Marriage

— Путешественник, может, нам тоже сыграть свадьбу? — Камисато Аято улыбнулся, вроде ласково и нежно, но в то же время его улыбка напоминала хитрую лисью усмешку. Итер вздрогнул, услышав это предложение, и замолчал, так и не закончив говорить что-то про свадьбу Хийраги Тисато и Кудзе Камадзи. Итер в самом деле перестал даже моргать от удивления, и Аято решил, что шутка (он бы никогда подобным не шутил, однако Итера ему жаль больше) не удалась. — Ха-ха, у тебя такое выражение лица! Неужели ты шуток не понимаешь? Тебе следует чуть больше времени проводить с Яэ Мико, чтобы научиться воспринимать поддразнивания! — Аято сложил руки на груди и улыбнулся шире. Пусть он не расстроился бы, услышав от Итера «да», однако… Однако Путешественник выглядел таким потерянным, и Аято понял, что тот воспринял все слишком серьезно, и глава комиссии Ясиро понял, что тот слишком близок к тому, чтобы сказать честное «нет». И как Аято мог позволить тому это сделать? Они были в отношениях так долго, но как Аято мог?.. Как смел он услышать «нет» от Итера на предложение руки и сердца? Поэтому Аято и сбежал. Фигурально, конечно же… Или совершенно буквально: — В комиссии накопилось столько дел! Мне нужно идти, Путешественник. Но я скоро освобожусь, и буду крайне рад, если ты составишь мне компанию за ужином, — Аято все ещё продолжал улыбаться, несмотря на некий непонятный страх, сковывающий его дыхание. Возможно, это из-за предстоящей бури… Да, скорее всего, так и есть. Он не боялся, что Итер, его любимый Итер, скажет ему «нет», которое будет ранить пусть и не так сильно, но все ещё будет причинять боль. — С удовольствием, глава Камисато, — но Итер только улыбнулся, будто и не вспоминая об абсолютно неудачной, возмутительной, идиотской шутке. Аято был ему благодарен за эту передышку. Ох, как же он его любит! — Тогда ты можешь прогуляться пока поблизости. Как только закончу, я пришлю за тобой ниндзя, — Аято огляделся и, убедившись, что рядом никого нет, наклонился ближе к лицу Путешественника. Аято улыбнулся, заметив, как тот моментально закрыл глаза и покраснел, готовый к поцелую… Аято хитро усмехнулся и оставил детский поцелуй на чужой щеке. — Ч-что… — однако Итер не успел как следует возмутиться, потому что стоило ему раскрыть в шоке глаза, он увидел только спину удаляющегося от него Камисато Аято! И Итер, который хотел на предложение Аято ответить согласием, возмущённо замолчал. — Прогуляться поблизости значит, да? — прошептал он еле слышно, сжимая кулаки и прожигая взглядом место, где пару секунд назад стоял его парень. — Что ж, Тома и Аяка наверняка будут безумно рады меня видеть, — и Итер в самом деле пошел к своим друзьям в чайный дом Коморэ.

***

— Вы понимаете?! Он предложил сыграть свадьбу, а потом слился! — Итер с благодарностью принял заботливо протянутый Томой платок и вытер слезы с щек. Он, наверное, минут десять рассказывал своим друзьям из Инадзумы, как неприятно поступил с ним глава комиссии Ясиро. И пусть Тома слушал, прекрасно понимая Итера, ведь и сам он частенько попадал в неприятности из-за Камисато Аято, а вот Аяка… Она все никак не могла понять: то ли ее брат настолько глуп, то ли… Ах да, другого варианта и не было! — Я знаю отличное средство против хандры! — Тома же в этот момент уже доставал из неприметного ящичка бутылку с прозрачной жидкостью. — Конечно, мы могли бы поиграть в сябу-сябу, однако я не уверен, что эта игра так же практично справится со стрессом, как саке, — Тома улыбнулся, Итер наконец перестал плакать, а Аяка… Аяка незаметно махнула рукой одному из ниндзя, что охраняли их, и кивнула на Итера. Ниндзя прекрасно ее понял и медленно побрел к зданию комиссии Ясиро, где в этот самый момент должен был находиться Камисато Аято. Нужно же ему сообщить неприятную новость: Прославленного Путешественника спаивают слуга и сестра самого Аято!..

