Heart Hunt

Аромат пряностей путешествовал по кухне. Раздавался радостный смех Джейка, смешанный с недовольным воркованием Сонхуна о том, что кухню придется вновь драить сверху донизу из-за «кулинарных шедевров» Шима. Джэюн с радостью вытворял свою задумку, взбивая венчиком яйцо, а старший не скрывал своей заинтригованности. — Джейк, мне даже страшно. Ты так активно орудуешь рукой, что моя кухня точно не выдержит такой хозяюшки, — молодой человек позволил себе чуть улыбнуться, слыша сердитое пыхтение зеленоглазого паренька. — Если в твоих пирожных будут волосы, то я отказываюсь их есть, — Пак стянул со своего запястья бордовую резинку, уже ставшую неотъемлемой частью его образа и, встав позади «пекаря», он пятерней ухватил волосы молодого человека, затянув их в небольшой пучок. — Может, легче было заказать сладости из пекарни? Я знаю одну, там восхитительно готовят. — уже мечтательно произнес хозяин квартиры, заправляя за ухо алую прядку, но встретил злющий взгляд младшего. Ему бы еще язык змеи добавить, глядишь, и зашипит, а хуже — укусит. — Ладно, ладно, — поспешил ретироваться Сонхун на безопасное место за столом. — Твоя взяла. Он все продолжал с увлечением наблюдать, то и дело посмеиваясь от забавных мордочек друга. То, что это было смешно — не сказать ровным счетом ничего. Это было умопомрачительно! Спустя минут десять измучившийся Джейк наконец вынул из духовки пирожные с корицей, любуясь своим творением. — Неужели готово? — Не сдержал своего смешка старший, что оперся боком о дверной косяк и сложил руки на груди. Шим ответил ему уничтожающим взглядом, но не забыв и про кривую улыбку с подтекстом: «Еще хоть слово, и на тебе живого места не останется.» Пак явно свою судьбу испытывать не спешил, а потому оторвался от пригретого места и перекочевал за стол, макнув свой палец в крем сладости и попробовав под пристальным взглядом юноши с кучерявыми волосами. — Вот как с тобой общаться, если ты все вечно делаешь наперекор? — Взвыл несчастный кулинарный творец. — Брось, не так уж я и плох, — Последовало пожатие плечами и Сонхун с вызовом посмотрел на парня, у которого уже искры в глазах метались. Скрутив полотенце в руках, Джейк выдавил из себя притворную улыбку. — Засранец. — Прекрасный засранец. Мокрая ткань со свистом полетела в сторону старшего, шлепнувшись о стену, на которой остался след от воды. Через секунду «оружие массового поражения» покоилось на полу, а «разрушителя творений выпечки» след простыл. — Засранец! — Вскрикнул младший, прыснув от обиды. Усевшись на столе, он взглянул на полотенце, а затем и на пирожные. С тоской юноша взял одно из них и откусил, смакуя языком многообразие вкусов крема. — А получилось очень даже вкусно. — Сам похвалил себя Шим, облизнув сухие губы и улыбнувшись. И тут краем глаза он подметил, что одного десерта с кремом не хватает. — Очень вкусно, Джейк. У тебя талант! — Послышалось с соседней комнаты, а «юный кулинар» закатил глаза с таким видом, будто это было очевидно и не могло быть по-другому. Но на самом деле ему до жути было приятно. Он бы мог покраснеть здесь и сейчас, но предпочел держать себя в руках. * * * Холод ворвался с лестничной площадки в дом Пак Сонхуна, а губы парня по привычке скривились от недоброго морозца, коим веяло от запыхавшегося Джейка. — Ты куда бежал-то? Так и воспаление легких можно заработать. — Недовольно пробурчал молодой человек, наблюдая за Шимом, что менял цвет волос чуть ли не каждый месяц и теперь по цвету походил на пшеничное пиво. Парень как-то стыдливо поднял на старшего взгляд. — Знаешь, мне не хочется идти пешком к тебе по темноте, а потому и бежал, пока сумерки не наступили. Ты же сам знаешь, что у меня проблемы с переездом и приходится жить в целых километрах отсюда. — Принялся оправдываться Джейк, явно не желая, чтобы Пак начал зачитывать ему лекции о здоровье. — Давай сюда. — С хрипотцой в голосе потребовал хозяин квартиры, который почти никогда не красил волосы. Ему было комфортно и приятно быть шатеном. Получив в руки куртку синеватого цвета от какой-то популярной фирмы, он повесил ее сушиться. Шапка гостя отправилась туда же, смешно свесив свой помпон с вешалки. Темные ботинки с мехом поставили поближе к батарее. — Если мне опять будет названивать твоя мама, Джейк, то пинай на себя. — В этот раз я ее предупредил, что у тебя. Я не виноват, что за мной так тщательно следят в восемнадцать лет. Я уже взрослый парень. — Он выпрямился, гордо взглянув на затылок старшего, что уже успел зайти на кухню и теперь шёл в гостиную с чашкой горячего кофе. Тот лишь прыснул, видя такой уверенный вид Шима. — Однако ты ведешь себя во многих случаях как ребенок. Надо уже взрослеть и включать голову. — Я не веду себя как ребенок. Меня просто почему-то слишком опекают! — вскипел «маленький ребенок», грозно шипя и раздувая ноздри. Сонхун одарил того скептическим взглядом, шумно выдыхая и ставя на журнальный столик белую кружку с кофе, которое он так и не допьет. Парни стали взрослыми. Хоть их и разделяло пару лет, однако они могли найти общий язык. Пак принял заботу о младшем, опекал его, словно старший брат. Даже мать Джэюна просила Сонхуна периодически присматривать за сыном. Он отказать не мог, да и привязанности к этому мальчишке у «родинки» было в избытке. Шим достаточно много времени проводил в его доме, уже зная каждый уголок. Кухня для него была самым родным местом. Владелец ее отдал чуть ли не в полное распоряжение парня. Сам Пак к готовке не имел страсти, а еще не ел будто вовсе. Потому Джейк с удовольствием принимал на себя роль хозяйки и насильно кормил «не хочуху», хоть тот упирался и отнекивался. Прошмыгнув в гостиную, он огляделся. Темноту разрушал лишь свет монитора ноутбука, что пиликал, оповещая о недостатке заряда. — Ты свою технику хоть когда-то заряжаешь? — судорожно пробормотал Джейк, недовольно сощурившись от мглы вокруг. Ни один лучик света не проникал в комнату. — Живешь как крот, честное слово. — Подытожил свои наблюдения младший, а «крот» всё так же смотрел в сторону Шима, будто сожрет его сейчас от злости. Джэюн с чихом раздвинул темные шторы, а лучи закатного солнца разом проникли в квартиру, что парень пошатнулся от резкой перемены освещения. Он почувствовал, как заплетаются его ноги, но крепкая хватка на руке возвратила его в состояние равновесия. Открыв глаза, он увидел злющего Сонхуна, что пилил его взглядом, наконец отпуская руку. — Если бы ты разбил себе нос, то пришлось бы мне за тебя отчитываться, а еще и лечить. — Ты же медик будущий. Вот и практика будет, — как ни в чем не бывало произнес «пшеничное пиво» с глазами изумрудами, прежде чем отлипнуть от друга и вновь взглянуть на окно. Только сейчас, благодаря свету, можно было рассмотреть гостиную во всех ее прелестях. Комната представляла собой небольшое помещение с уютным диваном цвета слоновой кости, который, по