Испытание Олимпом

Тутберидзе, почти никогда не следившая за ученицами вне тренировок, удивлённо взглянула на Соколовскую, когда та с ехидной ухмылкой села к ней за стол. Марк и Саша тем временем смущённо переглянулись и отправились накладывать себе ужин. И только сейчас Этери заметила, что ребят связывает нечто большее, чем просто дружба. Или ей показалось? - А что происходит? - спросила наконец она. - я что-то упустила? - А вы не в курсе? - удивлённо спросила Соколовская, всё так же хитро улыбаясь и оборачиваясь на Марка. Тот поймал её пристальный взгляд и поспешил за Сашей, которая специально выбрала стол подальше, дабы не попадаться на глаза тренерам и избежать неловких ситуаций. Соколовская усмехнулась и добавила: - по Марку же видно, что ему Саша нравится. Тутберидзе вопросительно посмотрела на тренера Кондратюка, удивлённо вскидывая брови. Светлана Владимировна продолжила: - Он за неё так переживает, - вздохнула она, умиляясь, и продолжила: - Марк Сашу очень поддержал, когда её в командник не взяли. На лице Этери появилась едва заметная улыбка. Она прищурила глаза, внимательно слушая Соколовскую. - Они ещё и на рейс в Пекин чуть не опоздали. Булочки с изюмом, видите ли, покупали, - тренер закатила глаза, усмехнувшись, и сделала глоток чая. - Марк мне теперь вечно жалуется, что тут в столовой нет таких. А ещё Женя и Аня, вы это не замечали? - А они-то что? - проговорила Тутберидзе, прищуриваясь в ожидании новых сплетен. - Ой, - махнула рукой Соколовская. - Женя как на лёд выйдет, Анюта сразу сама не своя. Это невооружённым глазом видно. - А я всё не могла понять, что это у Аннушки тренировки через раз получаются, - протянула Этери, кивая головой. - остаётся только надеяться, что на прокатах им это только поможет. И знала бы Этери, что её мысль окажется пророческой. А может, она и знала. Вероятно, она всё чувствовала на подсознательном уровне. Как бы то ни было, на следующий день одиночницы выходили на лёд в боевом настроении, каждая готовилась показать сегодня свой максимум во что бы то ни стало. Внимание СМИ, естественно, было направлено на самую обсуждаемую спортсменку: Валиева, столкнувшаяся за последние несколько дней с хейтом, была в конце концов допущена до соревнований, и журналисты рвались получить её комментарий о происходящем. Трусова выехала на утреннюю тренировку первая и, на большой скорости проезжая разминочный круг, бросила олимпийку на тренеров и даже не заметила, что чуть не сшибла Глейхенгауза. Девушка сосредоточенно разогналась и исполнила чистый тройной аксель. Тутберидзе, внимательно следившая за спортсменкой, удовлетворённо кивнула. Буквально в следующую секунду Камила ответила тройным флипом, а после чисто исполнила сложнейшую дорожку шагов. Щербакова проверила коньки, которые она поменяла буквально несколько дней назад, покрутила стопой, удостоверившись, что ботинок удобно сидит на ноге. После уверенно поехала через весь каток и прыгнула каскад из тройных флипа и риттбергера. А Кондратюк наконец вышел на лёд без волнения: впереди лишь показательные выступления. Марк всю тренировку следил за фигуристками, которым сегодня предстояло выступать с короткой программой. В воздухе чувствовалось напряжение, которое снижали лишь шутки Соколовской. После удачных прокатов спортсмена на Олимпиаде она пребывала в прекрасном настроении. - Куда смотришь, Марк? - вкрадчиво спросила тренер, наблюдая за учеником. Кондратюк не спешил отвечать, всё наблюдая за очередной попыткой тройного акселя Саши: степ-аут, но уже через пару минут - чисто. В конце концов он осознал, что по ходу спалился, и покраснел от замешательства. Он смущённо глянул на Соколовскую, а после тихо усмехнулся и поехал отрабатывать четверной тулуп в