Сокровище

— Нам надо ненадолго расстаться, — сухо процедил венценосный Эльмариэль своему мужу, с которым они обвенчались буквально месяц назад. — Мы должны отдохнуть друг от друга, — раздраженно сунул в руку зареванному Габриэлю вышитый носовой платок. — Я велел приготовить для вас загородную резиденцию. Так как путь неблизкий, а на улице ураган, я открою вам портал. Собирайтесь. И не советую брать что-то, кроме собственных вещей. Габриэль, златовласый остроухий эльф, совершенно некрасивый из-за распухшего носа и заплывших от слез глаз, попытался кинуться мужу на шею, но получилось только в ноги. И то Эльмариэль отошел подальше, чтобы не замарать вышитые золотом туфли в слезах и соплях. Фу, какая несдержанность. Убедившись, что примирение невозможно, Габриэль поплелся собирать дорожный мешок. Не сказать, чтобы особо большой. Супругом он был с титулом, но без приданного. Снарядившись в дорожный костюм, он закинул котомку за спину и тихо вошел в зал перемещений, где колдовал Эльмариэль, рисуя руны небрежной рукой. — Вставайте в круг. Встретимся через луну… или две. Я должен серьезно обдумать наше совместное будущее. — Дорогой… — сделал последнюю попытку договориться Габриэль. — В круг, — припечатал высокородный, указывая на нужное место холеным пальцем с острым ноготком. Габриэль ссутулился, бросил на любимого прощальный взгляд и перешагнул меловые линии, уже начинавшие светиться, напитываясь магией. Мешок упал с плеча, он дернул его за завязки, подтаскивая к ногам. Никто не заметил, что одна руна потеряла часть линий. Место, где он оказался после перемещения, никак не походило на загородную резиденцию эльфа, хоть и состязалось в монументальности с дворцами. Огромная пещера, освещенная светом, падающим через несколько отверстий в сводах, поражала великолепием. Габриэль забыл обо всем на свете, открыл рот и принялся рассматривать многочисленные драгоценные камни, сверкающие своими гранями и полированными боками. Тут встречались все сокровища подземного мира, какие можно было представить. Сталактиты и сталагмиты всевозможных размеров стремились друг к другу в тысячелетнем танце воды. Звонкие капли собирались в малахитовые и яшмовые чаши, образуя крохотные водопадики и озерца. Имелись и подземные источники, колкими соляными кристаллами выходящие из трещин в скале. Пол же, и многочисленные каменные выступы и ступени чудесной пещеры были вымощены перламутром. Причем сделано это было так искусно, что нигде не наблюдалось швов или стыков, будто перламутр плавили, прежде чем залить им различные поверхности. Обойдя всю пещеру по кругу, Габриэль нашел множество боковых ходов, ведущих вверх и вниз. До самой темноты исследовал он эти ходы. Один вел на поверхность, в чащу леса, которым поросла гора, в которой он оказался. Местность была совершенно незнакомая, и Габриэль решил исследовать окрестности утром, а сейчас поискать удобное место для сна, пока еще не стемнело. Один из ходов не уходил в бесконечную темноту, а привел в небольшую пещеру с гладкими выемками и желобами в полу, отполированными, будто ими пользовались для сна. Множество светящихся насекомых порхало в воздухе и сидело по стенам, рассеивая мрак. Стоило помахать рукой, как они вспыхивали сильнее, а когда успокаивались, почти гасли. Габриэль положил под голову свой мешок, улегся поудобнее и уснул, стараясь не обращать внимания на бурчащий от голода живот. Еды он с собой не брал, а в пещере ничего съедобного не нашлось. Примерно среди ночи эльфа разбудил шум. Не в силах побороть любопытство, Габриэль двинулся на ощупь по темному коридору, вспыхивающему редкими насекомыми, пока не вышел к главной пещере, залитой призрачным светом. Но, что это? Пустынная пещера была заполнена самыми разными существами, не поддающимися описанию и воображению. Большие и маленькие, плотные и разреженные, с конечностями и без, разноцветные и почти прозрачные, они издавали массу звуков, предаваясь увеселениям. Присмотревшись, Габриэль понял, что все они совокупляются, самым бессовестным образом, запуская друг в друга щупальца, тентакли, отростки, и другие части тела, которые подходили для этого по их мнению. Разноцветные субстанции выплескивались из отростков и щелей, заливая все переливающимся перламутром, быстро твердеющим на воздухе. Так вот как происходит украшение пещеры! И вот почему перламутра не наблюдалось в боковых ходах. Габриэль осторожно сделал несколько шагов, боясь привлечь к себе внимание, но скоро убедился, что существа не обращают на него никакого внимания, будто его и нет вовсе. Это было грустно. Так же грустно, как бывало в