рассказам хозяина квартиры, превращался в кровать. Недалеко стоял прозрачный журнальный столик, на котором покоился ноутбук. Плазма напротив дивана; Джейк отчетливо помнил, как он тащил на себе эту огромную коробку, а Пак с травмированным плечом потешался над ним. Вдобавок это было зимой, от чего младший пару раз чуть не угодил в сугроб. Был лишь один плюс в этом походе — после геройства он получил в награду чай с медом и шоколадные пряники. Там же стоял низкий длинный белоснежный комод, над которым и висела злополучная плазма. На маленьком предмете мебели умещались лишь фотографии семьи старшего и его друзей. Именно эта деталь создавала невероятный уют в гостиной. На картины, висящие на каждой стене, Шим толком внимания не обращал. Он не понимал искусства, ограничиваясь лишь чтением фэнтезийных романов перед сном. Молодой человек не был мечтателем, но позволял себе окунаться в мир магии вечерами, с улыбкой следя за развитием сюжета. По правде говоря, именно Сонхун пристрастил его к этому жанру. Вот пусть и расхлебывает, даря другу на каждый День Рождения новые выпуски книг. Завалившись на диван, Джейк с умным видом начал копаться в рюкзаке. Пару дней назад он оставил его тут, в квартире, под предлогом того, что ему лень портфель таскать туда-сюда. Всё равно он вернётся через неделю. «И о, Боже, Пак Сонхун, пожалей мою несчастную больную спину!» — Я в прошлый раз захватил фильм с собой, но мы забыли про него. Посмотрим? — разрушил тишину парень, втыкая в разъем плазмы флешку. — А зачем спрашивать, если ты уже все решил за меня? Посмотрим, конечно. Какой фильм-то? — «Поезд в Пусан», давно хотел глянуть. — Триллер про зомби? — На лице старшего промелькнула скептическая усмешка. Он повязал свои волосы в хвост, туго затянув его на затылке. — Отлично. Я тогда принесу попкорн. — Пак удалился, оставив пыхтящего Джейка наедине с телевизором, который упорно не хотел считывать флеш-накопитель. — Дрянная техника. * * * Парень невольно поежился, с неподдельным интересом смотря на экран. Его сердце замирало от предвкушения. Он то и дело смотрел, то на старшего, то на плазму. Хоть Джейк был и не фанатом подобных фильмов, но эта картина про уничтожающий вирус захватывала дух и не позволяла отвлечься. В один момент парень подметил, что фильм по праву носит звание триллера. Одной рукой младший загребал попкорн, видя краем глаза Пака, с видом ученого наблюдающего за сюжетом, однако по его лицу не было видно заинтересованности. — Почему ты не ешь, Сонхун-а? — Спросил Шим, оторвавшись от картины, на которой люди бежали от кровожадных зомби, упивавшихся кровью и разлагающихся на глазах. Ему казалось, что смердящий запах распространяется по всей квартире. — Я не люблю сладкий попкорн. — Пробормотал Пак, взглянув на Джейка и чуть улыбнувшись. Джэюн помнил его с детства. Их мамы были дружны, а младшенький постоянно ходил в гости к Пакам. Подружились мальчишки не сразу. Шим был всегда непоседой и только и искал повода, чтобы наябедничать на всех и вся. Его за это не любили, обзывали, выгоняли из игр и не принимали. Даже когда он изменился, пытался войти в доверие к сверстникам, его отталкивали. Один раз мальчишка, главарь и авторитет у детей, публично насмехался над Шимом, припоминая прошлые обиды и клевету со стороны второго. Только один темненький мальчик в очках вышел и сказал одну умную фразу, которую Джейк запомнил надолго: «Без ошибок мы никто. Люди живут свою жизнь, чтобы исправлять ошибки и учится. Так мой папа говорит.» Это был мальчуган одиннадцати лет с тёмными волосами. Так «изгой» и поплелся за ним хвостиком, видя в нем последнюю надежду на общение. Старший всячески от него отнекивался, но вскоре сдался. Так и получилось, что Пак Сонхун и Джейк стали не разлей вода. — Сонхун… — шепнул юноша, повернувшись к нему и сев в позу лотоса. Тяжело вздохнув, он глянул на «родинку», собираясь с мыслями. Парень хотел спросить друга, что происходит с ним в последнее время : младший видел изменения в его поведении. Только он открыл рот, как вздрогнул. За одну секунду все резко потемнело. Экран плазмы погас, а лампочка, что стояла неподалеку, тоже безвозвратно потеряла свой свет. Парень испуганно мигал глазами, пытаясь хоть что-то различить в темноте, но все сплошняком было одинаковое и непроглядное. В его груди что-то в страхе свернулось клубочком. И тут же в зеркале, стоявшем рядом, он увидел два красных огонька, что вспыхнули разом и мгновенно погасли, заставляя парня приглушенно вскрикнуть и закрыть рот рукой. — Сонхун… Сонх… — Здесь я, здесь. Джейк, успокойся. Наверное, какие-нибудь дети поиграли с рубильником. Младший сжал руку Пака, пытаясь восстановить дыхание. Была бы его воля, он бы сейчас с головой залез под одеяло и не вылезал. Взглянув еще раз опасливо в зеркало, он шумно выдохнул, уже чуть начиная различать во тьме предметы. Алых огоньков не было. Показалось. — Смотри, я сейчас схожу и включу рубильник, ты посиди здесь и никуда не уходи. Он не видел выражения лица Сонхуна, но его уверенный и спокойный голос приносил долю облегчения. Однако в его груди туго завязывался узел тревожности. Он начал что-то сбивчиво бормотать. Воздух сгустился вокруг него. Ссутулившись, Шим тревожно кивает молодому человеку, но молит его взглядом, чтобы тот не уходил. Хочет потянуть к нему руки как ребенок. Только лишь чувствует похлопывание по плечу в знак ободрения, а в следующую секунду слышит, как удаляются шаги Пака и хлопает скрипучая дверь. «Джейк, ты ведь никогда не боялся темноты. Ты же не маленький ребенок.» «Джейк, успокойся.» «Джейк!» Дрожь расходится по телу новой волной, а темнота не позволяет дышать. Воздух в легких тяжелеет, а парень нервно держит свою руку, колотящуюся от страха. Хочется убежать отсюда. Его суставы парализовывает, а ему кажется, что он так сидит на месте уже минут двадцать, не меньше. Нужно найти источник света, или я тут коньки отброшу. Зажмурив глаза и втягивая голову в плечи, молодой человек бьет себя по щеке. Нужно прийти в норму. У Сонхуна в комнате был фонарик, точно. Вскакивает с дивана, унимая дрожь в сердце и несется вперёд. Он не понимает, отчего так боится. Отчего его так током бьет. Отчего воздух из легких ускользает от лишнего движения. На деревянных ногах, опираясь о стены, он доходит до комнаты Пака. Руки и ноги его толком не слушались, а тяжелый воздух оставлял Джейка с тем чувством ужаса наедине. Такое ощущение, что в его легких образовался кокон, и он вот-вот захлопнется. В голове вата, а мысли уже его не сплетены воедино. Джэюн аккуратно приоткрыл дверь в комнату старшего и пытался разглядеть хоть что-то, но парень внезапно заслышал шорохи, раздававшиеся со стороны окна. — Сонхун, ты здесь? Никто не отозвался, и юноша прошёл дальше в комнату, направляясь к прикроватной тумбочке. Глаза немного привыкли к темноте, но ориентироваться всё ещё было