местоимения

      — Блин, изучать иностранный язык всегда сложно, — жалуется Чжиын подруге. — Эти местоимения меня с ума сведут.       Тэхён смотрит на Юнги. Посмеивается и отводит взгляд. Девушки и не обращают внимания, ведь знают, что эти двое дружат — у них между собой свои шутки, ничего такого.       Мин поднимает руку с дивана, берёт в руки телефон, строчит что-то и протягивает другу, чтобы показать. Тэхён приближается к нему, заглядывает в экран, где открыты заметки с фразой «Место имения». Ким выхватывает смартфон, строчит ниже «Я скачал приложение Чимина. Предложим им поиграть?».       «Дженни — твоя девушка, Тэхён. Я не буду спать с ней». Юнги смотрит на друга немного осуждающе. Хотя не это его заботит больше. Было бы интереснее поиграть вдвоём.       «Тогда… без них?», — показывает своё сообщение Ким.       «Место?».       «Уборная?».       Юнги кивает. Почему-то внутри сердце готово выпрыгнуть из груди, тело пылает. Сразу же встаёт, хоть блюда только подали, извиняется и быстро уплетает в туалет, перед уходом коснувшись плеча друга. Это флирт на самом деле, только сам этого не осознаёт. Оказывается мигом в кабинке мужской уборной и ждёт.       — Юнги? — слышит знакомый шёпот и стук в дверь.       Мин сразу же открывает дверь, и Тэхён заходит внутрь, дёргая щеколду, чтобы закрыть. Поцелуй начинается раньше, чем оба успевают что-то сделать. Короткий вдох, прикосновение к телу, возбуждённый выдох. Тесно в «помещении», но так даже лучше. Не надо искать повода, чтобы приклеиться друг к другу.       Вдох. «Ким» на выдохе. Вдох. «Тэ» на выдохе. Вдох. «Хён» на выдохе.       Поцелуй разорван, и нетерпеливое дыхание отдаётся на лице. Держат друг друга за руки. Улыбаются, даже смеются, только тихо. Прячут сжатые кулаки за спину, потому что знают, что сейчас будет «камень, ножницы, бумага».       Оба показывают «камень». Оба показывают «бумагу». И наконец повторная бумага Тэ побеждает камень Юнги. Ким победно и довольно показывает знаком, чтобы друг развернулся.       — К стене передом, ко мне задом, — расстёгивает ремень Тэхён.       — Потом долго болит? — указывает головой Юнги на ягодицы друга, которого прошлую ночь «имел» в другом месте.       — До сих пор, — ухмыляется Тэ, и вдруг слышит, как кто-то заходит в мужской туалет.       Это не заставляет прекратить свои действия. Потому что у них нет времени, потому что не могут потерять тот спонтанный момент, который возник, и возможно, больше не возникнет. Потому что… им обоим это необходимо.       Вдох. «Мин» на выдохе. Вдох. «Юн» на выдохе. Вдох. «Ги» на выдохе. Снова приходится скрывать своё удовольствие. Обоим. Слишком хорошо, хоть и приходится быть тихими. Ритм ускоряется, и секс становится быстрым, ведь надо спешить.       — Актив должен быть выше, так удобнее, — шепчет Тэхён на ушко.       — Вчера ночью ты так не говорил, — хмыкает Мин. — В позе рака твоя талия женственнее, чем у Рози.       — Ты спал с ней?       — А ты нет?       — Тихо, — Тэхён закрывает другу рот своей ладонью, потому что кто-то стучится в дверь. Ким останавливается и отвечает: — Тут занято.       — Парень, давай быстрее, а, — просит кто-то мучительно. — Я сдохну. Мне срочно.       — Сходи в женский, — цокает Тэхён. — Я тут сам в заднице.       Этот кто-то уходит, и Ким может продолжить, но недолго. Пора заканчивать. Обоим. Кончают. Вытираются. Юнги даёт знак, что выйдет первым, но Тэ вдруг обнимает сзади. Прижимается к затылку, хочет чего-то, но сам не знает чего.       — Юнги, ты… — не знает, что хочет сказать. — Ты…       — Ты хочешь пойти в кино? — спрашивает Мин. — После ресторана.       — С Дженни и Чжиын?       — Хочешь пойти вдвоём?       — Хочу.       Юнги берёт его за руку, сжимает ладонь, отпускает и выходит из кабинки, моет руки и быстро возвращается к девочкам, а немного после приходит и Тэхён. Оба притворяются, что задержались из-за вчерашней гулянки, из-за которой до сих пор тошнит, но сейчас полегчало.       После ужина Дженни предлагает всем вместе пойти в кино. Юнги проверяет взглядом, ждёт, что Тэхён откажет, придумает какой-то повод, ведь хотели сходить вдвоём. Но тот отказать своей девушке не может. Юнги на мгновение расстраивается, но возвращает улыбку: и так сойдёт.       Вновь оказываются рядом, в креслах, периодически касаются друг друга. Не могут позволить себе держаться за руки. Но тянутся к случайным прикосновениям, пока кушают попкорн, пока передают друг другу колу, пока находят повод.       