Скрытая камера

«Программист» звучит солиднее, чем «певец». По крайней мере, родители Симы, плохо разбиравшиеся в этой теме, решили, что это уже неплохой результат капания на мозг, хотя лучше бы он стал ортодонтом. А он всего-то хотел играть в видеоигры и хотя бы раз сходить в музыкальную школу, чтобы удовлетворить свое любопытство и побывать за кулисами. Мысли постоянно путались, но, с другой стороны, вроде бы все и понятно. Вот список того, что «надо», вот того, что «хочу», выполняй по очереди и будет тебе счастье. Сложность была в его немногословности из которой вытекали все непонимания со стороны окружающих. Это не мужская работа… да и не работа вовсе, а так. «— Петь и дома можно, в караоке». Да он и рад бы, но откуда такое чувство, будто в каждом углу его треклятой комнаты натыканы видеокамеры? И он, как прилежный ученик и ответственный сын, открывает учебник физики, когда только что закончил читать параграф. Что куда важнее, он потерял голос, когда его слова перестали что-то значить для других. Для всех он был простым зубрилой и занудой, который вроде понимал материал, но предпочитал никому не подсказывать и отсиживаться за последней партой. Сдать экзамены экстерном? Не вопрос! Закончить школу на «отлично»? Конечно, но после уроков не мешайте играть в видеоигры! Он попросил отца купить ноутбук для учебы и как губка впитывал всю информацию из общего доступа. Чей-то взгляд обрисовывал его фигуру. Сквозь полудрему он чувствовал рядом чье-то призрачное присутствие. Он иногда мог вздрагивать от громкого шума и захлопывать ноутбук, а телефон прятал под стопкой школьных тетрадей. С возрастом необходимость прятать личные вещи пропала, никто даже не замечал, что Сима мог не ночевать дома несколько ночей и только Джонни спросит: «Что с тобой не так?», потому что только он видел и чувствовал, что что-то произошло. Если честно, Сима бы никогда не поверил, что свяжется с кем-то вроде Джонни. У него была Дина, которой он никогда не рассказывал о своих переживаниях, чтобы не загружать ее лишними проблемами, была компания старшеклассников, с которыми он иногда выпивал и курил за школой, но вот Джонни был полной противоположностью Симы: не курил, не пил (или не умел?), тусовался с компанией какой-то шумной малышни, на фоне которых выглядел ответственным старшим братом. Наверно, Сима просто завидовал их беспечности. Тёплые руки переложили его с края кровати. Он отчётливо чувствовал тяжесть одеяла и аккуратные прикосновения, но не подавал виду, что проснулся. Макка и Момо ему поначалу не понравились, уж больно шумные, особенно этот мальчишка, пытающийся его рассмешить. Они как назойливые комары в прохладный летний вечер постоянно жужжали с двух сторон, донимая его всякими глупостями. «— Вот кому-то хорошо, — думал Сима, — не то что у…» У кого? Он взорвался бы сразу же, если не присутствие Дины и Джонни. Эти двое были единственной причиной, почему он все терпел. Он мог бы сказать, что его устраивает их общество, единственная причина этих сомнений состояла в новых сообщениях, которых не было, когда он подолгу пропадал. Кто-то не решался написать, кто-то просто знал, что ему нужно время остыть, но в его глазах это выглядело, как предательство. Не может быть такого, чтобы никому не было дела. Ну прямо совсем. Он много думал и мало говорил — вот в чем проблема. Даже такие банальные фразы, как «Привет!», Как дела?»,» Спасибо " и «Пожалуйста» требовали у него неимоверных усилий, словно он сомневался в правильности слов, как таковых. Ему было тяжело говорить вслух, словно каждый звук отдавался колющей болью в горле. Он будто проглотил колючий репейник, а тот медленно скатывался через гортань, обжигая и раня легкие, а затем спускаясь в низ живота, провоцируя рвотные рефлексы. Этот самый репейник разросся внутри него в огромный куст, а колючки стали прорываться сквозь кожу наружу. И он сделал то, что делал всегда — сбежал, на этот раз больше, чем на неделю. Он поступил в престижный ВУЗ далеко от дома, как и хотел. Побег от прошлого в светлое будущее. Все плохое когда-нибудь заканчивается, если прилагать к этому определенные усилия. Как же он хотел, чтобы все увидели «нового» Симу, особенно… Кто? Он почувствовал движение на второй половине кровати, как кто-то прижался к его груди и обдал горячим дыханием, отчего по всему телу пробежала дрожь. — Ты не спишь, — с напускной обидой заключил чей-то сонный голос. Если это был не сон, то что тогда? Сима открыл глаза. Солнце освещало его лицо наполовину и он зажмурился, заключая в объятья того, кто лежал рядом. — Это ты опаздываешь, а не я. — напомнил Сима. Услышав это, Момо вырвался из объятий, чмокнул Симу в лоб и зашумел в соседней комнате. — Сделаешь кофе? — крикнул он и Сима, потянувшись, сполз с кровати. Было их обычное утро: Момо в спешке принимал душ, круша все вокруг и спотыкаясь на ровном месте, а Сима наблюдал за происходящим, потягивая кофе. То, что они вместе, это было какое-то чудо. Нужно выразить отдельную благодарность Джонни — это была его заслуга. «— Он тебе нравится, идиот!» — это был первый раз, когда Джонни повысил на него голос. Для полной выразительности не хватало еще грубой пощечины, но Сима и без того понял, что очень долго держал в голове эту мысль, не до конца осознавая ее. Он всегда считал Момо беззаботным мальчуганом, чьи слова не воспринимал всерьез и потому никогда бы не поверил, что будет каждое утро просыпаться рядом с ним. Сима открыл ноутбук, включил музыку и пробежался взглядом по курсовой работе. Растрепанный Момо вбежал в комнату, как ураган, схватил свой рюкзак и снова куда-то исчез, чтобы потом вернуться в таком растерянном виде, будто что-то забыл. Он оставил лёгкий поцелуй на чужих губах и вдруг остановился, словно чего-то ожидая.