трудно. Спотыкаясь, Джейк наконец подошёл к тумбе и потянул ручку, но поддаваться ящик не собирался. После ещё одного рывка что-то со стуком свалилось на пол, а тумбочка с небольшим скрипом открылась. Шим принялся водить рукой, пытаясь нащупать там хоть что-то похожее на фонарик. Нашёл! Парень достал найденную вещь, а затем случайно выронил. Наклонившись, он принялся вглядываться в темноту под кроватью, ощупывая пол. Фонарик нашёлся почти сразу и, слегка стукнув по нему, Джейк включил его, осматривая в тусклом свете обстановку. В целом комната Пака не выглядела как-то необычно… Всё как у всех, вот и всё. Поднимаясь с пола, «пшеничной пиво» заметил небольшие пятна на полу, уходившие под кровать. Парень снова заглянул под неё, но в этот раз всё было хорошо видно благодаря искусственному свету. Джейк направил луч света в темноту и заметил какую-то обувь…дальше свет переместился чуть левее, и взору открылось тело… Рывком Шим отскочил от кровати, пытаясь понять, что сейчас произошло. Дыхание участилось, сердце бешено колотилось в груди, так и намереваясь выпрыгнуть в любую секунду. Фонарик валялся на полу, всё ещё направляя свой свет под кровать, и только сейчас Джэюн понял, что это за пятна. Это кровь… Опираясь о стену, юноша как можно быстрее пошёл к двери, стараясь сдерживать приступ паники и слёз. В голове отпечаталось изображение тело Сонхуна, неестественно лежащего под кроватью, в грязной, пропитавшейся кровью одежде и слишком бледным, даже для такого мутного света, лицом. Когда на ватных ногах младший дошёл до гостиной, свет включился, а перед глазами предстал он. — Сонхун… Но… Там же… В голове всё превратилось в кашу. Такое ощущение, что кто-то пару раз приложил его о стену, а теперь ему всё это лишь мерещится. — Джейк-и, я же говорил, что сам со всем разберусь. — парень стал медленно подходить к Шиму. С каждой секундой тело Пака изменялось, как будто кто-то изнутри выламывал ему все кости. — Зачем ты полез туда? — На лице старшего появилась широкая улыбка, открывающая вид на огромную пасть со множеством длинных и кривых клыков, с которых стекала тёмная густая слизь. Тело совсем изменило свой вид: от каждой руки появилось ещё по два отростка, пальцы сменились когтями, ноги вывернулись в обратную сторону, вынуждая это существо встать на четвереньки. Джейк заметил, что расстояние между ними всё быстрее сокращалось, и страх начал охватывать парня, заставляя действовать. Юноша кинул стоящий рядом стул в это нечто и, перепрыгнув через мешающий диван, побежал к двери. Стараясь не оглядываться, Джэюн дрожащими руками открывал замки, которые, как назло, были слишком тугими. Существу оставался один прыжок чтобы накинуться на парня и в эту же секунду парень распахнул дверь, выпав на лестничную клетку, а затем ногой захлопнул её, оставляя это нечто в квартире. Страх вовсю овладел им, перехватывая весь воздух. — Помогите! — молодой человек начал что есть силы бить по двери в квартиру соседей — Помогите, пожалуйста! Крики стали громче, превращаясь в истерику. Дверь открыла молодая девушка с явным испугом на лице, и Джейк хотел попросить её дать ему телефон, как на его плечо легла тяжёлая ладонь. * * * Темнота. Кровавая пелена покрывает глаза, веки настолько тяжелы, что не предоставляется возможность разомкнуть их. Смрад не дает сделать вдох. Тишина. Непозволительная тишина. Кажется, что на мгновенье ты стал не человеком. Сумрак ночи… Спасительный глоток воздуха достигает легких, а взгляд устремляется на холодное небо, на которым не видно ни единой звезды. Тут же идешь по тропинке, глядя на свои ноги, ощущаешь прохладную почву под ногами и лишь на секунду позволяешь себе забыться . Одинокий месяц освещает дальнейший путь. Где-то вдалеке слышатся всплески моря. Природа напевает колыбельную. Такую милую и теплую, так и просит сомкнуть веки. Но продолжаешь свой путь, идёшь вперед, цепляясь руками за стволы деревьев. Каждый росток рассказывает тебе сказки. Совсем разные, но поучительные… о Данко, о Ларре. Тень мчится меж деревьев, обреченная на вечный скитания, нечеловечность. Жизнь покоится в покровах ночи, купается в свете лунном, готовится к утру. Но не хочется этих беспокойных лучей солнца. Хочется остаться в этой темноте, ласкающей и притягивающей. Тут же слышится крик птиц. Ноги чуть поскользнулись на сырой земле, но крепкие стволы древних великанов поддерживают, а лес выстилает тропу дальше. Она коварная, небо затягивается тучами. Слышится смерти стук. Она рядом… Рядом… Прячется за деревьями, ищет, уже достигает босых пят, намереваясь забрать к себе. Срываешься с места. Больно бьют в лицо пышные ветви деревьев, что стали внезапно злыми и такими холодными. Где их прежние дружелюбность и доброта? А она рядом. Мчится диким зверем, ломает кусты позади. Отдай. Отдай. Это мое. Страх подкрадывается незаметно, начинает душить. Тугой узел ужаса стягивается где-то в районе живота, хочется кричать. Падаешь на колени, срываешься на крик боли. Страшный вопль, весь горбишься, слышишь шелест листвы позади. Дрожь ходит по телу, а у тебя все покрывается гусиной кожей. Ты словно загнанный в угол ребенок. Конец игры. Сердце уходит постепенно в пятки, уже ничего не слышишь кроме стука сердца в ушах, только вой ветра… Голос. Такой знакомый… Полянка, освещённая лунным светом. Уже не слышно сзади хищника, жаждущего крови и плоти. Сидишь, запускаешь руки в прохладную траву, чуть зарываешь пальцы и млеешь от умиротворения. Кажется, возвращается все на круги своя, но глаза расширяются. Первое, что приходит — это отвращение. Хмурятся брови, чуть морщится нос, приподнимается верхняя губа. Река из крови льется на траву, сотканную из лунного света. Срываешься с места, глаза готовы выпрыгнуть из орбит. Лицо стремительно бледнеет, как у мертвеца. Глаза прикованы лишь к одному телу, которое находится посреди поляны. Падаешь, ноги подкашиваются, а губы раскрываются в немом крике. Дрожь вновь пробивает тело. Темный осадок на глазах заставляет потерять сознание от недостатка воздуха, но трясешь за плечи, касаешься холодного, бездыханного тела и кричишь, кричишь, кричишь. Истошно зовешь, горькие слезы катятся по щекам, смешиваясь с кровью, похожей на вино. «Джейк… Джейк… Джейк…» — шепчут ветра. Немой крик продолжается. «Сонхун… Сонхун… Проснись, прошу… Умоляю!» Взгляд напуганный бегает по бледности родного лица, а рука, дрожащая от холода и слез, дотрагивается до щеки… Такой холодной, отданной смерти. А рядом сердце лежит в крови, уже темнеющее и не борющееся за жизнь… А в груди мертвого тела дыра… Такая глубокая и страшная… Тут же лежит и второе сердце, но еще теплое, клокочущее, бьющееся и так отважно сражающееся со смертью… А Сонхун мертв… Лежит, молча внимая кровавой песни смерти. * * * -Я ума не приложу, что с ним произошло, — парень сложил руки на груди, взглянув на офицера с каштановыми волосами, что стоял