замке мужа, который был постоянно занят делами и не обращал на Габриэля внимания больше, чем это полагалось по этикету во время обеда или воскресной прогулки. Пока они встречались, Габриэль был уверен, что Эльмариэль любит его. Подтверждением стала помолвка, свадьба и предложение переехать в свой замок, но как только Габриэль обрадовался этому и подписал бумаги, добавившие титулов будущему супругу, Эльмариэль стал холоден, как родниковая вода. А теперь пожелал пожить отдельно. Это было обычной практикой в однополых эльфийских семьях, но Габриэль не ожидал, что это произойдет так скоро, до первой брачной ночи. Титулы получены и даже видимость любви мгновенно улетучилась. Два существа, прозрачно-розовое и прозрачно-голубое, устроились в выемке между камней совсем близко от Габриэля и принялись скользить и потираться телами, издавая приятные воркующие звуки. Странные и бесформенные, они были так нежны друг к другу, что Габриэлю стало обидно до слез. Почему он лишен счастья единения с любимым? Чтобы не расстроиться еще сильнее, Габриэль пошел дальше и увидел, что центр пещеры уставлен блюдами с разнообразной едой. Желудок сделал кульбит, а ноги сами понесли к яствам. Это было очень вкусно! Так же необычно и ярко, как все вокруг, но безумно аппетитно и притягательно. Габриэль ел и не мог насытиться. Он так увлекся, что не сразу заметил, что на него пялится все больше разнообразных глаз. Все существа прекращали заниматься любовью и сползались все ближе, поглазеть на диковинку, поедающую их еду. — Вот неужели тебе непременно надо было так наедаться? — раздался над ухом ворчливый голос. Крепкое щупальце перехватило поперек груди и поставило на ноги. Край плаща или крыло, трепыхнулось перед глазами, заслонило Габриэля от чужих глаз. — Идем, — приказал голос, побуждая эльфа двигать ногами. Не видя, куда его ведут, Габриэль несколько раз чуть не споткнулся, но щупальце держало крепко. Наконец они остановились в дальнем конце пещеры, отгороженные от остальных каменными колоннами и гребнем. Теперь Габриэль мог рассмотреть своего спасителя. Это существо по пропорциям и внешнему виду было ближе всего к человекоподобным. К изящному туловищу крепились руки и ноги в привычных местах, голова тоже имелась со вполне миловидным профилем. Однако волосы имели довольно странную структуру и походили на тонких белых червей, собранных в хвост самодельной веревочкой. Они могли выпрямиться, а могли пойти волнами, скрутиться в жгуты и заплестись в косы, непрерывно двигаясь и меняясь. Опустив взгляд ниже, Габриэль невольно отшатнулся. Вместо одной руки у этого существа было щупальце, способное вытягиваться и укорачиваться, становясь толще. Незнакомец спрятал щупальце за спину под призрачную одежду, составляющую с его телом одно целое и при этом выглядящей как одежда, а не как кожа. — Как тебя зовут? — хмурясь, спросил он. — Габриэль. — Как ты попал сюда? — Меня выкинуло в это место из портала. — Ты можешь вновь открыть портал? — с надеждой во взгляде, спросил незнакомец. — Нет, — вздохнул Габриэль. — И меня никто не будет искать. — Понятно. Если бы потерпел до утра и не ел нашей еды, то я мог бы показать тебе направление, куда можно уйти к ближайшему поселку. Он не близко, и в лесу много диких зверей, но это шанс вернуться в нормальную жизнь. — А теперь? — побледнел, как полотно Габриэль. — Видишь, что со мною стало? Я, как и ты, попал сюда случайно. Бродил по подземельям и воровал еду на ночных пирах. Местные шипели на меня, но не трогали. Все было хорошо несколько дней, а потом я начал меняться. Никто не сказал мне, что чтобы в этом месте оставаться в своей изначальной форме, надо заниматься любовью с монстрами. — Звучит и правда дико, — согласился Габриэль, рассматривая свои пальцы. Кажется, они уже начали терять свою твердость, сгибаясь в непредусмотренные природой стороны. — Я изменился достаточно сильно, прежде чем надо мною сжалились и позвали к себе. Или, наоборот, позвали, потому что я стал таким, как они, — с грустью в глазах поведал незнакомец. — И что мне теперь делать? — Отдайся мне. Я согласен помогать тебе, пока не появится караван людей. Ты сможешь уйти с ними. — Караван? — немного попятился Габриэль. — Раз в луну к западному входу приходят люди, чтобы поклониться духам и оставить дары. Они приходили вчера, поэтому такой пир. — Оставаться здесь так долго?! — Можешь попробовать уйти сам, — дернул плечом местный. — Хорошо, я подумаю, — загипнотизировано глядя на растягивающееся в его сторону щупальце, заторможенно кивнул Габриэль. — Ты не представился. — Я не помню своего прежнего