Угроза

Теперь моя единственная задача: выждать идеальный момент для убийства. Такой, что прям ну никак не прикопаться. И чтобы как можно меньше улик оставлять, и чтобы без свидетелей. Или же, создать его. Последнее время Эрина была сильно занята, собирая людей для похорон, и всё такое. Чтобы отвести подозрения, надо было попросится ей в помощники. С людьми я не очень хорошо разговариваю, но, по крайней мере, вещи собрать смогу. Как по их традициям. Похоронить со всеми любимыми вещами. Положить в могилу. Эрина зашла в квартиру примерно в три часа дня. Уилл позвонил и сказал, что задержится, но обещал, что Эрина за мной присмотрит. Она зашла в квартиру, и позвала меня. Мы с ней ранее созвонились, и обсудили, что сначала она заходит за мной, а потом мы едем в дом Джонатана. Эрина призналась, что она одно будет очень долго собирать вещи для прощальной церемонии. И, я не мог ей отказать. Все-таки, вот мой идеальный момент для убийства: я и свинья, в одном замкнутом помещений, так ещё у меня будет прекрасная возможность даже если не стукнуть её об угол стола, так просто задушить. Мы шли пешком. Первые минуты молчали, а потом разговорились. Сначала мы спрашивали, как проходили последние деньки в доме Цеппели, как изменилась жизнь Эрины, и всё прочее. Она улыбалась. Дрожала, едва не плакала, но улыбалась. Незнаю почему, но, глядя на её состояние, мне тоже хотелось пустить слезу. Почему? Она ничего не знает. Правду знаю только я, и никто другой. Почему у меня складывается впечатление, что Эрина всё знает, просто не подаёт виду? Мы зашли в дом. Он стал более... Мрачным? Последние несколько дней в доме не было постоянных жильцов: я жил в квартире Уилла, а Эрина вернулась к родителям, не в силах жить в доме любимого молодого человека, которого в итоге предала. Всё стало на несколько оттенков темнее и тускнее. По углам появилась паутина. Цветы в горшках не завяли, а будто окаменели. Стали сухими, безжизненными. Окна тоже стали тускнее, помутнели. По краям не было возможно уже ничего разглядеть. Странно, всего несколько дней, а дом уже будто разрушается. Эрина стала медленно подниматься на второй этаж, крепко держась за поручни. Она едва заметно пошатывалась. Нервничает. Я тоже нервничаю, но решаюсь осмотреться на всякий случай ещё раз. Вдруг у меня появится какая-нибудь идея. На тумбочке лежит перьевая ручка. Рядом открытая чернильница. Понятно, откуда в доме стоял такой запах. Всё чернила засохли уже, скорее всего. Конечно, закрыли бы её, и хотя бы не воняло. Возле камина, на газете, лежала кочерга. Грязная, потрёпанная. Как будто её из ада достали, честное слово. В том месте, где была ручка, она была совершенно чёрная, а на другом конце она была черно-синевато-серебристой. Справа от камина стоял шкаф, и на одной полке я смог разглядеть рамку, но, к сожалению, фотографию разглядеть не смог. Видимо, это очень важная была фотография, раз на таком видном месте стоит. Но я смог разглядеть на ней три человека: один очень низкий слева, справа худощавый и чуть повыше, а сзади них - высокий мужчина с тёмными волосами. А слева от камина, на куске газеты, лежало несколько брёвен, и молоток. Я, правда, не до конца понимаю, что молоток делает в этом месте, ну, может быть, у них так принято. Эрина спустилась с мячом в руках. С грязным, потрёпанный мячом в руках. Ее макияж растекаясь по щекам. Красные глаза смотрели куда-то в пол. -Роберт, а тебе рассказывал Джонатан, что любит играть в футбол? - она протянула его мне в руки, и я не смог не взять его. -Он нечасто затрагивал эту тему. Хотя, как я помню, и говорил, что почти постоянно выигрывал. -Это из-за Дио. Всё из-за этого поганого, грязного барана, что отравлял нам жизнь долгое время! - Эрина всхлипнула, и закрыла лицо руками. Я осторожно прикоснулся к её плечу, и через несколько секунд она посмотрела на меня - извини, Спидвагон, я в последнее время немного эмоциональнее. -Ничего страшного, мисс Эрина. Кстати, я вот фотографию на шкафу увидел. Мне просто интересно, кто на ней. - Эрина оживилась, и будто сразу забыла, что мгновенье назад она была готова