Мотив ночного дождя

      Ночь. Все жители города спят в своих мягких и теплых кроватках, видя при этом десятый сон. За окнами играл свой ненавязчивый мотив ночной дождь. Барабаня по крышам, по листьям и по головам зазевавшихся животных, он убаюкивал даже самых несносных детей.       По пустой аллее блуждал чёрно-красный ёж, часто петляя по извилистым дорожкам, углубляясь все дальше от шоссе, по которому редко проезжали с глухим хлюпаньем машины, освещая все вокруг тусклым отсветом фар. Подбородок покоился на груди, а глаза были закрыты. Брови, по своему обыкновению, сошлись на переносице, а между ними пролегла глубокая складка. Губы были поджаты и тем самым превратились в тонкую белую полоску. Было сразу понятно — это существо находилось далеко не в дружелюбном расположении духа. Всё произошло так быстро, что ёж до сих пор не мог привести в порядок мысли об этом происшествии, с момента которого минул вот как месяц…       Шедоу как обычно сидел на крыше многоэтажки и смотрел на свои золотые кольца, которые ему достались ещё с момента создания. Прошло уже так много времени, что ежу они уже даже поднадоели, но сейчас в них плавно передвигались и таинственно сверкали огоньки проходящей внизу улицы.       Сзади послышался тихий шорох. Видно подошедший желал остаться незамеченным, но Шедоу не был бы Высшей Формой Жизни, если бы не услышал.        — Что надо? — спросил чёрно-красный ёж, не отрывая глаз от колец, хотя даже и не знал с кем собственно начал разговаривать.       Рядом с ним с тяжёлым вздохом плюхнулся Соник и, свесив ноги с края крыши, стал смотреть на ночную улицу.       Шедоу медленно перевёл взгляд с колец на собрата. У того в чистых изумрудных глазах, в которых плескалось вечное лето, была грусть и тоска. По поверхности его зрачков бегали огоньки проезжающих внизу машин.        — И зачем ты здесь? — чёрно-красный еж махнул головой, выбрасывая из неё взгляд собеседника, как залетевший на стол из окна осенний лист. Так же резко и бессердечно.        — Я просто… — всемирно известный герой Мобиуса и планеты Земля запнулся и ещё раз тяжело вздохнул.        — Ну же, — фыркнул Шедоу.       Он не любил все эти сентиментальности, считал, что настоящий еж должен уметь говорить четко и прямо, а не шептать, прятать взгляд, ходить вокруг да около, как какая-то девушка.       Синий ёжик третий раз тяжело вздохнул, и на момент могло показаться, что он уже никогда не выдохнет, но углекислый газ с быстротой покинул легкие, а Соник продолжил:        — Понимаешь… Я серьёзно влип, — покачал головой он и закрыл глаза. — Очень серьёзно влип.        — Во что? Или куда? — ехидная ухмылка расползлась по мордашке Высшей Формы Жизни.        — Я влюбился. И угадай в кого… — напрягся тот.        — В кого? — Шедоу вообще не понимал, зачем с такими вопросами или разговорами лезть к нему. Вон, в конце концов, есть Роуз, которая буквально горит от желания пообщаться с синим ежом. Он-то тут каким боком? В психологи он не нанимался, да и не занимался таким вообще.        — Сложно… — синий ёж сглотнул ком в горле, проведя кончиками пальцев по железу оградки. — В тебя… в тебя влюбился!       Прошло минуты две, как только к Шедоу вернулся дар речи, которым он не замедлил воспользоваться:        — Ты идиот?! — он пустил сноп молний.       Ежик увернулся и, тяжело вздохнув, со всей своей скоростью выбежал за дверь.       Вот именно с того момента Шедоу больше не видел соперника. Промокший до нитки, он прошёл сквозь длинные ветви ивы и обомлел. Под деревом, сжавшись в комок от холода, сидел синий ёжик, что-то бормоча под нос и всхлипывая.       Высшая Форма Жизни необдуманно двинулся к нему.        — Фейкер! — позвал Шедоу.       Тот опасливо поднял голову. Хоть его глаза и были красные от слез, он их тут же старательно утер кулаком, порывисто поднялся и со всей возможной жесткостью спросил:        — Чего тебе? Поиздеваться пришел? Ну, давай, начинай! Можешь даже изумруд использовать! Ты же не знаешь ничего больше! Ты ведь по жизни одинок, ты никогда не поймешь, что чувствуют другие, тебе плевать!        — Замолчи! Замолчи сейчас же! — Высшая Форма Жизни никогда не потерпел бы разговора, который хоть как-то, да касается его болезненного прошлого.        — А чего это я должен молчать? Ты причинил боль мне, так почему я не могу отдать тебе её взамен? Прими хоть её, раз любовь и преданность для тебя всего лишь пустые слова.        — С чего ты взял? Ты хотя бы знаешь меня? Знаешь, о чем я думаю? Чем живу? Как дышу, в конце концов?        — Не знал, не полюбил бы, — Соник сжал кулаки до боли в костяшках пальцев.        — И что же ты знаешь? — насторожился черно-красный еж, пытаясь выразить холодную безразличность к этому разговору.        — О, я много чего знаю, да и зачем тебе все это? Пришел покончить со мной, чтобы не портил репутацию всемирного безразличия? Так чего же тратишь свои бесценные нервы? Убей, и дело с концом! — крикнул буквально в истерике Соник, сцепив зубы от холода.       Промозглый ветер, словно издеваясь, дул в незащищенную спину, принося холодные капли дождя.        — Как же ты достал, — фыркнул черно-красный ёж.       Он быстро преодолел расстояние между ними, схватил ничего не соображающего собрата в охапку и глубоко поцеловал, как никогда за всю историю своего скромного существования.       По поникшим зеленым листьям ивы катились крупные слезы неба, ветер утих и лишь изредка напоминал о себе, шелестя кронами деревьев в парке. Обычная картина летнего дождя, но с необычным ночным мотивом.