имени. Тут меня зовут Хану. — Приятно познакомиться, Хану, — церемонно поклонился Габриэль, вжимаясь спиной в стену. Отходить больше было некуда. — Я не сделаю тебе больно, — вновь спрятал щупальце за спину Хану. Его волосы зазмеились, складываясь в привычную эльфу прическу с косами на висках. Из-за веревочки некоторым волосинкам-червячкам было неудобно, они подергивались, прижатые товарищами. Габриэлю захотелось поправить их, освободить. Он потянулся, но остановился на полпути, смутившись. — Я никогда не занимался любовью, — признался Габриэль, краснея и отворачиваясь. Эльмариэля бесил румянец, легко заливавший щеки Габриэля. Хану он показался привлекательным. Плавно, будто двигается в воде, он поднял руку и провел костяшкой пальца по скуле Габриэля, заставляя ту полыхать еще сильнее. — Ты такой красивый. — Мало кто согласится с тобой, — не стал отстраняться Габриэль от шелковистого прикосновения. — Почему? — удивился Хану. — Рыжий. И веснушки. И краснею. Не аристократично, — вздохнул Габриэль. — Ерунда, ты красивый. А я очень противный? — Необычный. Но у тебя нежные руки… рука. — Щупальце ничуть не хуже, а может и лучше, поверь, — улыбнулся Хану, подойдя совсем близко. Теперь Габриэль мог рассмотреть его очень хорошо и все же поправил прижатую волосинку. — Можешь еще? — Что? — не понял Габриэль. — Погладить по голове. Такое забытое ощущение. Эльф смелее провел по необычным волосам, проваливаясь пальцами между подвижными жилками. Хану сдернул веревочку, освобождая шевелюру, развернулся спиной. Габриэль разбирал пальцами спутанные пряди, постепенно успокаиваясь. Первый секс, это всегда нервно, но ведь они пока ничем таким не занимаются. И даже когда щуп опять обвил его за талию и потянул вниз, он послушно сел на пол и привалился спиной к стене, позволяя Хану устроиться между ног. — Приятно, но я устал так сидеть, — откинулся спиной на грудь Габриэля Хану. — Давай я вас познакомлю. Рука Габриэля, это щуп Хану. Щуп Хану, это рука Габриэля. Живите дружно. Габриэль хихикнул и позволил щупу лечь на ладонь. На ощупь он оказался такой же шелковистый и прохладный, но не холодный, как и все тело Хану. — Ты им чувствуешь все так же, как рукой? — Даже лучше. Если не думать, как это выглядит, на деле удобная вещь. Потом покажу. Он сильный и гибкий. И заменяет несколько утраченных частей тела. — Каких? — щуп терся в сжатом кулаке и что-то смутно напоминал… Только что? — Например член, — выдохнул Хану и испачкал Габриэля жидким перламутром. — Оу, — только и смог сказать обалдевший от неожиданности Габриэль. — Стряхни скорее, а то застынет, — захихикал Хану, повернулся лицом, встав на колени, помог почистить руки и одежду от перламутровых капель. — Слизни, — указал на крохотную капельку на конце щупа. — Нет, — передернуло Габриэля. — Да. Хоть немного. Иначе превратишься. Помнишь? — А внутри меня это не застынет? — борясь с подступающим рвотным рефлексом, икнул Габриэль. — Нет. Ну, же! — Не могу. Хану прихватил густеющую каплю губами и быстро прижался к губам Габриэля, проталкивая каплю глубоко в горло своим неестественно длинным языком. Габриэль судорожно сглотнул, молясь, чтобы его не стошнило в рот Хану, продолжавшему его целовать. Некоторое время он усиленно боролся с собой, а потом тошнота отпустила, внутри стало тихо и приятно, будто выпил желудочный отвар. — Живой? — усмехнулся Хану, отстранившись. — Да, — кивнул Габриэль, прислушиваясь к себе. — На сегодня хватит? — Маловато, но уже светает, мне пора уходить спать. Встретимся следующей ночью. — А я? — А ты тоже постарайся выспаться и не уходи далеко от входа в пещеру, в лесу небезопасно. Проспав до полудня, Габриэль проснулся от голода. Призрачная еда исчезла вместе с призраками. Или просто уже переварилась, ведь времени прошло много. Проверив свое тело на наличие изменений, он убедился, что все в порядке и пошел в лес. Время было самое плодородное, можно было и грибы найти и ягоды, и орехи. Как урожденный лесной эльф, он знал, чем можно подкрепиться в лесу. Да и вегетарианцем, в отличие от супруга, не был. Если тут дичи и правда много, имеет смысл смастерить лук, или хотя бы поставить силки. Лес его не обманул. Пришлось испортить один из платков, превратив его в корзину для ягод и грибов. Нашлись и заячьи орешки под кустами, можно расставлять ловушки. За неимением других материалов, Габриэль срезал у себя несколько длинных прядей и сплел прочные веревочки. Для тетивы они тоже сгодились бы, да он не догадался взять с собой нож. Вытачивать лук острым обломком камня, которым он резал волосы, было невозможно. Зато нашлись камни, дающие