Слова действуют как катализатор. Тэхен входит одним плавным движением и замирает, нависая над старшим и сцеловывая слезы. – Такой хороший. Умница. Ты отлично меня принимаешь, крольчонок, – Тэхен уже понял, что его любимый учитель любит контроль и подчинение, а так же унижения и ласки. Идеальный. – Д-двигайся, – тихо просит, немного ерзая. Чонгук обнимает младшего за шею и прячет нос в изгибе, переходящем в плечо. Тэхен целует ухо и волосы, зарываясь в них носом. Он на пробу толкается и стонет в унисон с Чонгуком. Ощущения невероятные. Узко, мокро, тепло, склизко и влажно. А ещё горячее дыхание прямо на ухо, контакт тел и движения, становящиеся все откровеннее и сильнее. Тэхен постепенно увеличивает темп, вновь переходя к поцелуям в губы. Он сплетает их языки и тела так умело, что Чонгук полностью растворяется, теряясь в любви. Головка попадает по простате на каждый толчок, поэтому смазка течет и из члена старшего, пачкая их животы. Тэхен размазывает ее по тяжёлой головке и чувствует собственную кульминацию. Движения рваные, но глубокие и активные. Чонгук задыхается в стонах и особенно громко вскрикивает, когда кончает. Хорошо, что в школе никого не осталось. Слезы держатся на ресницах, дыхание сбито, вещи и волосы в хлам, но зато счастливы. Счастливы, довольны и влюблены. 🏫❤ Через два месяца Тэхен успешно сдает последний экзамен. Английский. Он чувствует себя героем прежде всего для своего парня. В автобусе жарко и становится жарче, когда Тэхен открывает мессенджер и видит прекрасную фотографию любимого в короткой юбочке с оголённой ягодицей и подпись «ты заработал свой приз» Да он просто выиграл эту жизнь