напротив него и каждое слово Пака записывал в блокнот, с рисунком радужного единорога на обложке. -Все было нормально. Джейк пришел ко мне, как мы и планировали. Предупредил своих родных. Мы сели смотреть фильм… — молодой человек запнулся, сведя темные брови к переносице и сморщив нос. Дрожаще выдыхая и пытаясь себя ободрить ритмичным постукиванием пальцев по руке, парень с родинкой на носу взглянул в сторону двери в свою квартиру, которая была распахнута настежь. В проходе виднелись сапоги Шима, в которых он приковылял в холодную погоду к другу. -Может, Вам дать воды? -подал голос защитник правопорядка, склонив голову в бок, подобно ребенку, и протянул бутылку минералки старшему. На вид пареньку было около девятнадцати. Возможно, он стажируется, кто знает. Глаза мальчика были еще так ясны, что не хотелось его пугать страстями и ужасами этого мира. -Да, спасибо большое, -Сонхун с хрипом в голосе принял бутылку и сделал освежающий глоток. Утерев губы рукой, он вернулся к своему рассказу. Взгляд Пака выражал лишь какой-то кратковременный страх, а еще что-то такое, что было неподвластно разгадать никому. -В общем, все шло гладко, совершенно обычно. Ничего не предвещало беды, как свет внезапно выключился. Мы смотрели фильм, я уже сказал ранее. Джейк достаточно пугливый малый, я сделал большую ошибку, что оставил его одного в комнате… Но я не предполагал, что все так может обернуться. — Парень с алыми прядями волос оперся о решетку лестничной клетки. Запах мокрой и прогнившей штукатурки бил в нос, заставляя скривиться брезгливо. -Я посчитал, что кто-то из школьников балуется с рубильником, вышел проверить. Но дело, видимо, было не в этом. Вернувшись в квартиру, я обнаружил, что он испарился из гостиной и направился его искать по дому, — Пак глядел в стену, через пространство, и не смотрел вниз… На лестницу. Туда, где лежал Джэюн. Тело обмякшего парня, над которым маячили мужчины в синеватой форме Скорой помощи. -Продолжайте. На это лишь последовал кивок, а молодой человек продолжил: -Я направился в свою комнату, услышал какие-то шорохи в ней. Я тут же направился туда, там увидел Джейка. Уже хотел его спросить, почему он ушел из гостиной… Но… как он меня увидел, то его взгляд дрожащим стал. Он закричал. Я даже сообразить ничего не смог, как он в меня стол кинул. Да еще так сильно, что я до сих пор чувствую, как головой ударился о стену, пытаясь увернуться от табуретки…- Пострадавший задрал голову к верху, взглянув на отваливающуюся по кусочкам штукатурку. -Может, Вам лучше показать голову врачам? — паренек вдернул указательный палец вверх, как подобает умникам, но собеседник отплатил ему легкой ухмылкой. -Не стоит. Мне главное, чтобы с ним все было хорошо… Еще и соседку перепугал. -Да, мы знаем, мы уже допрашиваем ее. Как он оказался без сознания на лестничной клетке? Сонхун молча взглянул на офицера, уже ничего не говоря. Но через секунду холодно выдавил: -Самооборона. Я не хочу об этом говорить. Можете спросить у соседки, я хочу покурить. — Покачал обреченно головой парень, чуть сузив глаза. Темп его речи был очень медленным, но выглядел он через чур спокойно. -Монстр! Хватайте его! Отпустите меня! Крики раздаются за спиной старшего, входившего в квартиру. Уже через мгновение послышался крик соседки, которая стояла на лестничной площадке и давала показанию офицеру полиции. Пак поворачивается, взглянув на Шима. Этот взгляд направлен прямо на него, дрожащие пальцы младшего сжимаются в кулаки, а на скулах играют жевалки. По взгляду Джейка было понятно, что он одновременно боялся и был готов наброситься на парня. -Т-ты… Т-ты…монстр! Сонхун лежит мертвый в квартире! Это не Сонхун! Нет, это не он! —-истошные крики внутренней боли и страха разлетаются по лестничной площадке. Шим расталкивает врачей, словно ненужный мусор, препятствие, отталкивает носилки, на которые его хотели положить. Тёмная кровь покрылась корочкой на затылке и запачкала русые кудри юноши, а зелёные глаза пылали яростью, гневом и болью. Он видел. Видел этого монстра своими глазами, который сейчас нагло прячется за лицом его друга… лучшего друга… Через секунду его пробивает током, а перед глазами стеклянные очи Пака, которые смотрят в никуда. Кровавая лужа, похожая на выдержанное вино, а в груди… зияет огромная дыра. Он не видел, но знал… Сердца там нет. И его выгрызла та самая тварь, что стоит перед ним на лестничной клетке и держится за ручку входной двери квартиры Сонхуна. Его Сонхуна. Сонхуна, который лежит мертвый под кроватью в луже крови, без сердца. —Джейк, что ты несешь -… —Лицо старшего исказилось недоумением, а уста расплылись в нервной усмешке. Уголки рта нервно подрагивали, а глаза парня смотрели вперед. —Джейк-и, я не понимаю… Тише, успокойся, умоляю тебя, —Молодой человек неспешно отошёл от входной двери, взявшись рукой за облезлые перила лестничной клетки, и начал спускаться. «Он меня испытывает. Движется, будто хитрый лис. Это не Сонхун. Нет. Это не может быть он.» Дрожащие брови, сведенные к переносице, скачут беспокойно, а губы, искаженные в грубом оскале, сжавшиеся, что-то неразборчивое шепчут. Молодой человек напротив отступает шаг назад, смотря в гневные глаза Джейка. -Монстр. Пак выставляет руку вперед, смотря в сторону врачей, одними глазами говоря им, что не стоит вмешиваться. Через пару мгновений тут же обращает внимание на парня, гневного, но такого потерянного. Сонхун вернулся в прежнее положение, выдавив из себя слабую улыбку, а затем ту самую руку протягивает в сторону Шима, продолжая печально приподнимать уголки губ. Темные брови его опускаются. — Джейк-и, тише… послушай меня. Темные глаза с несчастьем блестят… А губы юноши что-то тихонько шепчут, убаюкивая. Осторожно ступает вперед, а младший смотрит на него, на его руку, которая похожа на единственное спасение. Джэюн упускает момент, когда на его глазах появляются слезы. Он смотрит на Пака, пятясь еле-еле назад, а сам дрожит, сжимается где-то там, внутри себя. Сердце съеживается под этими глазами, которые такие родные и нежные. Губы уже не изображают оскал, лишь дрожат в немом крике. — Ночь крадется по стеклу, — Теплый голос пробивает сердце. Строчки, ставшие успокоительными для малыша Джейка. Кулак, прошибаемый испугом, медленно разжимается, а рука, холодная и ослабшая, падает безжизненно, повиснув вдоль тела. В горле стоит горький комок, а перед глазами все те же холодные глаза Сонхуна, лежавшего под кроватью. Он не хочет, не может верить в происходящее. — Вот уже и на полу, — продолжает вбиваться в сознание колыбельная, а Джейк опускает глаза, уже совершенно красные, вниз. Видит перед собой серый, холодный бетон лестницы, которую уже давно не убирали. -Отдохнет, достанет сон, — напевает тихий голос. Поднимает взгляд, ища родные глаза. Вновь в глазах отпечатываются бессильная боль, практически мертвый гнев. Гнев