искру, и скоро неподалеку от входа в пещеру весело потрескивал костерок, на котором жарились найденные грибы. Не велика добыча, но с голоду не даст пропасть. Набегавшись по лесу, Габриэль уснул, как убитый. Давно он не чувствовал себя таким свободным и довольным. В полночь шум из большого зала заставил его проснуться, да и в туалет захотелось. Хану еще прошлой ночью показал ему некоторые удобства в виде отхожего места и теплого водопада. Горячие источники поднимались на поверхность, собираясь в большом, но мелком бассейне, подходящем для купания. В пузырящейся воде отдыхало и совокуплялось множество местных существ, тяжелый перламутр заливал все дно. Как и обещал Хану, существа больше не обращали на Габриэля особого внимания, рассмотрев один раз и чувствуя в нем местное семя. Найдя местечко посвободнее, Габриэль скинул одежду и погрузился в теплую воду. После дня беготни по лесу принять теплую ванну было приятно. — Привет, — раздалось над головой, и Габриэль вздрогнул. Оказывается, он уже задремал. Хану сел рядом, обвил за талию щупальцем. — От тебя пахнет костром. — Да, немного побегал, размял ноги, — потянулся Габриэль. — Ты уже ходил есть? Я страшно голодный. — Эльфам прилично быть страшно голодными? — улыбнулся Хану. — Нет. Это еще одна из причин, по которой меня не любит мой муж. — Муж? — Мы сочетались браком одну луну назад. — Он должен переживать за тебя. Ты же пропал, — заметил помрачневший Хану. — Нет. Я ему мешал. Ему был нужен мой титул, а не я. Он только рад будет, — резко погрустнел Габриэль. — Ты его любишь? — Да. Но это теперь не важно. Я ему не нужен. Поцелуй меня, — смахнул предательскую слезу Габриэль. — Не печалься. У тебя есть время подумать, нужен он тебе или нет. А пока отдыхай и развлекайся, — вкрадчиво посоветовал Хану, выдохнув последние слова на самое ухо поежившемуся от щекотки Габриэлю. — Щекотно, — потер ухо Габриэль. — А так? — лизнул мочку Хану, пощекотал внешний край, прикусил кончик. — На нас все смотрят, — зарозовел скулами Габриэль. — Завидуют, — заверил его Хану. От уха он все же вернулся к губам, и они целовались, пока не нырнули с головой. — Можно? — кончик щупа потерся в ложбинке меж ягодиц эльфа. — Сейчас? — поджался Габриэль. — А чего тянуть? Ты возбужден, я очень возбужден, — тупой кончик мягко помассировал вход, чуть нажимая. — Мы не одни. — Мы никогда не будем одни, привыкай, — толкнулся сильнее Хану, преодолевая сопротивление мышц. Щуп протиснулся внутрь, покрутился, подвигался туда-сюда, отыскал приятное место и прошелся по нему, проникая все глубже. Габриэль открыл рот и распахнул глаза, забыв, как дышать и моргать, от новизны ощущений. Хану явно знал, что делал, и это было восхитительно. — Продолжай, — вцепился в него Габриэль, усаживаясь на колени лицом к лицу. — Я же обещал, что понравится, — лизнул его в губы Хану и заработал щупом быстрее. Скоро из эльфа спереди поплыло мутное облачко спермы, а сзади излился целый водопад перламутра, едва Хану вынул щуп. — Оно не закаменеет внутри? — вновь с тревогой спросил Габриэль. — Нет. На живом и в живом не застывает, только на неживом, — заверил его Хану, помог ополоснуться и выбраться на бортик бассейна. Грязная одежда кучей лежала неподалеку. Габриэль хотел ее взять, но понял, что ничего не получится. Существа уже щедро обрызгали ее перламутром. Хорошо, что из карманов удалось достать то, что там лежало. В дорожном мешке лежала еще одна смена. Габриэль хотел идти одеваться, но Хану справедливо заметил, что и другая одежда легко испортится, ведь оргия в самом разгаре и избежать перламутра сложно. — Тебе холодно? — Нет. Я никогда не ходил раздетым. Даже ты «одет». Мне неудобно, — прикрылся ладонью Габриэль. — А если я сделаю так? — улыбнулся Хану и изменился, становясь «голым». Он даже сделал себе небольшой пенис и мошонку, хоть Габриэль и знал, что эти органы исчезли при изменении и были чистой бутафорией. — Ты скопировал мое тело? — Скорее попытался вспомнить, как выглядело мое, — рассмеялся Хану, схватил Габриэля за руку и потащил к центру пещеры, заставленной блюдами с едой. Ходить голым было странно, но Хану оказался прав, их то и дело обрызгивали разноцветным перламутром, легко стекающим на пол по коже. Насытившись, они пошли исследовать коридоры, прихватив с собой целый рой светлячков. Ночь пролетела незаметно. Так и повелось. Днем Габриэль бродил по лесу, ловил силками зайцев, разделывал их каменным ножом за неимением другого инструмента, жарил или запекал в углях. Грибов в этих местах было столько, что он стал заготавливать их впрок, нанизывая на веточки. А ягоды