После фильма две пары разделяются, ведь Тэ должен проводить свою девушку. Почему-то сейчас жалеет, что в прошлом году отбил её у старшеклассника. Жалеет, что познакомил с матерью. Жалеет, что матери она так нравится. Но всё же целует её перед тем, как уходит. И она ведь зовёт его к себе, он хочет отказать, чтобы встретиться с Юнги, но её мама как назло выходит поздороваться со своим будущим зятем, так она его называет. Приходится уступить и зайти к ним в дом на чай с кусочком торта.       — Тэхён, ты станешь военным, как твой отец? — спрашивает женщина.       — Отец хочет, чтобы я пошёл работать в компанию дяди. Там карьерный рост. Да и зарплаты высокие. Но я хочу музыкой заниматься. Меня пригласили в компанию, мой друг Юнги иногда песни им пишет. После школы они возьмут его на постоянку.       — Тяжело пробиться в шоу-бизнесе, — вздыхает Дженни. — А я хочу быть женой и иметь пятеро детей.       Тэхён улыбается. Сам всегда мечтал об этом. Только пока не знает, как будет совмещать карьеру певца и семью. И хочет ли до сих пор…       «Ты дома?» — приходит сообщение от Юнги.       «У Дженни. Ты где? Встретимся после?».       «Я дома. Приходи, как закончишь».       Ким торопится. Извиняется, оправдывается, что родители просят вернуться пораньше. А сам спешит к Юнги. Не знает почему. Никогда раньше не оставался так часто с ним. Всегда только с другими друзьями, но ноги несутся к нему. Возможно, это просто вожделение, возникшее из-за игры. Но ведь… в груди что-то трепещет.       «Мне зайти через главную дверь или залезть через окно, чтобы твои родители не знали?». Отправляет Тэ, и собственный вопрос после отправки кажется имеет какое-то двойное значение. Семья Мин живёт в хорошем двухэтажном доме, и Тэ стоит возле ворот, ждёт ответа. Вместо сообщения слышит звук ворот, за которым показывается друг, зовя зайти внутрь.       — Они в гостях, не парься.       Оба садятся на кухню, где можно достать из холодильника пиво родителей, достать закуски и сделать вид, что встретились просто так.       — Ты… — пытаются начать оба и замолкают, давая сказать другому.       — Ты начни, — открывает банку пива и протягивает другу Юнги.       — Ты начал встречаться с Чжиын?       — Нет, она ждёт, когда я ей предложу. Не будет же сама предлагать.       — Предложишь?       — Почему ты спрашиваешь об этом?       — Просто. Все будут рады, если ты заведёшь себе девушку.       — А ты? Тоже будешь рад?       Тэхён не отвечает. Было бы лицемерно просить Юнги ни с кем не встречаться, ведь у самого есть Дженни. Но и сказать, что будет рад за друга не может. Это ведь неправда пока что. Что-то случилось между ними, и это было из-за секса, да. Возможно, это пройдёт, а возможно… и нет. Ким выпивает пива. Хоть так можно продлить ту паузу, которая возникла. Это даже не неловкость, скорее… неизвестность.       — Не забивай себе голову, Тэ. И я не буду. Просто так бывает, наверное. Это из-за алкоголя, потом похмелья. Пройдёт несколько дней, и всё забудется.       — А что если не забудется, Юнги?       — Скажи мне тогда, ты хочешь забыть?       — А ты?       — Хочу забыть.       Тэхён кивает, прикусив губу. Мин жалеет, значит, стоит тоже…       — Но не смогу, — продолжает Юнги. — Такое не забывают. Будем себя просто вести так, будто ничего не было. Вот и всё. Решение всех проблем.       — А сегодня? Сегодня можем вести себя так, будто что-то было?       Мин кивает. Пусть «диета» начнётся завтра. А сегодня насладятся друг другом без какого-то барьера. Никто ведь не видит. Друзья пошли играть в боулинг, дом пустой. Старший брат давно переехал за границу. Один вечер можно попробовать что-то…       — Ты… хочешь поесть мороженого после зубной пасты? — предлагает хозяин дома. — Помнишь, в детстве мы все всегда так делали.       — С пивом самое то, — поддерживает Ким и встаёт.       Оба достают из морозильника ведёрко с мороженым, поднимаются в комнату Юнги и бегут чистить зубы. Как-то стало внутри теплее после того, как приняли для себя, что сегодня можно не ставить рамок. Будто их и не будет. Отдаться какому-то чувству внутри, улыбаться друг другу так, словно всю жизнь друг друга любили, в шутках касаться друг друга заметно-незаметно, естественно, как если бы встречались, как если бы могли быть вместе, флиртовать по-юношески, совсем немного смущённо.       Прополоскав рот, ещё ощущая холодок от ментола, садятся на кровать, быстро делают по глотку пива и съедают по ложке пломбирного мороженого. Чувство свежести смешивается с горьковатым пивом, со сладким десертом. Странное сочетание, но нравится. Особенно нравится, что руки тянутся друг к другу, когда нагибаются, чтобы поставить банки на столик. Юнги чувствует, что застыл, когда носом оказывается вплотную к его линии подбородка. Рассматривает эту бронзовую кожу на лице и на шее. И кадык друга дёргается от сглатывания. Громко для возникшей тишины.       — Сегодня будем вести себя так, будто что-то было, только в рамках «местоимения»? — спрашивает Мин, замолкает. — Или я могу сказать правду, что ты мне нравишься?       — Ты уже сказал.       Тэхён смотрит ему в глаза. Почему-то тянется обнять. Укутываются друг в друга, уткнувшись в шею. Ложатся на кровать. Хочется лежать так, поднять к себе мороженое и пиво, включить какую-то передачу в телевизоре, чувствовать рядом друг друга, кормить друг друга своей ложкой, а потом пальцем крутить отросшие волосы. Потом уснуть. Не думают о завтра. Сегодня — волшебно.       Юнги просыпается, смотрит на время. Два часа ночи. Проверяет телефон, а родители написали, что останутся у бабушки, так как поздно из другого города возвращаться обратно на машине. Ложится на бок и рассматривает родинку на носу у Тэ. Раньше не обращал на неё внимания. Девушки в школе, которым всю жизнь нравился Тэхён, всегда про неё говорили, но не думал ведь, что сам будет любоваться ей. В календаре наступило завтра, но пусть будет ещё сегодня…       Тянется поцеловать эту родинку, поцеловать приоткрытые губы, ведь завтра не сможет этого сделать. И эти губы просыпаются ото сна, отвечают. Ночью поцелуи кажутся другими. Особенно, когда оба трезвые, когда ветерок дует из окна, а сверчки подпевают. Ночь, когда просыпаешься с кем-то, от кого мурашки щекочут тело, совсем другая.       — Место имения? — спрашивает шёпотом Тэхён.       — Моя кровать, твой член, мой рот, — быстро решает исход игры Юнги, стягивает с друга рубашку, опускаясь ниже.       Тэхён не сопротивляется. Друг полулёжа сидит перед его пахом, обнажив от одежды, хватает член. И это не «имение». Слишком эротично, чтобы так это назвать. Скорее, похоже на…любовь? Тэхёну на ум пришло только одно слово. Глупое дурацкое слово, о котором лучше даже не думать. Потому что они оба выпили совсем немного, оба трезвые.       Ему семнадцать лет, Юнги уже исполнилось восемнадцать, и оба ещё не вполне опытные. Тем более с парнями. Но чёрт его дери, какого хрена язык парня нежнее, чем у девушек, нежнее, чем у Дженни… А ведь казалось, что юная девушка хороша в этом. Хотя всё познаётся в сравнении.       — Никого нет, не будет, — поднимает взгляд Мин на лицо, по привычке сдерживающееся. — Можешь стонать моё имя громче. Ким. Тэ. Хён.       Зачем он произносит его имя по слогам? Это работает. Минет продолжается, и Ким стонет, хватая за волосы друга. Оба забываются. Страсть, по-юношески, по-мужски берёт своё. Покрывает всё пространство вокруг. Чем-то, похожим на влюблённость.

***

      — Ты мне тоже нравишься.       Тэхён признаётся спящему другу утром, пока одевается. Нужно поскорее уйти, пока есть время, чтобы не застать его родителей, если вернутся, чтобы не опоздать в школу, чтобы успеть по дороге из своего дома забежать за Чимином. Тэхён и Юнги не приходят в школу вместе. Это было бы странно не для других, а для собственных друзей. И быстро уходит.       В голове возникают мысли, которые адресованы ему. «Ты красивый, Юнги». «Ты вкусно пахнешь, Юнги». «Твоя родинка на шее такая необычная, Юнги». «Ты…».       Только недавно так оправдывал себя. «Я не пидорас». А сейчас даже не нужно этого делать. Не чувствует себя виноватым из-за того, что переспал с парнем. Но теперь тема закрыта, как и планировали. Быстро переключается на учёбу. Ведь скоро самый страшный тест для школьников. Именно от него будет зависеть будущее. Так считают взрослые, и они правы. В большей степени. Не всем дано стать великими. Не все рождаются гениями.       Тэхён идёт в школу с лучшим другом, здоровается со всеми, и странно, что Юнги не опоздал. Оба ведут себя так, будто и правда ничего не было. Друзья что-то обсуждают. На перерывах балуются, носятся друг за другом, планируют вечер. Чимин подсаживается к Тэ, пока тот решает повторить стихи, раз сегодня он выступает.       — Тэ, я хочу спросить…       Ким на секунду пугается. Чим что-то узнал? В голове перебирает мысли, но не было оставлено улик, оба были аккуратны, даже слишком. Никто не может и подозревать, правда?       — Я ведь забуду его, правда? — переспрашивает Пак, смотря за дверной проём, где Джун, Хосок, Чонгук и Джин пытаются оторвать Юнги от написания песен, пытаются поднять с подоконника, отбирают блокнот.       — Что?       — Я про Намджуна, — Чимин вздыхает, грустно улыбается. — Пока что мне не кажется это реальным. Но я знаю, что ничего хорошего не будет, если мы будем вместе. Лучше мне найти себе кого-то, влюбиться. Из-за него, я понял, что мне нравятся парни. Мама примет меня, ты же её знаешь. Может быть, мне зарегистрироваться на сайте знакомств и попробовать с кем-то встретиться?       — Чим, люди всегда забывают свою первую любовь. Находят кого-то, кого могут полюбить по-настоящему. Ты встретишь. Обязательно. Нужно время, — даёт совет другу или себе, смотрит на Юнги. Внутри не уверен, что теперь всё будет, как раньше. Ведь поэтому когда-то все семеро договорились, что из-за девушек, из-за друг друга не будут портить общую многолетнюю дружбу, пообещали. Но… тяжело будет видеть его постоянно, чувствовать «это». Влюблённость.       Тяжело. Каждый день проходит, как раньше. Учёба, времяпровождение с друзьями, с Дженни, с семьёй. Всё, как раньше. Только в груди чувство, будто влюбляется всё больше. Чувство, будто испытывает неразделённую любовь. И сердце с каждым разом стонет в муках, потому что смотреть на него больно. А Юнги ведёт себя так, будто и правда ничего не было. Может быть, это был сон, и Тэхён всё себе придумал?       В один из дней сидит за столом с родителями. И отец просит, чтобы сын сразу после школы отслужил в армии.       — Пап, я хочу поступить в университет искусств. Я могу отслужить ближе к тридцати, тогда эти годы могу потратить на то, чтобы…       — Это не просьба, — чётко даёт понять глава семейства.       — В конце года я буду совершеннолетним, давай ты не будешь решать за меня, — опускает палочки на стол юноша, говоря вполне серьёзно. — Мы живём в свободной стране, я имею право на то, чтобы…       Желание объясниться прерывается хлопком по столу. Мать Тэхёна хватает мужа и сына за руки, просит не ругаться, но и старший, и младший сверлят друг друга глазами. Тэ знает, что не потянет спор с отцом, но и сдаваться не собирается.       — Ты не будешь петь на сцене, как все эти айдолы-шмайдолы с разноцветными волосами и макияжем. Сначала волосы красят, потом лицо, а потом что? Юбку наденут? С мужиками трахаться будут?       — Будут и будут, не с тобой же, — хмыкает Тэхён, сжимая кулаки. — Тебе какое дело?!       Тэ понимает, что на эмоциях сказал лишнего, и за это получил по лицу. Отец в гневе, что сын позволяет себе так со старшим разговаривать. И как бы мать не пыталась утихомирить мужа, бесполезно. Подростка вытаскивают во двор и заставляют отжиматься сто раз, оставляют без завтрака и ужина на всю неделю, без карманных расходов, без разрешения ходить на репетиции хореографией и занятиями вокала. Отец считает сам, пока сын отжимается, подтягивается, пробегает сто кругов вдоль улицы, туда и обратно, а все соседи понимающе проходят мимо.       — Милый, ну хватит, уже ночь… Завтра у него занятия, — просит женщина, выходя на улицу.       — Молодёжь нынче совсем обнаглела. Пока не поймёшь, что значит быть мужчиной, хрен пойдёшь спать, ты меня понял? — тыкает пальцем в пробегающего рядом измождённого сына.       — Быть как ты? Издеваться над собственным сыном? За моё мнение, выбор и мечты? Это значит быть мужчиной?       — А ну иди сюда!       Женщина хочет оттащить своего мужа от сыночка, единственного, любимого. Не получается. Видит где-то недалеко проходящего мимо Юнги. Мин сразу кидается в сторону дома, когда видит, что друг терпит удары палкой от своего отца. Отец часто, конечно, лупил ребёнка, как и многие корейские родители, но не так сильно.       — Дядя, хватит, пожалуйста, — встаёт перед сидящим на коленях Тэ, хватает за деревянную палку, смотрит на взрослого, который всё ещё в гневе, но начинает успокаиваться. — Дядя, он на неделе на физкультуре ногу повредил, ходить нормально не может, пожалуйста, хватит.       — Ты меня понял, Тэхён? — перестаёт, но смотрит на сына. — Как я сказал, так и будет.       — Так точно.       Юнги помогает ему подняться, вместе с матерью Тэ относит в комнату, садит на кровать. Женщина приносит аптечку и воду, и Мин говорит, что сам справится, та благодарно оставляет их одних, убегая успокаивать мужа.       Юнги бросает свой рюкзак на пол, начиная вытирать сначала царапину и кровь на губе, след на щеке от пощёчины, а потом начинает обрабатывать спину, на которой возникли ранки, и утром образуются синяки. Оба молчат. Мин смотрит на него, такого измученного, побитого, даёт попить воды.       — За что он тебя?       — Он хочет отправить меня в армию после школы.       — Ты ведь собирался подписать контракт с компанией, с которой я работаю. А как же университет искусств?       — Зачем ты пришёл? — поднимает взгляд Ким. — Я не в настроении. Отец меня часто избивал, и ты видел это, тебя самого били частенько. Ничего такого. С чего вдруг прибежал?       — Не так сильно же…       — Уйди, а, пожалуйста, — Ким убирает от себя его руку, отворачивается, вытирает потное лицо. — Мне не нужна твоя помощь.       — Ты пойдёшь в армию так рано? Все ведь планируют вместе пойти, в тридцать.       — С чего тебя вдруг это заботит? — поднимается с кровати Тэ, злится.       Юнги за все два месяца ни разу и внимания на него не обратил, а тут вдруг припёрся, строит из себя заботливого друга, жалеет. Больно внутри. Почему Тэхён должен чувствовать эту неразделённую любовь, почему он должен страдать от того, что придётся идти в армию, не видеть его целых два года, когда мог бы видеть каждый день, работая вместе, хоть и оставаться друзьями, которые не так уж и близки. Эмоции внутри кипят, наверное, слова отца были последней каплей. Бесит этот Мин Юнги, хоть и хочется его обнять, потому что сразу вспомнился тот день, когда проснулись тут вдвоём.       — Тэхён, ты мой друг, я…       — Юнги, давай будем честными, мы с тобой не были друзьями никогда. У нас просто общие друзья, поэтому у нас нет особого выбора. Так что уйди и отстань от меня.       — Если ты пойдёшь в армию, то я тоже. Отслужим вместе, а потом будем вместе работать. Если ребята согласятся, то можно после школы всем вместе…       — Я не хочу, — отворачивается Ким. — Не хочу, чтобы ты был со мной в армии.       — Почему?       — Будто ты не знаешь, — морщится болезненно Тэхён и указывает на дверь. — Уйди. Я устал и хочу спать.       — Тэхён, ты…       — В пизду иди со своей дружбой. Я не хочу дружить с тобой, я не могу дружить с тобой. Не могу больше.       Он выталкивает друга за дверь, закрывает на замок и спускается по двери на пол, закрывает глаза. Стоило остаться с ним наедине, как контролируемая ранее влюблённость вдруг вылезла, дала сбой. Стоило Юнги проявить каплю внимания, направленную к нему вот так, лично, как сердце кровью обливается, не может унять слёзы, стекающие по лицу. Боль в теле забывается сразу, переключаясь на ту, что не вылечить обезболом.       «Ты жесток, Юнги». «Ты ведь знаешь, что я чувствую». «Ты должен знать».       Ужасное чувство, раскачивающее качели. Когда хочешь быть рядом с человеком, но не можешь. Без него больно, а с ним — ещё больнее. И наоборот. Кажется, что два года службы в разлуке с ним…пропасть. Конец. А ему плевать. Хотя Тэхён сам виноват, что помог Чимину с игрой, сам виноват, что переспал с другом. Сам виноват, что влюбился, сам виноват, что просил в последний день быть вместе. Убеждает себя в том, что не проведи они тот вечер и ночь так, будто влюблёны, не страдал бы так. Хоть иногда и вспоминал об этом, улыбаясь.       «Ты». Каждый раз обращается к нему в своих мыслях. А сейчас вдвойне. «Ты мне нужен, Юнги». «Хотя бы ради местоимения, ради игры, вернись, на один раз». Пусть будет потом ещё больнее, но Тэхён готов, что его используют ради секса. Пусть и так. Пусть хотя бы ради секса.       Он не приходит. И сам Тэхён виноват, сам выгнал его и хлопнул дверью, обвинив в том, что тот пришёл на помощь. Встаёт и идёт в душ. Завтра будет легче.

***

      Юнги просыпается и не торопится в школу. Остался последний месяц учёбы, и он сможет заняться работой нормально. Чистит зубы, принимает душ, завтракает, а в голове Тэхён, который вытолкнул его за дверь. Не понимает, почему тот ведёт себя так. Мин ведь всё это время старался не показывать своих чувств. Тэхён всегда уходит от вопросов. Мин ведь спрашивал в тот день, будет ли рад именно Тэхён, если Юнги начнёт встречаться с Чжиын, хочет ли он забыть о том, что было. А Тэ отвечал лишь вопросом на вопрос. Либо молчит, либо отвечает вопросом на вопрос. Даже когда дал ответ, что хочет пойти вдвоём в кино, то не смог сделать это на практике. Потащил Дженни с собой.       Юнги знает свой характер, знает, что решительный. И дай Тэхён хоть один знак, что готов быть с ним, попробовать с ним что-то, наплевал бы на всё. Рискнул бы дружбой, мнением родных, близких, да хоть чем. Даже дал понять Тэ, что готов идти с ним в армию, наплевав на карьеру, стоит тому слово сказать. Ведь побежал сразу за ним, когда увидел, что его избивают. Как бы не побежал? Любит же. Так сильно, что готов был пожертвовать своей любовью, лишь бы Тэхён жил спокойно. Чтобы мог исполнить свои мечты. Быть просто рядом. И так был рад, что Тэ будет работать с ним. Но теперь и этого лишится. И даже дружбы. Тэхён и дружить с ним не хочет.       «А ведь ты даже не сказал, что нравлюсь тебе, в ответ». Если бы в то утро Тэхён не ушёл бы, дал понять, что хочет продолжать что-то, что появилось между ними, то Юнги бы…       Идёт в школу, опаздывает, как обычно, смотрит на него, сидящего на первой парте, переживает за состояние после вчерашнего. Надеется, что отец не бил его больше. Открывает общий чат, и все друзья переживают, спрашивают, всё ли в порядке. И весь класс шепчется между собой, даже учитель смотрит, думает, что Тэ подрался с кем-то. Точнее, его избили.       