каскаде с сальховом. Валиева тем временем штурмовала тройные и выезжала их без единой помарки. Парень восхищённо взглянул на фигуристку, которая буквально пару дней назад выглядела совершенно подавленной. По окончании тренировки Марк подъехал к Саше и, приобняв за плечо, шепнул на ухо: - Удачи сегодня. Я буду болеть, - он улыбнулся, на что Трусова, пытаясь отдышаться после порядка двенадцати попыток тройного акселя, кивнула и проговорила что-то неразборчивое. Выходя со льда, Кондратюк догнал Валиеву и произнёс: - Камила, ты молодец, - он обнял её за плечи, прижимая к себе. - Ты очень стойко держишься. Всё нормально? - Да, - пожала плечами Валиева, улыбаясь, - спасибо. Трусова шла немного позади и не верила своим глазам. Она знала, что Марк общительный и открытый человек, который просто не может оставить кого-то в трудной ситуации одного. Вот только ревность все равно кольнула в груди. Камила, казалось, специально стреляла глазками на Марка, всячески пыталась его потрогать за плечо, всем своим видом говоря, как ей нравится быть в объятьях парня. Кондратюк же продолжал мило улыбаться и смешить девушку. Трусова закатила глаза и отвернулась, пытаясь не обращать внимание на происходящее. Однако игнорировать не получалось. Парочка долго переговаривалась, и девушка то и дело заливалась смехом - от плохого настроения, обусловленного скандалом с допингом, не осталось и следа. Обняв Марка напоследок, Камила все же последовала в раздевалку. Саша, ставшая невольным свидетелем развернувшейся картины, пыталась сдерживать свои эмоции - стресс от скандала, заголовков новостей и первого старта на Олимпиаде давал о себе знать - нервы были ни к черту. Подвешенная ситуация с Марком тоже не помогала: то он всячески поддерживает, обнимает, смотрит так..ТАК. А то… девушка вновь взглянула на Кондратюка. Он заметил это и повернулся. - Саш, что-то случилось? - аккуратно протянул он, хмуря брови. - Спрашиваешь ещё? - сквозь зубы проговорила она, сверля Марка взглядом. - Саш, я хотел её поддержать, ей пришлось нелегко, - начал было Кондратюк, но Трусова перебила его, не собираясь дослушивать: - Нам всем пришлось нелегко, если ты вдруг не заметил! - Я не говорил, что вам… - Конечно, не говорил! - голос девушки дрогнул, на что парень недовольно закатил глаза. - Потому что все ставят на Камилу и не вспоминают ни про меня, ни про Аню. Нас с ней не существует с того момента, как Камила выиграла чемпионат России. - Да с чего ты это взяла? - Куда ни зайди - везде говорят только про Камилу, поддерживают Камилу, а про золото команднике я вообще молчу. "Валиева выиграла золото для команды ОКР. Валиева Камила - новая легенда ФК" - процитировала одну из статей Саша, - все ставки делают только на нее, остальные на втором плане, чтобы мы ни делали и как бы ни старались. - Ты не права, - раздражённо произнёс Марк, - Ками и правда много сделала для команды, и сейчас ей приходится нелегко. Ты видела, как она билась в слезах на тренировке после очередного проката, потому что было не идеально? Саша удивлённо глянула на него, явно не ожидая такой реакции. - Бедная Ками?! Не одной ей тяжело, и не одна она в падает на лёд в слезах, потому что у нее не получается элемент, от которого возможно будет зависеть ее будущее! - девушку начало трясти: то ли от злости, то ли от боли и разочарования. Они оба понимали о чем говорит Саша. Тройной аксель. - Ты слишком накручиваешь себя! - обычно неконфликтный Марк начинал закипать, - ты столько раз отработала его на тренировках, что не сделать его - это бред! Такое ощущение, что ты хочешь "перетянуть одеяло на себя" от нехватки внимания! - последняя фраза вылетела случайно в порыве злости, но именно она ударила больнее всего. Сердце Саши сжалось, а