набирал в одну из каменных чаш, чтобы можно было есть в любое время. Хану сперва ругался на него за то, что уходит из пещеры, а потом и сам захотел выйти. Только вот незадача, при свете дня он становился совсем бесплотным, того и гляди развеется по ветру. А ночью далеко не уйдешь, хоть Габриэль и делал факелы, чтобы освещать дорогу. Поэтому в ясные дни выходили посидеть неподалеку от входа, посмотреть на звезды. Причем Габриэля комары кусали, а Хану — нет. Несправедливо! Однако, прогулки не были главным ночным занятием. Все больше времени они уделяли радостям тела, а проще говоря — занимались любовью. Чем дольше были вместе, тем реже обходились одним разом. Теперь Габриэль просыпался от поцелуев, которыми его осыпал Хану. Некоторое время Габриэль старался сохранить неподвижность, притворяясь спящим, но, когда Хану спускался к животу, эльф не выдерживал. Боялся щекотки. Первый раз проходил тут же, отчего скоро каменное ложе Габриэля стало перламутровым. Второй раз приходился на купальню. Брызгаясь и хохоча, они гонялись друг за другом, вернее Хану за Габриэлем, пока не зажимал у какого-нибудь бортика. Если в первые дни Габриэль предпочитал, чтобы щуп был как можно тоньше, то к концу второй недели уже просил срывающимся шепотом: — Еще немного. Нет, мало, еще чуть-чуть сделай потолще. Да, вот так хорошо. Ты невероятный. Хану млел от ласкающих рук и делал все, чтобы Габриэль оставался доволен. Еда, беготня по коридорам, немного навыков скалолазания, и они возвращались в большой зал. — Пойдем, я познакомлю тебя со своими друзьями, — как-то предложил Хану под утро. Габриэль уже настолько освоился, что перестал бояться местную публику, даже поглядывал с интересом. Оценив щуп Хану, ему захотелось попробовать и другие щупы, только он стеснялся об этом сказать. — Ты уверен, что я выживу? — краснея рваными пятнами, сухо сглотнул Габриэль. — Меня же выдерживаешь, — хохотнул Хану и повел его в самую гущу. Габриэль не знал местного языка, но это и не требовалось. Едва Хану отпустил его руку, несколько разноцветных монстров потянулись своими конечностями. Первым успел фиолетовый, обвил, пощекотал, вызывая толпу мурашек, влажно прошелся меж ягодиц, потрогал напряженный сосок, потянул за яички, одновременно сжимая и перекатывая их. Габриэль расставил ноги и уперся руками в край каменной чаши, наполненной водой. Посмотрел на свое растрепанное и румяное отражение. И это высокородный эльф? Какой ужас. Фиолетовый переполз на поясницу, заставляя прогнуться, и запустил в Габриэля каплевидную конечность. Другая фиолетовая часть существа ткнулась в губы, и Габриэль принялся старательно сосать, хлюпая и причмокивая, забыв о манерах. Как он оказался распятым за ноги и руки крупным зеленым существом, в совершенно немыслимой позе, Габриэль не понял. Теперь множество скользких конечностей ласкало, облизывало и посасывало со всех сторон, а в заднице орудовал щуп, напоминающий свернутый трубкой лист растения. Иногда полый щуп останавливался, позволяя нырнуть внутрь другим щупам, чтобы кончить. Перламутр лился из закатывающего глаза от удовольствия Габриэля нескончаемым ручьем. На следующую ночь Габриэль разрешил существам взять его прямо в бассейне. Хану уселся на удобный уступ, Габриэль лег на него спиной, желтое существо, похожее на кляксу, вцепилось в одну ногу, а красное, с множеством щекочущих ворсинок на конечностях, обняло вторую. Хану заявил свое право, войдя щупом первым, но сделал его достаточно тонким, чтобы могли поучаствовать и другие. Внутри терлись по два и три конца сразу, раздвигая мягкие стенки, а когда анус перестал закрываться, зад Габриэля подняли над водой и что-то массивное таранило его, выходя полностью и врываясь внутрь, с неумолимостью хронометра. Кто-то тянул и насасывал соски, покалывая их острыми зубками, кто-то обвил член и пытался протиснуться внутрь щекочущими ворсинками. Чей-то рот с мозолистым языком не отпускал яички, вылизывая и перекатывая их без остановки. Рот тоже не оставили без внимания, наполняя его то концами, то перламутром. Удовольствие волнами гуляло по телу и вспыхивало под закрытыми веками, никак не заканчиваясь разрядкой. Кончившие монстры уползали один за другим отдыхать в другие места, а Габриэль все еще был не удовлетворен. — Это все из-за воды, — решил Хану, взвалил Габриэля на плечо и вынес на берег. — Я хочу есть, я хочу кончить, — ныл Габриэль, болтаясь безвольной куклой. Перламутр капал с его ног, помечая дорогу пунктиром. — Тебе надо сделать перерыв. Слишком много тоже плохо, — похлопал его по голой попе Хану и сгрузил возле тарелок с