«This thing called love can be so cold, It can be miserable or it can be beautiful.»

Сима часто делал отстраненный вид, чтобы полюбоваться неловкими попытками Момо проявить инициативу. Когда Момо отворачивается, лицо Симы вспыхивает, а уголки губ расплываются в глупой улыбке, благо у него была способность мгновенно принимать привычное спокойствие. Сима притянул Момо за рукав и их губы снова слились, каждый его нерв трепетал. Он не хотел, чтобы этот миг заканчивался, но первый отстранился. Момо бросился обратно, ненадолго задержавшись в дверях: — Я оставил Макке ключи, — выпалил он. — Она зайдет забрать книгу и полить цветы. — У нас нет цветов, — заметил Сима, скептически выгнув бровь. — Ну, эм… значит будут. Макка обещала принести денежное дерево, говорит, что оно заряжает дом положительной энергией. Сима издал сдерживаемый смешок. «Совсем не изменился.» Сима еще долгое время глупо пялился в ноутбук, не разбирая букв. Его мозг пылал, он не мог поверить, что это все происходит именно с ним.

«This thing called love can be so cold, Sometimes it's amazing.»

Он вспоминает о необходимости умыться, надеясь, что холодная вода остудит его мысли. Он делает глубокий вдох, а затем выдох и позволяет музыке из соседней комнаты заменить тревогу.

«Sometimes it's crazy This thing called love.»

Он развернулся, скользя по плитчатому полу и заметил в дверном проеме синеволосую девушку, застывшую в изумлении. — Ты поешь?! — изумленно воскликнула она. — Почему ты никогда не делал это раньше? — Н-нет, тебе показалось. В самом деле, его пение было больше похоже на мычание мучавшегося в припадке больного, но девушка уже хлопнула входной дверью и явно намеревалась рассказать об этом всем соседям прежде, чем он успеет что-то предпринять. «— Черт!» — мысленно выругался Сима и побежал за ней прежде, чем Джонни узнает о его позоре.