на глазах навернулась слезы обиды и злости. - Что? Ты считаешь, что я просто хочу заполучить внимание, поэтому отрабатываю прыжки до потери пульса? - Я этого не говорил. - Ты это имел в виду, - девушка еле сдерживала слезы. - Саша! Я имел в виду, что ты морально сильнее, чем Камила, а строишь из себя… - Марк пытался исправить ситуацию. - О, так я ещё и строю из себя! Да пошли вы все! - бросила Трусова, со злостью смотря на Кондратюка. - Я справлюсь и сама! - Хорошо, - сорвался парень, нервно откидывая прядь русых волос от лица, и повысил голос: - больше я не скажу тебе ни слова. Фигуристка с силой дёрнула на себя дверь и прошла к своей сумке, не замечая Аню и Камилу, явно слышавших их с Марком ссору. Девушка смахнула слезу, покатившуюся по её щеке, и принялась переодеваться. Весь день она игнорировала всех, и никакие попытки Щербаковой поговорить о случившемся не срабатывали. На второй тренировке фигуристки выглядели ещё более напряжёнными, оно и понятно: через пару часов они начнут свои первые прокаты на Олимпийских играх. Трусова за этот час ни разу не взглянула на Кондратюка, да и в принципе не особо смотрела по сторонам: сейчас её главной целью было победить тройной аксель. Всё тело до сих пор трясло после разговора с Марком, а ноги, казалось, были ватными. Спортсменка снова падала с прыжка, не в состоянии собраться, срывала абсолютно всё. Остановит ли её это? Нет. Разозлит ли её это ещё больше? Безусловно. Трусова выехала со льда, сверля взглядом бортик катка и всматриваясь в пять переплетённых колец, изображённых на нём. Она не замечала ничего, вновь и вновь прокручивая в голове разговор с Марком. Слова Кондратюка и его раздражённый тон отдавали щемящей болью, которую она, казалось, забыть уже не сможет. - Марк, - подозвала Соколовская, задумчиво наблюдая за Трусовой, молча покидавшей каток. Фигурист подъехал к тренеру, и она взяла его за локоть, наклоняясь через бортик. - А что с Сашей? Кондратюк отвёл взгляд, нервно закусывая губу. Он впервые за всю тренировку взглянул на Трусову: она уже уходила в подтрибунное помещение готовиться к старту. Он пожал плечами, не желая отвечать на вопрос. - Марк, - Соколовская недовольно пожала губы и нахмурилась, смотря на спортсмена, и сильнее сжала его локоть. - Что происходит? - Я не буду мешать ей настраиваться, - выдохнул фигурист, вырывая руку, вышел со льда и принялся надевать чехлы на коньки. - Кондратюк, или ты мне объясняешь, - Соколовская могла и не продолжать: уже по обращению по фамилии Марк понял, что она в ярости. - Мы поругались, - недовольно произнёс спортсмен, так и не смотря в глаза тренеру. Она снова схватила за локоть собравшегося было уйти фигуриста и произнесла: - Совсем что-ли? Значит пошёл мириться, - проговорила Соколовская, нервно срывая маску. - Твои выходки могут лишить её всего. Ты чем думаешь? - Мы сами разберёмся! - недовольно вздохнул Марк, раздражённо глядя на тренера. - Мне всё равно, что у вас там произошло, - процедила Светлана Владимировна, сверля взглядом Кондратюка. - ты идёшь и извиняешься, а отношения вы выясняете после Олимпиады. Бегом, автобус на соревновательную арену сейчас уедет, и ты её уже не сможешь поймать. Кондратюк лишь закатил глаза, тяжело вздыхая, и удалился в подтрибунном помещении. Однако тренера послушал. Он выбежал в холл катка и сразу ощутил сквозняк, исходивший от главного входа. Марк направился к дверям, поёживаясь от холода, но вовсе не задумываясь о том, что после тренировки такие выходки вообще-то не очень хороши для здоровья. Сейчас важно было одно: он застыл у окна, наблюдая за тем, как отъезжает автобус до соревновательной арены. Кондратюк схватил себя за голову, всё ещё смотря на улицу. Последним, что он заметил, была