едой. — Ешь. Захочешь, потом продолжим. Габриэль сел на пол, скрестив ноги, и пододвинул к себе самое большое блюдо. Практика следующих дней показала, что в куче существ Габриэль испытывает феерические ощущения, но не может кончить. Не желая отказаться от удовольствия, он позволял играть с собой, пока не кончался поток желающих, отдыхал, ел, и зажимал Хану в каком-нибудь углу, заставляя довести до разрядки. Не то чтобы тот был против. В какую-то из ночей, наглотавшись перламутра Хану, Габриэль предложил тому отсосать, попробовать эльфийской спермы. Хану нахмурился, отошел подальше. — Мне нельзя. — Почему? Существа не брезгуют, — поджал губы Габриэль. — Я не брезгую. Мне нельзя. — Почему?! — Пойдем. Прихватив рой светлячков, они пошли по узким коридорам в такую глубину горы, куда Габриэль никогда не заходил. После долгого петляния и протискивания в щели проходов, вышли к длинной пещере, от пола до потолка разрисованной картинками и надписями. — Это древнеэльфийский, — сразу определил Габриэль. — Ты можешь перевести? — Нет. Но, я знаю кто может. Только как доставить его сюда? Это древний старик. Он давно не покидает дома. — Запомни, что тут написано и расскажешь ему, — предложил Хану. — Ты можешь столько запомнить?! Я — нет, — пошел вдоль стен Габриэль, рассматривая рисунки. — С чего ты взял, что тут написано про эльфийскую сперму и что тебе ее нельзя? — Вот, смотри. Габриэль углубился в изучение картинок. Тот, кто их рисовал, художник был не ахти какой, а почерк у него и вовсе был отвратительный. Трактовать изображения можно было, как угодно, в том числе и в варианте Хану. Существо со щупальцами стояло на коленях перед эльфом, судя по излишне длинным ушам и луку за спиной. На следующей полустершейся картинке эльф стоял рядом с какой-то кляксой. То ли поверженным существом, то ли подземные воды, сильно подпортившие рисунки, смыли что-то важное. Единственным не нарисованным, а выдолбленным на камне, было стихотворное изречение на древнеэльфийском, из которого Габриэль понял только слова «снаружи» и «плакать». Для понимания всего текста этого было явно маловато. — Думаю, что это самое важное, раз не поленились высечь на камне. Мы придем сюда еще раз, когда я придумаю, куда переписать это предсказание, — решил Габриэль. — Пошли, я замерз. Лунный месяц пролетел незаметно. Наступил день, в который к пещере должны были прийти люди с дарами. В ночь перед этим Хану особенно старался доставить Габриэлю удовольствие, доведя едва не до обморока. Однако, на следующую ночь, зайдя в пещеру, где обычно спал Габриэль, Хану обнаружил только холодное ложе. Он сел и заплакал крупными слезами, покатившимися по каменному полу россыпью прозрачных хрустальных шариков. Не чувствуя желания даже есть, Хану просидел всю ночь, тут же улегся спать и встретил следующую ночь. Его никто не искал и не тревожил, позволяя все глубже погружаться в меланхолию. На третий… или пятый вечер, а может даже седьмой, в спальную пещеру, где неопрятной кучей лежал почти потерявший форму Хану в обнимку с найденным тут же одним из шейных платков Габриэля, вошел эльф. Скинул объемный вещевой мешок, поставил у стены лук, прислонил колчан, полный стрел. Собрав побольше светляков, обошел вокруг каменное ложе и принялся раздеваться, складывая вещи подальше в угол. Кажется ему придется очень долго и старательно утешать, и выпрашивать прощение за внезапный уход. — Хану. Хану, я вернулся. Хану, прости меня, я не думал, что ты так расстроишься. Да, я идиот. Надо было оставить тебе какое-нибудь послание или предупреждение, не знаю. Но все произошло так внезапно. Эти люди, из деревни, оказались нормальными, даже не очень меня испугались и не бросились бить. Я бы на их месте побил бы. Одежда грязная, волосы обрезаны клоками. Позор эльфийского рода. Но они все поняли. И сказали, что могут дать одежду и лук, и что я еще попрошу. Я им отсыпал немного камешков, которые валялись на полу в главном зале. Они очень обрадовались. Даже котелок обещали. У них с металлом плохо, но найдут. И кору, помнишь, на которой записали предсказание, обещали отдать местному друиду, он переведет, говорят очень старый и умный. И теперь я знаю где находится наша гора. Это далеко от земель Эльмариэля, а мои земли в этой стороне. Хану, посмотри на меня. Я отправил ему бумаги на развод. Я не вернусь к нему. Ты слышишь меня? Я люблю тебя. Примерно от середины пламенной речи Габриэля, Хану начал подавать признаки жизни под его руками, немного уплотнился и частично затек на колени, постепенно восстанавливая форму. Волосы-червячки так сильно спутались, что сами расцепиться уже