расплакаться. -А, это где на шкафу с книгами? - она вопросительно наклонила голову влево. Я нервно кивнул. Эрина отвернулась, и стала подходить к шкафу. Я вспотел. Очень сильно вспотел. Сердце колотится так, как будто хочет выпрыгнуть из груди. Мои шаги невесомы, хоть и неуверенны. Пальцы правой руки крепко сжимают рукоять молотка. Мне подурнело. -Смотри, Спидвагон, слева - маленький Джонатан, сзади него - его отец, про которого он так много рассказывал, а справа - лечащий врач Джостара старшего. Замах, негромкий свист, и девушка падает на пол, а я лишь шепчу: "Простите, мисс Эрина, но вы - угроза, для наших, с Цеппели отношений". Из глаза течёт слеза. Я чувствовал, как её череп проломился из-за моего удара. Я чувствовал, что чуть не раскромсал ей мозги в кашу. Фотография - в крови. Пол - в крови. И мои руки, моя рубашка - тоже в крови. Молоток падает из моих рук с громким лязгом. Я падаю на колени. Несколько секунд медлю, а потом поднимаю свинью. А она умна. Так притворяется, как будто и ничего не было. Будто навсегда останется верной вдовой. А на самом деле переключится на моего Уилла. Я выхожу из дома с телом на руках. Никого нет, как будто во вселенной только я, и этот труп. Я поворачиваю направо, и бегу. Откуда во мне столько сил? Вчера я едва мог повернутся на другой бок, а сейчас уже могу бежать с телом на руках. Слева река. Впереди кто-то стоит... Я останавливаюсь. Сердце сейчас вылетит из моей груди. Я ничего не вижу. Мне жарко. Я сейчас высохну. Подул ветер, и... Как оказалось, впереди было пугало. Обыкновенное пугало, что стояло посередине дороги. Померещилось, называется. У меня нет сил. Я падаю на дорогу. Нельзя, нельзя, нельзя! Я не могу просто так терять драгоценное время! Мне ещё желательно отмыть следы крови в доме! Я должен встать. Ведь справа от меня... Всё как во сне! Свиная ферма! Вот это совпадение! Моих сил не хватит, чтобы тащить эту свинью на руках, поэтому я тащу её за волосы. Как бы я не приближался, всегда казалось, что моё спасение постоянно уходит всё дальше и дальше. Я падаю. В очередной раз. Мне плохо. Сейчас стошнит. В груди какое-то странное ощущение. Пришлось привстать и выпрямятся, глотая рвотную массу, чтобы не стошнило сильнее. Из моих глаз потекли слезы. Джонатана было убивать гораздо легче. Я хотя бы не нес труп на себе долгое время. Благо, в полметре от меня забор, куда животные просунули носы. На одежде Эрины очень много драгоценных камней. Если свинья такое съест, то может даже умереть, и бысто вскроется, что что-то не так. правой рукой я хватаю её за декольте, и рву её одежду на части. Она полностью обнажена. Она отвратительна. Отвратительна своей идеальностью: кожа белая, ни одной родинки. Хрупкая. Идеальная девушка для каждого британца. Но не для меня. Я просовываю её полностью обнажённое тело в дыру от забора, и животные сначала обнюхивают, а потом принимаются откусывать куски плоти, жевать, противно чавкать, и визжать в разы громче. Я смог затолкать труп так, чтобы он был как раз на территории выгула зверей. Как мило получилось: для свиньи нашёл свинарник. Я сижу на сырой земле, и наблюдаю за тем, как свиньи разрывают тело на части, пачкаются в крови, тыкаются носом во всё поверхности. Я сжимаю в руках небольние куски травы. Шляпа съехала на бок. По моим щекам ручьём текут слезы. Изнутри меня что-то пожирает, не оставляя ничего. Так больно, так страшно. Но... Почему я смеюсь? Сначала я держу себя в руках, и выпускаю негромкие смешки. Потом контролировать себя становится всё труднее и труднее. Я убил её! Я убил того человека, который принял меня, как родного брата! Я монстр! Я грёбанный монстр! Уилл, Уилл! Знал бы он, как я его люблю, раз иду на такое! Он был бы очень рад, если бы знал, какой преданный поклонник у него есть! Я смеюсь в голос. Наверняка мой нервный, надрывный, истерический смех слышит вся Великобритания, а может быть - весь мир. Да, и весь мир теперь слышит то, как Роберт Спидвагон выражает свою любовь к Уиллу Цеппели, и жестоко расправляется со всеми противниками! Пусть так. Главное, что Уилл теперь точно будет моим. Только моим!