рыжая девушка, сидевшая у окна и смотревшая куда-то вдаль. Он не успел. Кондратюк не помнил, как дошёл до раздевалки и доехал до арены, где фигуристки вот-вот должны выступить с короткими программами. Перед глазами всё ещё стоял образ рыжеволосой девушки, грустно уставившейся в пустоту. И виноват в этом только он. Марк не горел желанием появляться на трибуне, ведь где-то рядом будет Соколовская, с которой он в общем-то тоже не очень хорошо обошёлся. Так что парень обрадовался, когда увидел сообщение от Жени Медведевой: она звала его посмотреть соревнования из сектора для прессы. Кондратюк поднялся на самый верхний ярус, где находились журналисты. Женя выбежала ко входу и что-то сказала организаторам, после чего они дружелюбно улыбнулись и пропустили фигуриста на трибуну. - На тебе лица нет, - первым делом заметила Медведева, оглядывая Марка. Он лишь пожал плечами и махнул рукой, не желая снова вспоминать о ссоре. Девушка кивнула и больше не поднимала эту тему, подумав о неудачной тренировке или сильной усталости. На трибуне за выступлениями уже наблюдали Алина Загитова и Маргарита Мамун, также приехавшие на олимпиаду в качестве журналистов. - Марк, привет! - обрадовалась гимнастка, радостно обнимая спортсмена. - поздравляю с золотом! - Спасибо, - проговорил Кондратюк, смущённо улыбаясь и пожимая плечами. Затем повернул голову и взглянул на лёд: сверху вся арена была как на ладони. Японка, только закончившая своё выступление, ждала оценок, а на разминку вышли последние шесть девушек, три из которых представляли Россию. Напряжение нарастало с каждой секундой. Ребята зааплодировали и радостно закричали, увидев на льду Аню, Камилу и Сашу. Девушки сосредоточенно выехали на лёд и принялись последний раз оттачивать прыжки, готовясь к прокату. Марк не сводил глаз с Трусовой, нервно сжимая губы и хмурясь, если у неё что-то не получалось. Он радостно сжал кулаки, когда она всё же приземлила тройной аксель. - Вот так же в прокате, Саш, - взволнованно проговорила Мамун, будто надеясь, что фигуристка её услышит. - Они всё смогут, - уверенно произнесла Медведева, сосредоточенно наблюдая за спортсменками. - The warm-up is over. - объявил организатор, и фигуристки направились к выходу со льда. Напряжение, которое, казалось, и так было на пределе, начало возрастать ещё больше. Когда на арену вышла Камила, сердце готово было выскочить из груди. - Стой, - в надежде прошептала Медведева во время исполнения акселя, будто надеясь, что может повлиять на её прокат. Однако это не сработало: фигуристка совершила помарку на выезде. Кондратюк отвёл взгляд в сторону, тут же вспоминая о Саше. Только бы она выехала этот злополучный аксель… - Молодец! - закричали спортсмены, когда Валиева встала в конечную позу короткой программы. - Камила прекрасна в этом сезоне, - восхитилась Мамун, ожидая оценки. - чемпионат России, Европы, Олимпиада в команде. Она такая умничка. - Да, - протянула Алина, но за секунду её широкая улыбка сменилась ухмылкой. - а если выиграет чемпионат мира, то будет как у меня - все титулы… Она довольно улыбнулась, наблюдая за Валиевой, сидевшей с тренерами. Марк, явно удивлённый такому высказыванию, вскинул брови и повернулся на Женю. Та не менее ошарашенно взглянула на него и Мамун, однако говорить ничего так и не стала: на лёд выехала Трусова. - Саша, давай! - трибуны взорвались аплодисментами, встречая Русскую ракету. Марку казалось, что сердце не то что вы прыгнет из груди: оно вот-вот остановится. Трусова замерла в начальной позе короткой программы, и с ней замер весь стадион. На арене прозвучали первые аккорды саундтрека "Фриды". La noche ira sin prisa de nostalgia Habrá de ser un tango nuestra herida Un acordeón sangriento nuestas almas