не могли, и Габриэль принялся освобождать их, одного за другим, при этом продолжая говорить. На последней фразе щуп поднялся к его лицу, мерцая и подрагивая, ласково погладил щеку и спустился к талии, обвивая изо всех сил. — Ты совсем распустился. Разве это дело? — погладил щуп Габриэль. — Даже если бы я ушел, это не причина умирать. Мало ли таких дуралеев, как я, сваливается вам на голову. — Мало, — проскрипел Хану. — Такой только один. — Ты никогда не говорил, что я нужен тебе, — тихо сказал Габриэль, поглаживая ластящиеся к руке волосы. — Никому не нужен урод, вроде меня. — Никакой ты не урод. Ты веселый, интересный и хороший любовник. Я никогда не знал никого лучше тебя. — Ты самый странный эльф из всех, кого мне приходилось встречать, — пробормотал Хану в живот Габриэлю. — Щекотно, — хихикнул Габриэль. — Верю. Говорят, рыжие эльфы самые странные. А я рыжий. — Ты мое солнце. — А ты моя луна. — Звезда романтичнее, — глянул одним глазом в лицо Габриэля Хану и лизнул в вялый член. — Хорошо, будешь звездой. Я вижу, кто-то уже ожил и готов развлекаться? — Поесть бы. — Ты не ел все эти дни? — ужаснулся Габриэль. — Пошли скорее! Давай я тебя донесу! Донести Хану ему не удалось, потому что тот щекотался и всячески приставал, пришлось на полпути дать ему спустить накопившийся перламутр по-быстрому, и только тогда приступить к еде. Опять пещерная жизнь потекла своим чередом. Ночью еда и оргии, днем монстры спят, а Габриэль принимался мастерить разные вещи. Например фонарь, куда можно было собрать побольше светляков и ходить с ним по подземельям или гулять по ночному лесу. И коптильню для зайчатины, чтобы не портилась, и рыбы, которая водилась в ближайшей речке. А еще сделал сундучок для камушков. Собрал туда все хрустальные шарики-слезинки Хану, и разные другие, какие валялись ненужные. Монстрам отходы жизнедеятельности, людям, да эльфам — драгоценности. Пообщавшись с деревенскими, Габриэль понял, почему они носят дары существам, которые им не угрожают. Продукт привозили в многочисленных маленьких корзиночках. Когда в следующий раз их забирали, в каждой находили по драгоценному камушку. Потом камни отвозили в город, продавали, тем и жили. Правда пришлось выстроить высокий забор и выкопать ров, чтобы обеспечить спокойствие жителей горы. Селяне тщательно хранили секрет происхождения камней, говоря, что добывают их в рудниках, а сами не знали за какой конец кайло держать. Хитрые. — Хочешь дракона покажу? — как-то спросил Хану, после того как они выбрались из гущи оргии. — Настоящего? — удивился Габриэль. — Он тоже из существ. Настоящий. С крыльями, пыхает огнем и стережет сокровища. — Он нас не сожрет? — А мы близко не будем подходить. Он не очень большой, примерно, как бык. Делать было нечего, до утра времени полно, решили идти к дракону. Следом увязалось еще несколько существ: длинноногое и два розовых с множеством коротких ножек. На розовых можно было ехать верхом, и друзья прокатились с комфортом до самой пещеры дракона. Сперва было темно, но Хану хлопнул в ладоши, призывая светлячков. Насекомые проснулись и взлетели светящимся облаком, освещая обширное пространство. Пол пещеры и правда был засыпан золотыми монетами по колено, а может и выше. Габриэль поднял одну и рассмотрел со всех сторон. Золотой диск был совершенно чист, без гербов и номинала. — Дай угадаю, дракон ест горные породы и испражняется вот такими «монетами». Да? — Да, — хихикнул Хану. — Не пойму куда он делся. Всегда на самой большой куче спал. Габриэль сделал несколько шагов, озираясь по сторонам, и тут раздался крик и на него сверху свалилась волосатая туша. Дракон, как и все существа, отличался оригинальностью. Вместо чешуи имея густой мех. А еще крепкие лапы и приличный член. — Мама, — только и успел пискнуть Габриэль, когда немалое драконье достоинство въехало в него по самый узел. Если бы не предыдущая оргия, вернее ежедневные оргии с кучей существ, Габриэлю пришлось бы совсем плохо, но предыдущая растяжка и обильная драконья смазка помогли перенести вторжение без особых потерь. Драконий член таранил без остановки, и скоро Габриэль завелся настолько, что стал подаваться навстречу и стонать в голос. С каждым ударом узел входил плотнее, и наконец проскочил внутрь, под крик эльфа. Это было страшно и чудесно одновременно. Узел чудовищно распирал изнутри и от каждого самого мелкого движения Габриэля прошивало удовольствием от макушки до пяток и обратно. Руки и ноги тряслись, по позвоночнику тек пот, волосы тоже взмокли и липли к лицу. Навалившийся сверху меховой дракон вонял мокрой шерстью и шумно дышал в