боящийся, словно маленький зашуганный кролик. Младший смотрит на протянутую руку перед собой, а разум не знает, куда кидаться. Либо бежать куда подальше, либо поддаться теплу родных глаз, тела, что так рядом… -Будет очень сладким он. «тук-тук. Джейк, впусти меня. Джейк… Это же я, твой Сонхун.» -Баю-баю-баю-бай, — разносится над самым ухом русокудрого. Парень вскидывает голову, уже не сдерживая накопившиеся слезы. Они начинают течь ручьями, а немой, жалостливый крик так и запечатлелся на его губах. Взгляд мутнеет, из-за слез ничего не видно. Только чувствуется рядом дыхание Пака. — Спи мой ангел, — добивают его эти слова. Через пелену слез еле виднеется силуэт родного человека, его рука, все еще ожидающе протянутая, ждущая ответного шага от Джейка. Шим терпеливо смотрит в его глаза, хочет довериться. Может, это ему только приснилось? Вот же Сонхун, такой родной и теплый… Поет любимую детскую колыбельную зеленоглазого. Такой настоящий, совсем слабо улыбающийся… -Засыпай. — наконец подает свой голос Джейк, преданно смотря на старшего. Бордовая резинка на руке Пака отчетливо отпечатывается в его сознании. Голос Шима дрожащий, а движения руки изнеможенные, медленные. Он тянется к ладони парня, что так рядом. А тот все улыбается, чуть шире, но печально. -Джейк-и…- зовет старший малыша с глазами-изумрудами. В ответ выдавливается ответная улыбка. Пальцы соприкасаются. Джэюна прошибает удар. «Я тебе открою смерти верной дверцу.» Новый удар прошиб сердце, а Шим в испуге отпрянул назад, силком оттянув свою руку к себе. Его глаза в испуге расширились, а темные зрачки уменьшились, дрожа. Он смотрел уже не на Сонхуна, а на стену позади него. На ней отпечаталась тень кривого существа с горбом, с которого стекала какая-то субстанция. Стояло оно на четырех ногах. Конечности были вывернуты, имели совершенно неестественную форму. Кривые клыки тени потрескивали и подрагивали зловеще. Только через пару-тройку секунд Джейк понял, что это было то самое существо, которое набросилось на него в квартире. Хвост тени был настолько длинным и толстым, что им было легко задушить любого… Страх засуетился в теле парня новой змейкой, а разум кричал лишь одно: БЕГИ. БЕГИ. БЕГИ! Но что-то его парализовало. Он не мог сдвинуться с места. Его ноги словно прилипли к этому несчастному холодному бетону лестничной клетки. Только сейчас он понял, что время остановилось. Все вокруг было в темных тонах. Это было сравнимо с черно-белым фильмом 70-х годов. В сердце поселилась еще большая тревога, тугой узел стянулся в районе живота. Мышцы будто чем-то накачали, а взгляд был прикован к таинственному и кровожадному существу, что смотрело на него. Хоть это и была тень, но парень отчетливо чувствовал взгляд голодного чудовища, который был направлен прямо на его грудь. Сердце скакало сумасшедше внутри, казалось, улетит сейчас или выпрыгнет из груди, оказавшись прямо в пасти этого ужаса на четвереньках. Красные огни, вспыхнувшие взамен глаз, впивались в его душу, разрывали ее на куски. Сверкающие глаза себе словно путь расчищали к главной добыче- сердцу, клокочущему от холодного ужаса, от которого струился пот, и глаза нервно пульсировали. Джейку казалось, что он уже давно мертв. Будто эти вещи с ним уже раньше происходили, а весь этот ужас стал неотъемлемой частью его жизни за столь короткие секунды. Из раздумий он выплыл благодаря скользкому, холодному и отвратительному ощущению, скопившемуся вокруг его ступней. Взглянув вниз, он закричал, но горло не подчинялось. Были слышны только жалкие, удушливые хрипы, а руки Шима автоматически ухватились за шею. Что-то ему мешало в горле, не позволяло более дышать. Губы его все еще были искажены в немом крике, а сухой, давящий кашель разлетелся по серой лестничной площадке, где души ни единой не было. Он уже не чувствовал сумасшедшего биения сердца. Младший чувствовал лишь недостаток воздуха, лёгкие не хотели внимать его мольбам, а камень в горле застрял мертвым грузом. Скривившись, он все же взглянул вниз, где его ноги оплетала черная и склизкая субстанция. Соприкосновение с этой отвратительной слизью, напоминавшую по запаху сероводород, вызывало мурашки по всему телу. Через пару секунд кашель прекратился, тошнота подступила к горлу Джэюна. Послышался последний сухой всхлип, смешанный с отрывистым хрипением, а то, что мешало дышать наконец-то оказалось в трясущихся ладонях парня. Он даже не заметил того, что пугающая тень с красными огнями вместо глаз, пропала. Оклемавшись от слез, скопившихся в его глазах, и утерев их рукавом белой рубашки, Шим взглянул на свои руки. Его глаза расширились по новой от ужаса, холодного страха. Руки начали трястись в бешеном темпе, а по рукам разливалось тепло. Капли крови падали на темный бетон, а зеленые глаза, полные паники, не могли сфокусироваться на кошмаре, находившемся в его руках. В его холодных ладонях, которые наполнялись теплом, лежала его собственная смерть — сердце, все еще бьющееся так отчаянно, сжимающееся и истекающее кровью. Вырванное варварским способом, ещё живое, но теряющее надежду, оно теплилось в руках Джэюна, что уже были в крови вдоль и поперек. Горькие капли слез соприкоснулись с кровью, сразу же смешавшись с ней, а рука Шима впилась, схватила руками белую рубашку в районе груди, тут же окрашивая ее в алый. НЕТ! И тут он вздернул голову, ощущая взгляды животные, направленные на его руки. Они пришли за ним. За его сердцем. За истекающим сердцем в его холодных руках. Последнее, что он видел -это алые огни на уровне своих же глаз, а также кровавые, кривые клыки рядом со своими руками. * * * Молодой человек попятился, тяжело дыша. Его рука была сжата в кулак, но внезапно он почувствовал что-то холодное… очень холодное в своей руке. Шим вздрогнул, а сердце ушло в пятки. Интуиция парня не подсказывала ничего хорошего. «Это засада… Засада, Джейк… нет…» —твердил ему внутренний голос, а сам Джэюн стоял как каменная статуя и смотрел на свою ладонь, в которой был зажат пистолет из холодного и тёмного железа. —Хватайте его! —Выкрикнул мужской голос откуда-то снизу, а юноша и понять ничего не успел, как его руки крепко схватили и словно прутьями скрутили. Невыносимая боль парализовала тело, а дыхание сперло. Он увидел перед своими глазами стеклянную бутылочку с мутной жидкостью, а через секунду резкий запах ударил в его ноздри, заставляя начать задыхаться и терять сознание. Сонхун молча смотрел на это, вцепившись в перила своими ногтями. Джейк закричал, смотря, на него. Истошные крики и вопли лились с его уст, а парень пытался укусить руки врачей, которые скрутили его всем, чем было можно. Зрение Джэюна начало плыть, а извивающееся тело пыталось выбраться и освободиться, сбежать отсюда подальше и забыть, словно это был самый страшный сон в его жизни. Живот кольнуло, заставив Шима сгорбиться, а впоследствии согнуться по полам. Рук он уже