Seremos esta noche todo el día* Рыжеволосая девушка прогнулась, а затем схватилась руками за голову, вращаясь на одной ноге. Она сделала первый шаг и начала скользить, размашисто вскидывая руки и в то же время плавно, будто паря надо льдом, начала набирать скорость. Марк до боли сжал кулаки, наблюдая за Трусовой. Девушка развернулась корпусом вперёд и оторвалась ото льда. Время будто остановилось. Кондратюк хотел зажмуриться, начать кричать от волнения. Но на деле он перестал дышать, как и весь стадион. А в следующую секунду Марк мог с уверенностью сказать, что его сердце остановилось. Саша полетела на лёд с огромной высоты, а трибуны будто в голос ахнули. Она упала с тройного акселя. Саша Трусова упала с акселя Кондратюк схватился руками за голову, на этот раз всё же зажмуриваясь. Он вцепился пальцами в волнистые темно-русые пряди, и казалось, мог чувствовать теперь только боль. Марк снова поднял взгляд на девушку, которая уже поднялась и снова парила надо льдом, исполняя сложнейшую дорожку шагов. Идеально дотянутые ноги, мягкие движения тела, сосредоточенный взгляд. В её программе сегодня чувствовалась и испанская страсть, присущая образу Фриды, и та самая сила катания, которой обладала лишь Саша. Трусова завершила последнее вращение, аккуратно опустилась на колено, прогнулась и раскинула руки в стороны. Арена взорвалась аплодисментами, на лёд полетели мягкие игрушки. Девушка поднялась со льда и поклонилась трибунам, широко улыбаясь. Вот только Кондратюк улыбаться не мог: его не покидала мысль о том, что произошедшее сегодня - полностью его вина. - Марк, - парень почувствовал, как кто-то касается его плеча, и будто откуда-то издалека услышал голос Медведевой. - ты с нами вообще? Всё хорошо? - Жалко аксель, - хриплым голосом проговорил он, поворачивая голову на Женю. - никаких нервов не хватит. - Что правда - то правда, - протянула фигуристка, наблюдая за Марком. Она явно заметила, как по-особенному Кондратюк переживал именно за Сашу, но вмешиваться не стала. А времени выдохнуть у них не было и после объявления оценок, ведь следующей на лёд выходила Аня Щербакова. Девушка встала в центр катка, и зрители на трибунах вновь затаили дыхание. Фигуристка на одном дыхании исполняла сложнейшие прыжки, ни на секунду не давая расслабиться. Она будто летела, завораживая зал и сливаясь с музыкой, и высоко взмывала надо льдом, исполняя сложнейшие прыжки. А когда программа была закончена, спортсмены наконец смогли выдохнуть с облегчением: Аня сделала всё идеально. Девушка довольно улыбнулась и направилась к тренерам, ожидавшим её около бортика. Но насчёт оценок она теперь точно могла не переживать. Щербакова показала свой лучший результат в сезоне, чему была несказанно рада. Услышав оценки фигуристки, Марк подпрыгнул от радости, однако потом снова вспомнил о Саше, которая на данный момент занимала лишь третье место. А после проката последней фигуристки и вовсе неожиданно для всех окажется четвёртой. Все эмоции смешались, не давая нормально радоваться за Аню и Камилу, откатавшихся хорошо, ведь в голову лезли мысли о Трусовой, так обидно снова упавшей с тройного акселя. Воспоминания об этом злополучном прыжке вновь и вновь разбивали сердце Кондратюка, не давая думать о чём-либо другом. В голову лезли воспоминания о ссоре, о слезах рыжеволосой девушки, буквально вчера весело смеявшейся вместе с ним. А на следующий день - пустой взгляд такой живой и уже, казалось, ставшей родной Саши. Кондратюку стало ясно лишь одно: он больше не хочет видеть Трусову в таком состоянии. Она точно заслуживает большего. * Ночь пройдет без торопливой ностальгии, Наша с тобой боль неизбежно станет танго, Пусть кровоточат наши души, Мы проживем эту ночь как целый день.