Unspeakably Complicated Circumstances (Невыразимо Сложные Обстоятельства)

В первый раз, когда это случилось, Седрик был на Защите От Темных Искусств. В то время никто особо не придавал этому значения. В конце концов, половина студентов Когтеврана тоже упала в обморок, а Мэри Фэйрчайлд пришлось отвезти в лазарет из-за разбитой головы. Тот факт, что Седрик упал в обморок во время демонстрации профессором Грюмом Непростительных, не был таким уж примечательным. Соседи Седрика по спальне немного подшучивали над ним за то, что он упал в обморок, как девчонка. Но на самом деле Седрик не падал в обморок. Когда первое проклятие прозвучало в воздухе, Седрик почувствовал, как у него разболелась голова. Посреди шока от Империо разум Седрика наполнился гудящей пустотой, которую он не мог контролировать, и было больно пытаться думать. Затем было Круцио, и все его тело онемело. Седрик был уверен, что это был шок — шок и ужас, что бывший аврор показал эти проклятия студентам. Но он не чувствовал своих пальцев, не чувствовал собственного языка, когда пытался заговорить. И когда прозвучало последнее проклятие — смерть в шести слогах — его палочка выпала из онемевших пальцев, голова была готова расколоться, а мир побледнел. Следующее, что Седрик помнил, это как он парил в верхней части класса, отстраненно наблюдая за тем, как ученики паникуют, а Грюм пытается их успокоить. Мэри Фэйрчайлд разбила голову о свой стол, и шестеро ее друзей из Когтеврана тоже были без сознания. Седрик с легким интересом осмотрел свое собственное тело, которое упало, как будто он совершил немыслимое и заснул во время урока. Его собственное тело. На этом моменте Седрик начал паниковать. Как он мог одновременно находиться под потолком и сидеть за своим столом? Он посмотрел на свою руку, действительно посмотрел и понял, что она прозрачная, бесцветная. Ужас наполнил его. Седрик попытался закричать, попытался позвать на помощь, но его однокурсники только что заметили его тело. Бен потряс его за плечо. — Сед, приятель, проснись. Сверху! Седрик попытался закричать. Саймон потряс его за другое плечо. Казалось, он кричал, но Седрик едва слышал его. — Диггори, давай, просыпайся! Седрик открыл рот, чтобы снова закричать, но что-то тянуло его за ноги, обвиваясь вокруг лодыжек, извиваясь по ногам, таща его вниз, вниз. Седрик попытался крикнуть в последний раз, прежде чем комната превратилась в красную дымку, а затем он открыл глаза. Он был жив. Саймон хлопнул его по плечу, на его лице отразилось явное облегчение. — Ты нас немного напугал, Диггори. Не думал, что ты из тех, кто падает в обморок. Бен рассмеялся. — Значит, капитан Диггори не такой уж храбрый и замечательный, как думают все дамы, а? — Я не падал в обморок. Он не потерял сознание, он умер. Седрик посмотрел на свои трясущиеся руки. Он сжал их в кулаки и засунул в карманы, надеясь, что остальные не заметят его затрудненного дыхания. — Я думаю, что доказательства скорее говорят об обратном, — Бен выпрямился и повернулся, чтобы осмотреть беспорядок. — Я не из тех, кто падает в обморок, — настаивал Седрик. У него закружилась голова, и он испытал неописуемое желание убежать обратно в свою комнату, броситься на кровать и плотно задернуть шторы. Саймон взъерошил ему волосы и рассмеялся. — Как скажешь. Профессор Грюм подозвал их к себе. — Идите сюда, ребята. Когтевранцам нужно попасть в лазарет. Седрик последовал за своими товарищами, чтобы помочь разобраться со студентами без сознания. — Рад, что ты не один из них, а? — спросил Саймон. Седрик был просто рад, что он не умер. Но, возможно, именно это и происходило с людьми, которые теряли сознание — у них были странные внетелесные переживания. Холод пробежал по его затылку, когда он вспомнил ощущение, когда смотрел вниз на свое собственное тело. Ему нужны были ответы. Но с кем он мог поговорить, не выглядя при этом сумасшедшим? Кроме Луны Лавгуд, у которой было бы множество нелепых теорий о том, что произошло. Седрику пришла в голову мысль: он мог бы спросить Гарри Поттера. Гарри уже видел Смертельное Проклятие раньше, так что, возможно, он знал, на что это похоже. За исключением того, что Гарри в то время был ребенком, и, возможно, было бы бестактно спрашивать о ночи, когда умерли его родители. Гарри, с его большими зелеными глазами и вечно потерянным выражением лица. Седрик почувствовал, как необъяснимый румянец заливает его лицо, и попытался побороть его. — Было немного странно, то, как это произошло, — сказал Саймон позже, когда они шли по коридору. — Я имею в виду, Фэйрчайлд и ребята из Когтеврана — они все приобрели этот фантастический зеленовато-белый оттенок, а затем упали, как поваленные садовые гномы. А вот ты — ты только что бодрствовал, а в следующий момент отключился. Сначала я подумал, что ты заснул, но потом понял, что ты, должно быть, упал в обморок, очень тихо, как будто не хотел никого беспокоить. Хотя ты и не выглядел так, будто упал в обморок. Но и на то, что ты вздремнул, тоже было не похоже. — Не похоже? — сердце Седрика бешено заколотилось в груди. Что это значит? — Ты… ну, ты действительно выглядел как мертвый, — Саймон рассмеялся. — Но это же бред, да? Бен протянул руку и ударил Саймона по голове. — Перестань твердить об этом, как старая карга. Диггори жив и здоров. В конце концов, он нужен нам, чтобы выиграть Турнир. Саймон кивнул. — Это верно. Диггори здесь — живое доказательство того, что у хаффлпаффцев есть все, что нужно, верно? Седрик не слушал. Он должен был поговорить с Гарри. Это был лучший способ получить ответ так, чтобы его товарищи не узнали и не начали издеваться. Поболтать с Гарри об Убийственном Проклятии — это ведь не будет выглядеть как заигрывание, да? Потому что на самом деле это было не так. Это было серьезно и профессионально. Очень платоническая беседа между двумя Чемпионами. Бен изобразил, как нажимает на значок на лацкане своей мантии, жест был сделан так, чтобы Седрик не видел. Саймон спрятал улыбку. — Давай, Чемпион, — Бен положил руку на плечо Седрика и повел его мимо группы краснеющих, хихикающих девушек из Когтеврана. — Ты больше не выиграешь ни одного задания, если мы позволим тебе голодать. Курс на Большой зал. Седрик уставился на свои ботинки и задался вопросом, в чем, собственно, разница между тем, чтобы выглядеть спящим, и тем, чтобы выглядеть мертвым.