не чувствовал, лишь жжение, такое мерзкое, сковывало его действия, а ноги онемели. Он их не ощушал. —Слишком долго держится. —донесся тот же голос издали, когда младший чертыхался в руках врачей из последних сил. * * * — Все для тебя, мой милый друг. — Ради всего святого, заткнись. — раздался шипящий голос в темноте, а через секунду в подвальном помещении зажегся свет от трех свечей в золоченом подсвечнике, что был плотно зажат в руках молодого парня с волосами легкого бордового оттенка. Подвал представлял из себя просторное помещение с деревянным столом посреди, уже почти разваливающимся от количества документации на нем. По всему периметру стояли шкафы, заполненные схожими бумажонками, а также пробирками, колбочками и пакетиками из-под разных препаратов. На такие речи послышался приглушенный смешок. — Разве вампиры верят в Святых? Вот уж удивил, — грубый голос прыснул от нового наплыва смеха, чем вызвал приглушенное рычание со стороны спутника. — Я не ручаюсь за себя. Эта свечка может быть сейчас применена совершенно не по назначению, понимаешь? Поэтому советую тебе заткнуть свою вонючую пасть, из которой так и несет тухляком и сероводородом. — Рассвирепел молодой вампир, стреляя в гостя своими серыми глазами, которые на секунду стали алыми. Он резко развернулся, убрав свободную руку в белый халат, и одним движением скинул все бумаги со стола. Они разлетелись по полу, даже послышалось, что разбилось нечто стеклянное. — Чонвон, ты такой грубый. Перестань грубить мне. То, что ты находишься выше меня по социальной лестнице, не значит, что ты в открытую можешь мне дерзить. -Тогда я могу дерзить в закрытую? — Наглец расхохотался, увидев кислую мину напротив. Изящно увильнув от испепеляющего взора, он присел на стол.Молодой и веселый взгляд тут же улетучился, уступив место сосредоточенности в серых, стеклянных глазах юноши. -Как ты вообще умудрился сделать так, чтобы тебя засек какой-то пацан? Объясни мне, а? — недовольные возгласы полились из уст парня в белом халате. -Безмозглые звери. Правильно вас кличут тупоголовыми в загробном. Ни ума, ни хитрости. Взгляд хищника, что стоял в облике молодого человека с родинкой, молча потупился, будто его отчитывала мамочка. Цыкнув, он опустился на одно колено, соприкасаясь с холодным бетоном подвала. Его глаза смотрели на черную точку на полу, оставленную, видимо, чернилами. Правая рука ушла за спину, а вторая ладонь оказалась на груди. -Прошу простить меня, лорд Ян Чонвон. Я Вас подвел сегодня и полностью готов понести любое наказание, — прогремели эти слова. Четко, без всяких эмоций, точно слуга перед правителем изливает душу о своих грехах и проступках. -И поменьше самонадеянности во взгляде, Румпель. Начинаешь раздражать своим отвратным поведением. Кто тебе мешал все сделать тихо? Теперь мне придется делать все, чтобы этот парень молчал и медленно подыхал здесь. Хорошо, что мой отец это предусмотрел и впихнул меня в эту отвратную психушку, — Чонвон покрутил в правой руке красный дротик (они были разбросаны по всему столу), прицелился, зажмурив правый глаз. Чуть помедлив и поставив руку в правильное положение, он замахнулся и бросил его в мишень для игры в дартс, уже совершенно потрепанную, потерявшую яркие краски от длительного времени. «Копье» попало чуть левее центра, отчего Ян скривился недовольно, но тут же вернулся глазами к непутевому зверю. Второй капался в сумке, повешенной через плечо. Лишь мгновенье спустя он вытащил папки, пару пакетиков с алой жидкостью, а также коробочку средних размеров, плотно закрытую. -Зачем тебе это, Чонвон? Ладно кровь, я бы все понял, но это? Ты просто отнял у меня еду, — Покачал головой гость «лорда», выжидающе смотря на вампира, который принялся рассматривать «свое добро». -Заткнись, — Лишь бросил раздраженно Ян, откладывая темные папки с документацией в сторону. Одна даже на пол свалилась, но парень даже бровью не повел. С восхищенным видом он взял пакетики, наполненные алой жидкостью. -Как давно я не пил человеческую кровушку… Я даже забыл ее вкус. Молодые глаза завороженно следили за переливающейся кровью в прозрачных пакетиках, предназначенных для переливания крови. -Твоя работа закончена. Можешь идти, — Чонвон отложил пакетики на край стола, наклонив голову в бок. -И впредь, делай все тихо. Выбрал жертву- сожри, а не отпускай, чтобы сын твоего хозяина это расхлебывал. Красные глаза дьявольски сверкнули напротив Чонвона, выражая и покорность, и враждебность одновременно. Последовал медленный и затруднительный кивок со стороны парня с родинкой. Отступив шаг назад, гость скрылся в темноте, затем послышалась череда приглушенных шагов по бетонному полу, хлопок массивной двери. Через пару секунд шаги отдалились на безопасное расстояние, а молодой вампир спрыгнул со стола, отряхивая белоснежный халат от пыли. Бросив пакетики на стол, он взял одной рукой парочку пробирок и колбочек и поставил их рядом с шкатулкой, принесенной вместе с кровавым соком. -Чонвон, неужели ты хочешь нарушить закон и выпить человеческую кровь? — Глаза тени, материализовавшейся подле стола, сверкнули тем же алым оттенком, как и у всех загробных. На свет вышел парень с черными волосами цвета вороного крыла, а также с зелеными прядями по бокам. -Хисын, неужели ты действительно думал, что я буду идти против законов своего же отца? Я на идиота похож, по-твоему? -Тогда для чего тебе кровь, вампиреныш? — поинтересовался изумленно Ли Хисын, усевшийся на скрипучий стул около стола и закидывая на него ноги. По внешнему виду сапог молодого человека было ясно, что побывал он не в самом радужном месте. Массивные черные сапоги с завязками были запачканы грязью и илом, отвратительно пахнущими. Серые глаза с отливом фиолетового встретились с совершенно серыми глазами вампира напротив. -Я хочу проверить одну теорию. Мне кажется, что они хотят меня отравить. Захотелось проверить, есть ли в этой крови подмешенный яд. Из-за этого я сказал Румпелю, что собираюсь пить ее. Парень с зелеными прядями поперхнулся остывшим кофе, которое откапал неизвестно где. -Отравить? Какой нормальный Спарактикош будет травить сына своего хозяина? Это же безумие. -Тогда ты тоже безумец. -То, что я стал отступником, это не значит, что я сумасшедший! Тем более, ты сам меня заставил участвовать в своих опытах. — Хисын с возмущением во взгляде поставил кружку на стол. -Мог бы меня поблагодарить. Теперь ты почти как обычный человек. Питаешься обычной едой. — Гордо высказался Чонвон, вскидывая подбородок. -Ключевое слово «почти», Ян. Я все равно обращаюсь в свой настоящий облик, в этого монстра, пожирающего сердца людей, и вынужден раз в две недели пить заменители крови, а также раз в два месяца закидываться твоими таблетками, имитирующими по составу строение ткани сердца. — Без всякого энтузиазма пробурчал Ли, устало закрывая глаза, когда очи вампиреныша