***

— То есть… Вы говорите мне, что моя сестра и Тома… Заснули в обнимку с Путешественником? После двух бутылок саке? — Аято хмуро смотрел прямо на ниндзя, донесшего до него это отнюдь не приятное известие, заставляя бедного мужчину испытать по крайней мере два мини инфаркта. Стоит ли говорить, что Аято поспешно бросил все незаконченные дела и добрался до чайного домика Коморэ в рекордно короткий даже для него срок? Итер в самом деле обнаружился лежащим на полу в обнимку с красным Томой и Аякой, что прижималась к Путешественнику со спины. Аято всего дважды моргнул, стараясь сдержать свой гнев, однако… Ничего не помогло. Аято, даже не пытаясь сдерживать силу, выдернул Итера из небольшой кучки тел и прижал непроснувшегося парня к себе. Тома даже не пошевелился. Аято мысленно пообещал себе сделать жизнь того невыносимой минимум на неделю. Он отвернулся и вышел, направляясь к имению Камисато, думая дождаться пробуждения Путешественника и спросить, какого черта он забыл в компании его сестры и Томы. Незамеченная никем Аяка открыла один глаз и усмехнулась, прижимаясь ближе к Томе в поисках тепла, утраченного после ухода Путешественника. Аяка улыбнулась, погружаясь в сладкий сон, полная надежды на лучшее. Так она и заснула с улыбкой на губах, в ярких красках представляя, как Итер и Аято в скором времени сыграют настоящую свадьбу. Свадьбу, что потрясёт как минимум весь свет!

***

— Итер, — в очередной раз попытался разбудить своего возлюбленного Аято, старательно тряся того за плечо. Итер признаков пробуждения не проявлял. — Если ты сейчас же не встанешь, я… Я тебя!.. — Аято не смог подобрать никаких цензурных выражений и выдохнул, здраво решив, что говорить что-либо полумертвому Путешественнику глупо. — Ты сводишь меня с ума… Аято вместо тщательных попыток разбудить все ещё сонного Итера решил заняться более продуктивными делами: например, поработать над бумагами, которые ему нужно было отсортировать ещё неделю назад. Видимо, возмездие всё-таки настигло его в виде одного несносного блондина, который все никак не мог понять простую истину!.. Аято даже в своих собственных мыслях не мог признаться, что искренне любит Путешественника. Что он спрашивал о свадьбе абсолютно серьезно и что втайне надеялся на согласие. Ведь… Ведь Путешественник такой добрый, уникальный, просто-напросто удивительный, и Аято готов отдать ему должность главы комиссии Ясиро, готов найти и кинуть ему в ноги самые драгоценные сокровища и драгоценности, что будут ярко переливаться в пшеничных волосах. Аято сам не заметил, как погрузился в воспоминания об Итере, о его шелковистых волосах, о его бледной шее, на которой так красиво смотрелись его руки, о его доброте и уникальном чувстве справедливости, о которой люди частенько забывали… Аято был готов многое отдать за возможность всегда быть вместе с Путешественником. Однако… — Аято? — однако мысли мужчины прервал тихий знакомый голос, прозвучавший отчего-то у самого уха. Аято даже не заметил, как к нему сзади подкрался Путешественник!.. Как он мог так сильно погрузиться в раздумья? Но… Как об Итере не думать, верно? — Ты опять игнорируешь меня, — капризно пробурчал в чужую шею Итер, прижимаясь ближе к сильной спине и заставляя Аято рвано выдохнуть. — Я не игнорирую… — однако Аято закончить предложение не дали. Итер действенно заткнул его поцелуем, и Аято не сказал бы, что ему не понравился этот исход. Итер шустро сел к Аято на колени и углубил поцелуй. Аято не успел даже глазом моргнуть, как оказался полностью голым, а такой же голый Итер смотрел на него с полуприкрытыми глазами и покрасневшими щеками. — Т-ты совершенно невыносимый, — Аято промолчал на это заявление. Тем более много говорить, когда твой член так сильно сжимают, как-то неправильно, по скромному мнению Аято… — Грубый, — продолжал шептать Итер прямо в чужое ухо, насаживаясь на твердый, покрытый специальным маслом член. — Хитрый, — промычал Итер. — И ты меня за это любишь, — выдохнул в ответ Аято, хватая любовника за бедра и заставляя принять глубже. Итер вскрикнул и сжался, заставив Аято прорычать что-то нечленораздельное. — Блять, ты точно должен выйти за меня замуж, — простонал Аято, стоило Итеру потянуть его за волосы и усесться поудобнее на сильных коленях. — Я согласен! — промычал в ответ Итер, хватаясь за чужие плечи, стараясь отыскать такую необходимую ему сейчас опору. И как Аято мог сомневаться сейчас? «Он идеален», — последняя мысль перед тем, как все мысли покинули одурманенную прекрасными золотыми глазами голову.