ухо. — Только не дергай, — простонал Габриэль, находясь на грани обморока. Дракон тонко пискнул и щекотно лизнул Габриэля в ухо. Не ожидая такого нежного звука от такой туши, Габриэль начал смеяться, член внутри его задергался, в животе стало нестерпимо жарко и туго, видимо дракон кончил, наполняя его перламутром. Секунды капали, а дракон все кончал и кончал, превращая живот Габриэля в приличное пивное пузо. Узел не спадал и продолжал давить, вызывая удовольствие, перламутр подтекал из переполненного ануса, и тут дракон решил, что пора еще немного подвигаться, прихватил Габриэля зубами за плечо и начал раскачиваться, стараясь вытянуть плотно засевший в эльфе член. Габриэль завыл и выругался так грязно, что будь тут его дражайший супруг, он наверняка упал бы в обморок, но супруга не было, а был громадный член и узел, выходящий неимоверно медленно. — Пфампф! — выдохнул Габриэль и кончил, почти одновременно слетая с драконьей дубинки. Перламутр хлынул из него потоком, заливая все вокруг. Дракон запрыгал, спасая свои сокровища от слепливания и окаменения, а Габриэль отключился. Знакомство с драконом явно удалось. Следующие три дня Габриэль сидел боком, ходил прихрамывая и никого близко не подпускал к своей заднице. На четвертый день истосковавшийся Хану был допущен ртом, а на пятый убедившись, что все зажило, Габриэль завалил в самую гущу совокупляющихся монстров и позволил тянуть себя, как угодно. Позже, блуждая по подземным переходам, нет-нет, да посмотрит в сторону драконьей пещеры задумчивым взглядом. Секс с узлом оказался незабываемым. Второй месяц подошел к концу быстрее первого. Габриэль и Хану с напряжением ожидали караван людей. Габриэль надеялся получить бумаги по всем своим делам, а Хану — перевод предсказания. Что если действительно есть способ вернуться к обычной жизни? Переехать в поселок, или замок Габриэля. Теперь у того было достаточно драгоценностей на восстановление обветшавшего поместья. Перспектива радовала и пугала. С одной стороны, Габриэль не согласится жить в горе вечно. У него есть дела, друзья, желание выходить в свет, как это делают другие эльфы. Он никогда не озвучивал таких желаний, но Хану тоже не делился планами на будущее. Может, потому что их не было? Рядом с Габриэлем он чувствовал себя на своем месте, и гора была его местом, другого он не помнил. А если предсказание действительно сулит смерть? Тогда есть простой способ умереть, если Габриэль решит покинуть гору навсегда. Последняя ласка и прощай. — Что ты задумал? — толкнул его плечом Габриэль. Они сидели на бревне, неподалеку от входа в пещеру и смотрели на звезды. От неожиданности Хану чуть не упал, но Габриэль поймал его за руку, прижал к себе. — Что будет дальше? — М-м-м, мы ляжем спать? Останешься со мной сегодня? Последнюю неделю они спали вместе. Сперва Габриэль испугался, что Хану когда спит почти не дышит, потом привык. — Останусь. Я про другое будущее, далекое. — Если есть способ сделать тебя вновь нормальным, то поедем в мой замок. На недельку. Организуем там ремонт, приставим смотрителя и вернемся в пещеру. — Зачем? — удивился Хану. Такого варианта он не предвидел. — Знаешь сколько живут эльфы? Восемьсот лет и больше. А мне только двести. Ближайшие двести лет я не планирую отсюда съезжать, — облизнулся Габриэль и поцеловал Хану в губы, повернув его голову к себе за подбородок. — Не шути так, — недоверчиво улыбнулся Хану. — Никаких шуток. И с драконом надо повторить, — уверенно припечатал Габриэль. — А если я навсегда останусь таким? — не унимался Хану. — Значит в замок я смотаюсь один. Распоряжусь и приеду. Родовое гнездо все же, не дело без присмотра оставлять. Ты разве не понял, я не собираюсь тебя бросать, пока не прогонишь. — Никогда не прогоню, — прижался плотнее Хану, обвивая эльфа за талию щупом. — Вот и отлично. А теперь спать. Вон рассвет уже близко, небо светлеет. Люди с едой пришли ровно в тот день, в который и должны были. Габриэль встретил их у входа, расплатился, забрал целую сумку свитков. Большинство было связано с разводом, их отложил на потом, а вот перевод пророчества открыл сразу, даже не подумав, что надо делать это вместе и в торжественной обстановке. — О, как, — присвистнул Габриэль и скрутил свиток обратно. — Интересно. Хану, Ха-а-а-ану-у-у! Ты можешь отсасывать мне совершенно свободно. Тебе ничего плохого не будет! Только мне! Приятно, я имею в виду! Иди сюда, соня, я хочу это проверить немедленно! Перевод звучал так: Рожденный чудищем им и останется, Пришедший снаружи — лишь обманется. Вернуться сложно, но плакать погоди, Любимого живое семя проглоти.