сверкнули с какой-то долью стыдливости. -Прости. -Не извиняйся. Пока это все, что ты можешь сделать. Я благодарен тебе и за это. Вернемся к главному вопросу. Почему ты так уверен, что Румпель хочет тебя отравить? — задал вопрос Ли, следя за парнем, который принялся ходить кругами. — Я это знаю наверняка. Я чувствую это. И это выступление с их стороны, что было ранее… Я не понимаю, почему отец разрешил им охотиться на людей. Раньше это было под запретом, а теперь… Отец подвергает риску совершенно все, что у нас есть. — выдохнул устало Чонвон, а затем почувствовал плед, укрывающий его плечи. Хисын стоял позади и смотрел в пол. -Мы справимся, Чонвон. Обещаю тебе. Сделаем все, чтобы предотвратить ужасное… Независимо от средств…- Прозвучал в ответ приглушенный голос. Взгляд «отступника» потянулся к коробочке, что стояла на столе. -Обещаю. * * * — Я же сказал, что видел это! Почему вы мне не верите?! Почему никто не верит мне?! — испуганные глаза парня бегают по людям в белых халатах, что стоят около него. Они его словно не слышат, разговаривают о чем-то своем, размахивая руками, когда Джейк кричит и просит о помощи. -Послушайте меня! Там монстр! Он сожрал его! Сожрал сердце моего Сонхуна! — дико ревет Шим, а врачи вскоре превращаются в одну кашу перед глазами из-за нового потока горячих слез. -Вы не понимаете! Послушайте меня! Умоляю вас! — Голос дрожит, вибрирует подобно телефону, хрипит. Он почти сел, но Джэюн не оставляет попыток докричаться до людей. Голова его метается из стороны в сторону, как и взгляд, а сам юноша горбится. Пожирающая боль, страх и непонимание мозгом происходящего уничтожают все мысли. Здравый рассудок неминуемо угасает. Остается только пустой, обезумевший крик. Перед глазами вновь картинка этого монстра, который готов прокусить ему глотку. Красные глаза, пожирающие, следящие за каждым движением. Как я мог… Как я мог поверить этому существу?! Как я мог поверить, что это настоящий Сонхун?! Обезумевший взгляд трясется. Растрепанные волосы, похожие на солому, встали дыбом. Последние жизненные соки угасают, а парню становится тяжело дышать. Серые, ободранные, угнетающие стены палаты, кажется, сужаются, подобно компьютерным играм с прохождение препятствий, где стены чуть ли не душат главного игрока. Джэюну кажется, что главный герой он, что ним сейчас наблюдает множество камер, а он лишь средство развлечения, игрушка для человечества. Что он совсем маленькая пешка на шахматном столе. Пешка в чьей-то очень жестокой игре, расходный материал, обречённый на многовековые страдания и дикую боль, которая разрывает его тело на мелкие кусочки. Лицо, уже без того бледное, начинает еще более походить на мертвеца. Взгляд, наполненный слезами, различает бордовую макушку, которая выходит вперед, вставая впереди всех людей в белых халатах. Он им что-то говорит, махает рукой и объясняет. Только Джейк ничего не слышит. В ушах застрял монотонный писк, от которого уже тошнит. Как бы Шим не пытался напрячь свой слух, все плыло. Голова кружилась сильнее, а он снова что-то начал кричать, беспомощно биться в руках врачей. На стене парень снова увидел ту самую тень. Сверкая глазами, она смотрела прямиком в его душу. В его сердце… Везде смердило сероводородом… Этот запах душил и уничтожал кислород, прожигал легкие. * * * Джэюн смотрел рассеянно на стену палаты. Смотрел в одну точку, не отводя взгляда и беззвучно двигая губами. -Сонхун… Это спасительное имя, которое помогало ему окончательно не сойти с ума. Родное слово, веющее теплым ветерком, а также пирожками и кексами… Рассеянная улыбка, выдавленная из недр сознания, отразилась на его искусанных до боли губах. Окно с шумом распахнулось, впуская кислород в серое помещение. Шим вырвался из состояния бреда и сел на постели, смотря изумленно на свои кисти рук, которые были свободны от завязок, приковывающих до этого его к постели. Скрипучая, старая койка отдала металлическим лязгом, а Джейк в шоке уставился на окно, сжав в руках грязную простыню. Рот приоткрылся, а дыхание молодого человека участилось. Во рту через секунду почувствовалась сухость. Мышцы сковало прямо как тогда, когда он увидел эти страшные глаза в зеркале, в квартире Пака. В коридоре послышался лязг, а затем звук разбитого стекла, режущий слух. Хоть мышцы и были похожи на негнущееся бревно, но испуганный парень нашел в себе силы встать, дрожа и сохраняя шаткое равновесие. Ветер с улицы устрашающе свистел, зловеще напевая какую-то песню. Джэюн явно слышал какие-то слова, совсем невнятные поначалу. Через пару секунд они стали слышнее. Нарастало и режущее, гнетущее чувство внизу живота. От него выть хотелось, царапать стены и кричать. Настороженный взгляд молодого парня, направленный на открытую форточку, мечется из стороны в сторону, а он хватает себя за запястья, нервно сглатывая и съеживаясь. Внезапный лязг в коридоре повторяется, привлекая внимание парня. Джейк резко поворачивает голову, учащённо дыша. Ночь крадется по стеклу… Заклинающий голос проникает в сознание, а Шим в испуге смотрит на окно, различая знакомые слова. Тело обдает новым потоком дрожи, а тянущая тошнота подступает к горлу. Это сон… Он всего лишь спит… Сейчас он проснется и все будет хорошо… Да?..

Беги.

Беги, Джейк.

Беги, чёрт тебя возьми!

Парнишка вскакивает с кровати. Голова отдает пульсацией, а весь мир вокруг него вибрирует. Он слышит только свое учащенное дыхание. Видит сужающиеся стены палаты. Ноги сами несут его к выходу, а палата кажется бесконечной… Дверь удаляется от него, когда он протягивает к ней ослабшую и онемевшую руку. Деревянные ноги, будто покрытые толстым слоем железа, не слушаются, пытаются достичь выхода, но его держат, приковывают невидимыми цепями к этой койке. Это место — его тюрьма. Крик, полный боли выскакивает из его груди, когда его щиколотки оплетает что-то склизкое, холодное. Шим уже знаком с этим существом, знает, что это и зачем оно здесь. Только вместе с плотным сжатием языка вокруг ступни он чувствует и давящее чувство в районе сердца. Эта тварь поет песню для сердца, убаюкивает его и приглашает к себе. Поет колыбельную, снова знакомую, а мотив песни подхватывает зловещий ветер, исполняя ласкающую мелодию.

Тебе некуда бежать, Джейк-и. Будь хорошим мальчиком.

Голос соткан из множества звуков. Он точно не принадлежит человеку. Это существо из дебрей ада.

Ты сделаешь только хуже себе.

«Пленник» стойко стискивает свои челюсти, скрипя зубами. Он вытягивает шею, нервно дыша и бегая ошалелыми глазами по палате, пытаясь найти хоть какую-то надежду на спасение. Стены сужаются, хотят задушить его, а противный язык беспрепятственно путешествует по его телу, скользя по спине и достигая шеи. Отвратное, мерзкое существо оставляет после себя сгустки слизи, пачкающие белую одежду для пациентов психиатрической больницы.

Ты действительно думаешь, что сможешь выбраться?