Дженни прибегает сразу, как узнала. Преподавателю даже приходится закончить занятие на десять минут раньше, потому что девушка не уйдёт, пока не убедится, что парень не сильно пострадал. Взрослый закатывает глаза и уходит с мыслью «Ох, эта подростковая любовь…».       — Ты с кем-то подрался? — спрашивает Чонгук. — Кого отхерачить?       — Кто-то с другой школы? — подходит Намджун. — Братишка, мы же за тебя отдубасим всех. Ты скажи только.       — Это отец, успокойтесь, — вздыхает Ким, махнув своей девушке. — Иди на занятия. Со мной всё в порядке. Заживёт.       Друзья сочувствуют, но удивляются. Отцы всех дубасят, но не до такой степени. Казалось, что только в драках получают такие фингалы. А отец может палкой избить по заднице, по спине, редко дать пощечину, и всё.       — Пожрать дайте, а, — протягивает руку друзьям Тэ. — Меня ещё и голодом морят дома.       — И что ты натворил? — передаёт Сокджин кимпаб и шоколадку. — Ты сильно накосячил, раз тебя так избили.       — Ничего я не творил. Просто отец в армию меня хочет досрочно отдать. И против моей музыкальной карьеры. Вчера столько заставил отжиматься и бегать, я даже руку поднять нормально не могу.       — В армию? — Чимин смотрит на друга с выпученными глазами. — Тэ, мы же план на десять лет поставили. Мы вместе пойдём, когда…       — Можем после школы все вместе отслужить, — раздаётся садящийся поближе к друзьям голос.       Тэхён не поворачивается, потому что не хочет на него смотреть. А Юнги понимает, что два года его не видеть… хуже, чем видеть. Если убедит всех друзей пересмотреть планы на жизнь, то всё просто отодвинется на два года. Зато в тридцать можно об этом не думать.       — Это серьёзный шаг… — вздыхает Намджун. — Я ведь уже в университете договорился насчёт всего. Тэ, давай мы просто поговорим с твоим отцом.       Тэхён бесится. Из-за Юнги. Зачем он вот так бередит раны? Зачем сел рядом, зачем поддерживающе кладёт руку на плечо, зачем вновь поднимает тему армии? Ким поднимается и уходит, ссылаясь на то, что нужно сходить к доктору, обработать рану. А после отпрашивается у медсестры. Хочет прогуляться по городу, подумать о жизни. Друзьям говорит, что ушёл домой. А сам просто идёт куда-то, выходя за пределы своего района. Днём в рабочий день не такая толпа на улицах. Взрослые работают, дети учатся.       «Тэ, с тобой всё в порядке? Ты где?».       «Тэ, твоя мама сказала, что ты не дома. Мы тебя прикрыли, но где ты?».       «Тэ, почему не отвечаешь?».       «Тэ… Почему не отвечаешь на звонки?».       Сообщения приходят в общий чат, в личку, пока идёт. Только Юнги не пишет. Ким сжимает телефон. Не знает, почему злится. Сам ведь сказал ему отвалить, но то, что он не пишет, как остальные… От этого как-то становится больно. Пинает ближайший камень. И идёт дальше. Оказалось, что попал этим камешком кому-то в голову.       Какая-то прогуливающая занятия группа таких же старшеклассников, как и он сам, свистит и зовёт Тэхёна. Ким поднимает руку, извиняется, продолжает идти. Но разве они отстанут просто так? Следуют за ним, тянут за руку и прижимают к стене, где-то за углом какого-то из зданий. Требуют, чтобы извинился «по-человечески», да и ответил за моральный ущерб. Тэ обычно с детства любит стильно одеваться, и хоть носит школьную форму, добавляет ей чего-то из аксессуаров. По телосложению не сказать, что качок, как Намджун или Чонгук, к примеру. Наверное, стайка местных хулиганов решила для себя, что Тэхён какой-нибудь неженка задрот, оказавшийся в чужом районе, на чужой территории, да ещё и побит. Раз в той школе над ним издеваются, то и остальным можно.       — Я не в настроении, чтобы разбираться с вами, — морщится Ким. — Давай, пару раз ударь, если так хочется, и разойдёмся.       — А это что? — видит парень что-то, что висит у Тэ на шее. Смеётся, когда замечает, что на цепочке висят два алюминиевых ушка от банок пива. — Что за дерьмо?       — Не трогай, — отбивает его руку Ким. Уж что-что, а это он не отдаст. Пусть заберут все деньги, разденут догола, да хоть изнасилуют, изобьют, это он не отдаст.       — А что, хранишь вещички своего любовника?       Тэхён игнорирует, отворачивается, хочет уйти. Не дадут ведь. Ставят руку перед ним. Ким понимает, что против человек… девяти не сделает ничего. Придётся потерпеть, как его избивают. Не в первый раз ведь драка будет.       — Может быть, стоит дорого? — протягивает руку парень. — Отдай, мы тебя отпустим.       Ким пинает впереди стоящего в пах, пытается пробиться и убежать, но не получается. Сразу же хватают со всех сторон и прижимают к каменной стене, прижимают запястья, чтобы руки дали дорогу к спрятанной за воротником ценности.       — Это не стоит ничего, — просит Ким. — Заберите кошелёк, деньги, хоть что. Это просто крышки от пива. В любом магазине продаются.       — Нет, так не интересно, — презрительно усмехается тот, в кого Тэ случайно попал камнем. Сдёргивает цепочку и рассматривает две железки. — Интереснее, если ты будешь молить, хорошо молить, раз тебе это так важно. Я подумаю.       — Хорошо, — Ким сразу садится на колени, опускает взгляд на землю.       Никогда не страдал завышенным самомнением, ничего не стоит сесть на колени, просить о том, чтобы ему вернули собственную вещь, ничего не стоит. А некоторым просто нравится издеваться над людьми. Парень говорит, что Тэ попросил неискренне, поэтому бьёт по лицу. Ким сжимает руки на коленях, выпрямляет голову, закрывает глаза и просит снова. Всё равно, что бьют. Боится, что его любимую вещь не вернут, а когда ему придётся уйти в армию, то ничего не останется, что напоминало бы о том, что было между ним и Юнги, хоть и коротко.       Сколько ударов необходимо, чтобы человека, сидящего на коленях, перестали унижать? Но ведь это тоже азарт. Стоит почувствовать некоторым людям свою власть и силу, то возбуждаются по полной и теряют голову.       — Пожалуйста, — просит Тэхён, а в закрытых глазах слёзы. Надежда на то, что эти две крышки вернутся в его руки, совсем уходит. Будто Юнги навсегда потерян для него. И все подавляемые чувства почему-то выходят из глаз прямо сейчас.       — Как мило, может пожалеть его, — играется парень. — Расскажи, чья вещица, тогда отдам. Любовничка твоего? Или тебя динамят?       Тэхён молчит, смотрит на свои колени. Чувствует, как хватают за волосы, ударяют по лицу, отчего голова откидывается назад, падает, а надо ведь подняться. Лежит на земле: бессмысленно пытаться. Отчаяние берёт верх. Не старается. Его всё равно поднимут.       Вдруг слышит какие-то звуки, знакомый голос, открывает глаза.       — Моли о смерти, ты теперь будешь есть через трубочку, — Юнги держит за волосы главу их шайки, бьёт несколько раз подряд лицом о стену так, что всё лицо парня в крови, тот даже «молить» не успевает.       Остальные сначала в шоке, но лезут к подбежавшему на помощь Тэ пареньку, только не успевают его оттащить, потому что сзади бегут и другие. Чимин помогает другу подняться, приводит в порядок, пока рядом происходит драка.       — Юнги, хватит, — Тэхён хватает его за локоть, потому что видит, что тот завёлся. Не останови его, убьёт того парня. Точно убьёт.       Мин останавливается, когда слышит голос Тэ, швыряет придурка. Успел ведь увидеть, как Тэхён плакал, говорил «пожалуйста», сидел на коленях, вновь избитый, а это так на него не похоже. Никогда не дал бы каким-то недоделкам себя избить, не сидел бы так беззащитно, отбивался бы хотя бы. Пусть и количество не потянет.       — Пошли, Тэ, если сейчас полиция будет, то… — тянет Хосок.       — Сейчас… — Ким бегает глазами по земле, ищет. Нигде нет. А ведь видел, как тот парнишка уронил, пока его били.       — Пошли скорее, — зовёт уже Намджун, когда та шайка убегает, а сзади видно полицейских.       Тэхён не может уйти. Всё зря. Потерял. Ничтожество, бестолковый, тупица, потерял. Просто потерял. Пытается искать дальше, но друзья начинают хватать друг друга и убегать. В разные стороны, как договорились. Его тянут, а он бежит. Оказывается где-то, за каким-то зданием, но стало как-то всё равно. Эмоции остались с теми крышками от пивных банок.       — Ты совсем больной?       Поднимает взгляд, видит разгневанного Юнги, который ходит на месте, пытаясь успокоиться.       — А если бы мы тебя не нашли? Что тогда? А если бы тебя убили?       — Насрать.       — Тэхён! — громко взывает к разуму Мин.       — Юнги, отвали! Ты — последний из тех, кого я хочу видеть сейчас, — Тэ пытается уйти, но друг хватает за запястье.       — Почему ты убегаешь опять? Давай поговорим.       — Нам не о чем говорить. Мы обсудили всё два месяца назад, — смотрит куда-то. Не оборачивается.       — Тэтэ… Я… ты…       — Я понял. Ты сказал ведь, делать вид, что ничего не было. Ничего не было. Так что отпусти. Не надо играть в хорошего друга. Мы никогда ими не были.       — Ты стал мне кем-то большим, чем другом, Тэхён. Я не знаю, чего ты хочешь, почему себя так ведёшь. Но я… я… старался не портить твою жизнь.       — Мою жизнь? — оборачивается и усмехается Ким. — Юнги, это ты сказал обо всём забыть. Я лишь согласился. Сколько раз за эти два месяца я… Я не могу. Я устал страдать. Я не могу, когда ты рядом.       — Тэхён… не уходи снова. Я тебе говорил, что ты мне нравишься, только что сказал, что ты стал мне больше, чем другом. Ты ушёл в то утро… Не уходи сейчас.       — Так это ты хотел, чтобы я ушёл! Ты сказал, чтобы мы обо всём забыли, делали вид, что ничего не было. И я делал. А тебе всё равно было, так что не надо делать вид, будто…       — Я не хотел, чтобы ты уходил, Тэхён. И сейчас не хочу. Прошу. Останься.       Юнги отпускает его руку. Потому что не может заставлять его. Друг ведь вправе уйти. Вправе сделать свой выбор, уйти. Но он стоит.       — Почему?       — Тэхён, я готов в армию с тобой пойти, готов рискнуть карьерой, готов рискнуть всем. Разве тебе не ясен ответ? Я говорю на китайском? Сколько раз я должен дать тебе понять, что хочу быть с тобой? Сколько раз я должен признаться?       Ким опускает взгляд. Чувствует облегчение. Будто сердце вдруг очистили от вонзающихся в него иголок. Не остаётся ни одной иголки в это мгновение. Оно вновь начинает биться, набирать темп, даже коротко смущается.       — Всего раз, — мямлит Тэ, но приподнимает уголки губ, а потом нападает сразу же: — Откуда я знал? Ты на меня даже не смотрел нормально эти два месяца. Я что твои мысли читаю? Я страдал ходил, переживал. А тебе было всё равно.       — А я твои мысли читаю? Откуда я знал? Хоть бы раз сказал. Хоть бы ответил мне что-то, когда я признался, что ты мне нравишься.       — Я говорил. В то утро.       — Когда это?       — Ты спал…       Юнги цокает, возмущается, но улыбается. Внутри чувствует радость, хоть и испытал дикий ужас, увидев Тэ на коленях. Сейчас не в лучшем виде, но тот не рыдает, не страдает. Стоит, вытирает лицо рукавами, не знает, как будет объясняться плачущей от такого вида матери.       — Забыл вкус крови на губах, — выдаёт вдруг Юнги таким голосом, будто просит поделиться конфеткой. — Дашь попробовать?       — Могу врезать, почувствуешь, — смеётся Тэхён. Замолкает, ведь знает, что друг имеет в виду. Лицо серьёзное слишком. Осматривается и прячет того за столб, подальше от глаз. — На вкус, как железо.       — Слюна дезинцифицирует, ты знаешь? А тебе надо раны обработать, — приподнимает подбородок, дышит в губы Кима.       — Всё тело надо обработать, — мычит от боли в теле Тэ, разминает шею, хватает руку Юнги, тянет к своей ширинке, проводит его пальцами по бугру. — Сюда ударили сильно. Исцелишь? Во всех местоимениях, которые знаешь.       — Что покажешь? Камень?       — Ножницы, — продолжает флирт Ким.       — Тогда я покажу бумагу, — расстояние между губами превращается в миллиметр. — У тебя и так всё тело болит. Пусть хотя бы задница останется пока живой.       — Лучше б только зад болел…       Слова переходят в поцелуй. Кровь на губах никогда не казалась такой сладкой. У рук нет сил терпеть разлуку. Прижимаются друг к другу так сильно, что кажется, будто клеем приклеили. Вдох, выдох. Вдох, выдох. А дальше… языки увлекаются настолько, что кислорода не хватает, и ладно. Будут терпеть до последнего. До момента, когда чистый инстинкт не заставит прервать этот поцелуй, которого оба желали так долго, который представляли в фантазиях, который жаждали больше всего на свете. Тэ прижимает друга к бетонной стене, сжимает запястья с двух сторон, Юнги отрывается от поцелуя, заглатывая спешно побольше воздуха, толкает Тэхёна в стену, теперь он прижимает его сильнее к холодному покрытию, которое не охлаждает пыл вовсе.       — Тэхён! Юнги! Вы тут? — слышат голос Чонгука, и быстро отлетают друг от друга.       Ким быстро поправляет одежду, поднимает руку и машет другу, показавшемуся вдали, поворачивается к Мину.       — У тебя рот окрашен кровью так, будто ты сосался с кем-то, не пались, — тихо говорит Ким.       — У тебя вообще-то тоже, — усмехается и начинает вытирать лицо ладонями, как и тот.       — Вы живы? — останавливается Чон, переводя дыхание, смотрит на Мина. — Тебя тоже задеть успели, Юнги хён? Губу задели?       — Мы в порядке, — отвечает Юнги, поправляя «помаду» на губах. — Да немного зацепил…       — Я позвоню нашим, скажу, что нашёл вас, — достаёт телефон Чонгук. — Пошлите, надо вернуться, а то нам в школе пиздец будет.       Чонгук идёт вперёд, звоня Намджуну, а Мин и Ким переглядываются, следуя за ним.       — Мы? — спрашивает Тэхён, улыбаясь.       — Мы, — Юнги незаметно проводит рукой по его спине, быстро отстраняясь. — Согласен?       — Мы, — радуется и подмигивает. — Мне нравится это местоимение.