Набаты нашей войны

Мы воевали. Мы воевали столько времени, сколько существовало наше «мы». Всегда. Во всех наших жизнях и воплощениях. Кем бы ни рождались. Я всегда воевал с тобой. Ты всегда воевал со мной. Это была константа. Такая же нерушимая истина, как и то, что небо вверху, а земля — внизу. Мы воевали, и каждая наша битва заканчивалась чьей-то смертью. Помню первую нашу встречу: моя горящая стрела пронзила твоё знамя. У твоего отряда паника: нападение. Что? Где? Откуда? Ты сразу же нашёл меня глазами там, на дереве. Наша встреча была коротка, но я навсегда запомнил твои ярко-зелёные глаза с тёмной окантовкой, прежде чем звук пищали её прервал. В следующий раз это был порт, спустя две сотни лет. Ты — помощник капитана на галере, я — бесхозный мальчишка, пытавшийся украсть яблоки из ваших запасов. Стоя там, пред тобой, на коленях, на просмоленных полах трюма, я видел глаза, что изредка снились мне ночами. Стоял и узнавал тебя, понимая по твоим расширенным зрачкам, что и ты меня узнаёшь. Но мы воевали. Всегда воевали. Поэтому я попытался ударить и сбежать, однако, свист твоей секиры и лёгкий ветерок, коснувшийся щеки, унёс меня в нашу новую встречу. XVII век. Я слуга Его Величества короля Франции Людовика XIV. Ты — прибыл вместе с послом испанского короля. Скандалы, интриги, расследования. Бал. Франко-Испанская война. Мы вальсировали с лучшими придворными дамами и не сводили друг с друга глаз. Я знал, что ты готовишь покушение на королевскую чету, дабы переломить ход войны. Ты знал, что я знаю. Ох, наши дамы тебя закружили. Я вижу, как по твоим губам вместе с лучшим анжуйским вином бежит яд. Было сложно это провернуть на балу среди тысяч гостей, но я сумел. Ты ловишь мой торжествующий взгляд и падаешь посреди зала. Во имя Франции. И до встречи. Она, хоть и была лишена помпезности, была столь же драматична. Заправский кабак. Вино льётся рекой, то там, то здесь слышится пьяный смех и угарный смрад дюжины тел. Мне «посчастливилось» спутать твоего мальчишку со шлюхой и попытаться затащить его в гостевые комнаты. Как итог — дуэль. Зелёные глаза горят праведным гневом и... страстью. Твой револьвер направлен мне в голову, мой — тебе в грудь. Мы всегда были отменными стрелками, оба. На губах играет умиротворённая улыбка. До скорой встречи, мой зеленоглазый демон. Новая, современная жизнь. Инновационные технологии, XXI век всё-таки. В этот раз нам посчастливилось быть по одну сторону баррикад, а если точнее — работать в одной компании. Но это не прекратило нашу многовековую войну. Мы воевали совсем другими, но такими знакомыми способами: скандалами, хитростью, жульничеством и подставами. Твои глаза при виде меня пылали, как два факела, а мои губы неизменно растягивались в ухмылке. Почти оскале. Страсть и ярость мешались коктейлем в крови и в один прекрасный день выплеснулись мордобоем. Да-а... На следующий день мы пришли красавцами: у тебя рассечена бровь и сломан нос, у меня — разбиты губы и синяк в пол-лица. Но после этой драки в нас обоих поселилось кое-что другое. Желание. Перерастающее в потребность. Потребность видеть, слышать, разговаривать друг с другом. Прикасаться. Да... Война далеко нас завела. Я стою сейчас на балконе с бокалом вина в руках и вспоминаю все наши жизни, все наши встречи. Они, как серии фильма, проносятся перед глазами, отражаясь на лунном диске. Оборачиваюсь и вижу тебя, раскинувшегося в моей кровати на волнах чёрного шёлка, со следами страсти на теле и губах. Такого красивого и беззащитного. Желанного. Я ставлю бокал на столик, беру вместо него в руку нож-закладку и ухожу с балкона. Подкрадываюсь к тебе тихо-тихо, чтобы не потревожить сон. Лезвие ножа холодит руку, а на твоём лице расцветает счастливая улыбка. Я слышу тихий шёпот сквозь сон, в котором различаю звуки своего имени. Улыбаюсь и заношу руку, чтобы в следующий момент опустить лезвие на страницы твоей недочитанной книги и закрыть её. Ну что за привычка: заканчивая чтение, не закрывать книг. Никак не научу пользоваться тебя закладками. Осторожно укладываюсь в постель рядом с тобой, обнимая и целуя плечи. Ты поворачиваешься и притягиваешь к себе, заключая в объятия. В темноте ночной стук твоего сердца в груди звучит набатом: громким, спокойным и уверенным. Под этот звук и засыпаю, понимая, что я больше не хочу воевать.