Парень ощущает, как длинный язык оплетает его шею, а Шим заглатывает последний поток воздуха, повисая безвольно в хватке хищника. Ощущает, что его поднимают над полом. Чувствует отвратительный запах, вызывающий рвотный порыв. А затем резво поворачивается, пытаясь взять власть над своими же ногами, и заносит острое лезвие, сверкающее в лучах солнца, над языком хищника. Разрезает его и падает на пол, ощущая острую боль в районе копчика. В эту же секунду он слышит отвратительный скулеж хищника, стонущего от боли. Рядом с частью отрезанного языка, достигающим в длину около двадцати сантиметров, образовалась лужа с чернильной жидкостью. Скулеж превратился в рев, наполненный яростью и болью, а Джэюн вздрогнул, включаясь в реальность после падения. Беги. Шим, оглядываясь спешно назад, поднимается с пола и мчится со всех ног вперед, почти не чувствуя ног. Беспокойное сердце забилось в бешеном ритме, а Джейк просто бежал, не разбирая дороги. Он преодолел порог своего заточения, нервно кашляя и держась за горло, и взглянул в сторону коридоров, разделенных стеной. Думать долго не пришлось, уже через минуту до его ушей дошли шорохи, раздающиеся из глубины палаты. Хищник находил в себе силы подняться, а язык отрастал, заменяя отрезанный. В свою руку Джэюн успел подобрать ножницы, которыми распорол язык выходца из подземного. Парень ринулся в первый попавшийся коридор, такой же серый, душный, как и все в этой чертовой больнице для психов. Он цеплялся за выступы стен, чтобы быстрее повернуть в новый коридор. Сердечный ритм уже жег горло, а бежать становилось невозможно. Ноги все чаще стали подкашиваться из-за быстрого и продолжительного бега. Скользкий пол, видимо, недавно помытый, еще больше усугублял ситуацию. Приходилось держать равновесие даже тогда, когда твои ноги разъезжались в стороны, и продолжать движение с бешеной скоростью вперед, несмотря на все препятствия. А хищный ублюдок, окончательно восстановившийся, ринулся за своей жертвой, словно просчитывая каждый шаг человека. Стоило парню завернуть в очередной коридор, то монстр, смердящий и вонючий, без труда изменял свой путь, наступая на пятки Джейку. Он чувствовал дыхание бешеной твари за своей спиной. Нервно сглотнул, когда на пути показалось препятствие из каталок, к которым привязывали неуравновешенных и буйных. Шим стиснул челюсти, краем глаза подмечая движение лап монстра позади себя. Пытаясь сконцентрироваться на своей цели и рассчитать все погрешности прыжка, он схватился за край каталки, направив свое туловище вперед и, перевернувшись в воздухе, парень ногами опрокинул ее прямо на хищника, который был готов зацепиться за его ноги своим вонючим языком. Грохотание и шум железяк, истошный и яростный крик уродливого создания оказались позади, а Джейк продолжил свой путь вперед. На секунду остановившись и хватаясь за грудную клетку, из которой чуть не выскакивало сердце, молодой человек спешно пробежался глазами по окнам, которые были обставлены железными решетками. Коридоры казались бесконечными, а Джэюну теперь казалось, что это ловушка, напоминавшая собой лабиринт Минотавра из древнегреческой мифологии. Холодный пот струился по его шее, а сзади начали доноситься шорохи. Испуганный юноша из последних сил заставил себя двигаться, а негнущиеся ноги опять понеслись вперед. Его пальцы плотно сжимали острые ножницы. Делая последний поворот, Шим прижался к стене, горбясь и отхаркиваясь кровью. Дрожащими глазами он смотрел вниз, на пол, куда и упали первые алые пятна. А хищник все наступал. Он совсем рядом. Это существо чувствует его страх, смакует на языке и наслаждается беспомощностью жертвы. Хватаясь рукой о стену, отдающую только злым холодом, Джэюн поднимает уставшие и обреченные глаза на окна. С улицы, в этот холод больницы, проникают лучи солнца. Какие-то жалкие частички света… Последние силы он прилагает для того, чтобы добрести до одного из окон, за которым толстая решетка, уже ржавая. Лучи солнца слепят, не дают сфокусировать взгляд. За окном кипит жизнь… Такая далекая для Шима, заточенного в этой тюрьме. Сухие губы испачканы сгустками крови. Он уже не слышит монстра позади, хоть и знает, что эта тварь здесь. Она стоит сзади него и дышит в спину, но почему-то не нападает. Хищник ждет чего-то, а парень наслаждается своими последними минутами здравого рассудка, который в скором времени потеряет навсегда. Джейк хочет запомнить лицо каждого человека за окном, хочет увидеть последние искорки жизни. Но взгляд останавливается на двух знакомых макушках. Лицо бледнеет, а тело по новой покрывается мурашками. -Так вот почему ты не нападаешь… Так вот почему… Значит… Я просто бегаю от своего сознания… Значит… — Губы Шима раскрываются в немом крике, а челюсти оказываются плотно сжаты. Руки цепляются за волосы, начинают сильно их сжимать и оттягивать. В груди что-то сворачивается удушливым, больным комочком. По холодным, бледным, словно мел, щекам скатываются новым градом горячие слезы. Тело парня трясется в припадке, а мозг отказывается воспринимать все происходящее. Весь мир кружится вокруг него, пульсирует, а он сжимает белую рубашку в области груди, хочет разорвать ее. -Сожри! Сожри его! Я не хочу больше оставаться в этом мире! Я не хочу! — Истошный крик срывается с его губ. С ним вылетает боль, испепеляющая все внутри несчастного. Он захлебывается в своих собственных слезах. Глотает их, а в горле образовывается соленый комок, не дающий сделать вздох. Ему словно вновь перекрывают воздух, теперь и ноги колотит в истерике. Горбится, сжимается, кричит и отрицательно качает головой. -Нет! Нет! Нет! В эту же секунду теплая рука ложится на его плечо, и Шим замирает, даже перестает плакать, стоя горбом, смотря на мир с распахнутыми глазами и пытаясь разлепить мокрые от слез ресницы. Джэюн поднимает опасливо взгляд, а теплая ладонь перемещается на его щеку, оглаживая худые и бледные скулы парня. Теплые карие глаза, смотрящие со всей нежностью на Джейка, улыбаются, а губы молодого человека напротив растягиваются, приподнимаются уголки губ. Смотрят мило, а Шим стучит зубами от слез, все еще захлебывается в них, но менее интенсивно. Они как братья... Их связь священная ещё с детства. -С…Сонхун… — С болью, сомнением и печалью проговаривает он еле шевеля губами, а затем поворачивает голову туда, куда были устремлены глаза стоявшего рядом. Опять две знакомые макушки. Шатен, по имени Пак Сонхун, и блондин с черной макушкой, Ким Сону, шедшие рядышком, смеющиеся и подкалывающие друг друга. Оба одетые в джинсы и белые футболки. Только у Кима на одежде изображена белая альпака с голубым шариком. Их смех звенит в ушах зеленоглазого юноши, а пальцы стискиваются в кулаки, царапают подоконник. -Сону! Нет! Сону! — Кричит Джейк, бьет окно кулаками, хоть и понимает, что его не услышат… Никто его не услышит за стенами этой больницы… Слез уже не остается, голос сел. Он пытается открыть окно, ломает замок ножницами, но все старания его тщетны. Парень видит собственными глазами, как ненастоящий Сонхун уводит Сону. Видит это, но ничего не может сделать. Может только кричать, долбиться в окно, надеясь, что его услышат и увидят. Последнее, что он видел — это красные глаза хищника в обличие близкого друга, который повернулся назад и взглянул прямо на Шима, подмигнув зловеще тому. Последнее, что он слышал — это крики врачей сзади: « Кто оставил палату открытой?!»