Вэнь Кэсин и никаких счастливых концов

      — У нас будут гости, — произнес а-Сюй будто бы между делом, просматривая бумаги.       Они сидели на открытой веранде восстановленного поместья Времен года, легкий ветер доносил запах цветущих азалий. Удивительно, но пожар, устроенный бывшими подчиненными Чжоу Цзышу, охватил только строения. Камень и дерево — то, что было созданно руками — кропотливыми, любящими, — но и то, что можно восстановить и отстроить. Книги, памятные вещи. Многое было утрачено, но сад пострадал самую малость. Словно кто-то неведомый берег его.       — Когда? — нахмурился Вэнь Кэсин. Ох, надолго? Кого же нелегкая принесла к ним на этот раз?       Чжоу Цзышу посмотрел на небо:       — После полудня.       Вэнь Кэсин часто заморгал, глядя на него.       — Но а-Сюй! Почему ты не сказал раньше?! Я же ничего не успею!       — Именно поэтому и не сказал: ты бы развел суету и панику. Наши ученики уже всё сделали: подготовили комнаты, к обеду указания от а-Сян получили. Ее муж и Чэнлин встретят гостей в городе и проводят к нам.       Вэнь Кэсин хотел возмутиться, но Чжоу Цзышу взял его за руку, и он вдруг резко забыл, что именно хотел сказать. Прикосновения а-Сюя всё ещё действовали на него так, что становилось трудно связно думать. Особенно, когда он так смотрел. И так улыбался. Вэнь Кэсин всё ещё не привык к такому открытому проявлению приязни, и от каждого подобного жеста сладко сосало под ложечкой, мысли вязли, как в сиропе, а дыхание сбивалось. А-Сюй делал это легко, как дышал, со всей той любовью и нежностью, которую Вэнь Кэсин, как ему всё ещё казалось, не заслуживал.       Вэнь Кэсин помнил, как страшно ему было, когда У Си вынимал гвозди. За всю свою непростую жизнь он никогда не испытывал ничего подобного, и, на память ему, на память о том, чего стоило его обретенное счастье, остались несколько серебристых прядей у висков. Он недовольно отводил их от лица, пока проснувшийся после такого бесконечно долгого количества дней сна Чжоу Цзышу не потянулся к ним погладить и прижать к губам.       Кэсин мало что запомнил из всей процедуры: только ощущение дрожащих под ладонями, словно перепуганная птица, лопаток а-Сюя и потоки ци, которые он, не жалея, вливал в него. Потом голос Великого шамана произнес какие-то слова, Вэнь Кэсин, медленно моргая отяжелевшими веками, понял только, что они, кажется, закончили. Под руками в такт дыханию двигалась спина а-Сюя, и Вэнь Кэсин провалился в блаженную темноту. Проснулся он, по словам Великого шамана, спустя сутки после процедуры. А-Сюй рядом выглядел спокойно спящим. Но не проснулся ни через день, ни через неделю. Им всем оставалось только ждать, У Си заверил, что всё прошло нормально, даже хорошо, но сколько именно займет восстановление, он не мог сказать. Никто не мог сказать.       Поэтому Вэнь Кэсин не отходил от его постели и почти всё время держал за руку, проверяя пульс и ток ци в меридианах. Несмотря на уговоры и частые поначалу визиты Ло Фумэн, которая пыталась призвать его к здравомыслию и напомнить об обязанностях Хозяина долины. Но это было совершенно бесполезно, и она махнула на него рукой, зная всю его ослиную упертость. Так же, как не смогли его оторвать от родственной души ни У Си, ни а-Сян, ни Чэнлин, явно науськанный Цзин Бэйюанем.       Когда спустя больше месяца ожидания а-Сюй открыл глаза, Вэнь Кэсин едва не лишился чувств от облегчения. Он позволил себе маленькую слабость — глядеть в глаза а-Сюя некоторое время, прежде чем позвать У Си.       — Можешь, конечно, пойти и проверить, если не доверяешь своей сестре, — Цзышу сжал его ладонь и сразу расслабил свои пальцы, намекая, что отпускает.       Нечестный ход: во-первых, Вэнь Кэсин абсолютно глупо и по-детски сам вцепился в его руку, совершенно инстинктивно, во-вторых, он был уверен, что а-Сян справится в лучшем виде. Она вообще стала невероятно хозяйственной, после того, как они перебрались в восстановленное поместье, переплюнув в этом и самого Вэнь Кэсина, и Чжоу Цзышу. Достойную конкуренцию ей мог составить разве что ее муж, но тому слишком нравилось исполнять все ее желания и поручения. Поэтому за подготовку к приезду гостей переживать не стоило, сколько бы их ни решило явиться, его девочка обо всем позаботится.       Чжоу Цзышу хмыкнул и потянулся к Вэнь Кэсину, чтобы оставить легкий поцелуй на лбу.       — Сейчас я закончу, и мы выйдем им навстречу.       Вэнь Кэсин кивнул, наслаждаясь прикосновением губ.       Они делили жизнь, обучение учеников и постель, но вовсе не в том смысле, о котором Вэнь Кэсин желал в глубине души. Сначала он боялся отходить от Чжоу Цзышу из-за его состояния, помогая и поддерживая, да и просто согревая выздоравливающее тело своими объятиями. Потом это стало привычкой — засыпать без родного запаха, без живого, дышащего а-Сюя рядом казалось невыносимым. Чжоу Цзышу его не гнал. Конечно, ни о какой близости поначалу речи идти не могло, и Вэнь Кэсин это прекрасно понимал. Но время шло. А-Сюй исцелился, но… Ничего не изменилось. Вэнь Кэсин засыпал в крепких руках, или прижимая сильное, гибкое тело к своему, но дальше этого, дальше нежных поцелуев, они не заходили ни разу. Он знал, что мог спросить, но не делал этого. Что, если а-Сюй не желает его? Или восстановление после гвоздей вышло не таким, как обещал Великий шаман, и такие земные удовольствия его просто теперь не интересуют? Вэнь Кэсин не хотел знать ответов на эти вопросы. Если ему суждено было провести остаток жизни, лишь обнимая а-Сюя и легко касаясь его губ, — так тому и быть. Он был согласен и на это.       Вэнь Кэсин еще некоторое время наблюдал, неприкрыто любуясь, как а-Сюй заканчивает несколько писем для отправки, собирает оставшиеся бумаги и уносит в кабинет. Он ходил хвостом за ним, не мешая, но и не помогая, и ловил на его лице то и дело появляющуюся улыбку.       Они успели отойти совсем недалеко от ворот, когда встретили Чэнлина, сопровождающего уже немолодого мужчину. Вэнь Кэсину он показался смутно знакомым, но имени он не смог вспомнить.       — Шифу, шишу, — радостно поприветствовал их мальчик, облегчение от их присутствия слишком явно читалось на его лице. — Это Фань Хуайкун, шишу брата Цао…       — Нынешний глава Школы Меча Мягкого ветра, полагаю, — вежливо закончил Цзышу и сложил руки в вежливом приветствии. Вэнь Кэсин повторил за ним.       — Временный, — поправил мужчина и вернул приветствие. — Глава Чжоу.       — Чэнлин, вернись, пожалуйста, в город и попроси брата Цао задержаться на случай, если появятся еще гости.       Чэнлин кивнул, отвесил все полагающиеся поклоны и торопливо помчался обратно.       — Полагаю, глава Фань здесь, чтобы узнать, как погиб Мо Хуайян?       Фань Хуайкун кивнул, и Вэнь Кэсин внутренне подобрался, готовый отразить любую атаку, но Чжоу Цзышу выглядел спокойным.       — Я убил его, — просто сказал а-Сюй. — Когда он явился за жизнью моего шиди.       Собеседник поджал губы и нахмурился.       — Мне жаль, что приходится это говорить вам, и Цао Вэйнин, и его жена отзывались о вас с крайней теплотой и любовью, но я не жалею и не стану извиняться за свой поступок. Мо Хуайян поступил подло, напав в тот момент, когда Вэнь Кэсин решил проявить к нему милосердие, и это не говоря о том, что он, под предлогом своего хорошего отношения, решил устроить резню на свадьбе своего ученика.       В глазах Фань Хуайкуна было столько сожаления, Вэнь Кэсин уже хотел заговорить сам, этот человек не казался ему плохим, к тому же а-Сян рассказывала, как он заботился о ней. Но был остановлен взмахом руки а-Сюя.       — Я понимаю, как звучат мои слова, его кровь на моем мече, но я не буду предлагать главе Фань мстить мне. Хватит крови.       — Это моя вина, — покачал головой мужчина, на глазах превращаясь почти в старика от нахлынувшего горя. — Я не смог остановить его…       Чжоу Цзышу подождал, пока Фань Хуайкун снова посмотрит на него.       — Я понимаю, что между нами не может быть дружеских отношений, не сейчас и не скоро, и не стану приглашать вас в школу Времен года и ставить в неудобное положение. Но в городе у подножия горы есть хорошая гостиница, в которой открыт счет на имя школы. Цао Вэйнин с женой часто спускаются в город. Если глава Фань случайно встретит своего ученика, в этом не будет ничего удивительного.       — Спасибо за честность, глава Чжоу, — Фань Хуайкун склонился, вытянув руки. — передайте Вэйнину…       Вэнь Кэсин не успел заметить, как а-Сюй шагнул вперед, поднимая руки собеседника:       — Передайте сами, — Цзышу кивком головы указал ему за спину.       Цао Вэйнин застыл с очень глупым и растерянным выражением на лице, и Вэнь Кэсин не смог не хихикнуть.       — Шишу? — робко произнес он.       — Думаю, Вэйнин может отлучиться ненадолго, сегодня мы справимся без него, — покивал своим мыслям Цзышу, пряча улыбку. — Мы скажем а-Сян, где тебя искать.       Голова Цао Вэйнина мелко затряслась, пока его шишу не сгреб его в крепкие отцовские объятия, не дав поприветствовать, как положено. Когда же его отпустили, юноша попрощался со всеми и отправился вместе с наставником обратно в город.       — И отправь Чэнлина обратно! — крикнул Чжоу Цзышу, и Вэйнин снова затряс головой. Вэнь Кэсин подумал, что так у мужа его а-Сян скоро совсем голова отвалится.       Он не сразу заметил тех, кто пришел вместе с Цао Вэйнином.       Никакого алого шелка: Ло Фумэн выглядела как почтенная мать семейства, цветом одежд почти сливаясь с листвой. Поэтому Кэсин и не сразу ее заметил: было совершенно непривычно видеть Ло Фумэн такой. Безусловно прекрасная, но уже сдержанная. И спутника ее он признал не сразу. Король Скорпионов скромно стоял рядом, словно почтительный сын. Аккуратная светлая одежда, без излишеств, собранные в косы волосы без лишних побрякушек.       — Госпожа Ло, — поприветствовал гостью а-Сюй. Затем в голосе прозвучали вопросительные интонации. — Господин Се?       — Всё верно, — Ло Фумэн кивнула. — Глава Чжоу. Рада видеть вас в добром здравии.       — Благодарю.       Вэнь Кэсин переводил взгляд по очереди на всех присутствовавших. Они выглядели как старые знакомые, встретившиеся на каком-нибудь императорском приеме. То ли он чего-то не понимал, то ли его держали здесь за дурака.       — Добро пожаловать в усадьбу Времен года. Вы наверняка устали с дороги. Я буду рад предложить вам все гостеприимство моего дома. ***       Они сидели за столом, а-Сян только что принесла чай, после недолгих теплых объятий с тетушкой сказала, что пойдет за мужем, и попрощалась. Вэнь Кэсин переводил недоверчивый взгляд с Ло Фумэн на Короля Скорпионов и обратно. Происходящее было по меньшей мере подозрительно. Остальные вели светскую беседу, словно и не было в этом ничего странного. Тетушка Ло бросала на него нечитаемые взгляды, но молчала, а Вэнь Кэсин, занятый своими мыслями, совершенно не следил за ходом разговора. Из мыслей его выдернуло появление очередного гостя.       Тяжелые уверенные шаги он уловил издалека. Е Байи стремительно шел в своих белых развевающихся одеждах по цветущему двору и с довольным видом оглядывался по сторонам. Вэнь Кэсин недовольно наморщился, но поднялся вслед за а-Сюем. Этот трухлявый пень заслужил немного его уважения своей помощью.       — Старший Е, — поприветствовал его а-Сюй, но старое чудовище только отмахнулось, выбрав стул поближе к столу и уверенно подтягивая к себе тарелку с паровыми булочками.       Вэнь Кэсин хотел было возмутиться, но а-Сюй остановил его прикосновением руки.       — Смотри-ка, какой послушный, — хмыкнул Е байи, заглатывая сразу две булочки.       — Чем обязаны этому неудовольствию видеть вас? — ядовито прошипел Кэсин, и а-Сюй пихнул его в бок.       — Пришел сообщить, что преследователи твоего ненаглядного заявились ко мне недавно. Искали ключ. Да вот незадача: издохли все под сошедшей лавиной.       — Кто-то выжил? — напряженно спросил Чжоу Цзышу.       — Нет, — внезапно вступил в разговор Се Ван. — Я проследил за этим.       На три удивленных взгляда ему пришлось пояснять:       — Дуань Пэнцзюй страстно хотел завладеть ключом от Арсенала. Я подсказал, где можно найти Бессмертного, ставшего его хранителем. Все равно это уже не было секретом. Он пытался подняться на Чанминшань три раза, первые два оказались неудачным, он бессмысленно плутал в снегах и скалах. И только на третий раз, когда он притащил с собой почти весь состав бойцов Тяньчуан, ему удалось хотя бы издалека увидеть обитель Бессмертного. И это стало последним, что он видел при жизни.       Се Ван улыбался мягкой, довольной улыбкой человека, рассказавшего хорошую историю.       — Это подарок, — произнес он чуть погодя. — На с… На выздоровление главы Чжоу. В знак дружбы. От чистого сердца.       — У тебя вообще сердце есть? — ревниво огрызнулся Вэнь Кэсин.       — Раз у Хозяина призраков оно есть, — Се Ван коротко стрельнул глазами в сторону а-Сюя. — То чем же маленький скорпион хуже?       Е Байи фыркнул в поднесенный ко рту чай.       — Се-эр, — с легким упреком произнесла Ло Фумэн.       — Простите.       — Наглый мальчишка! Как будто я сам не мог справиться с этими оборванцами.       — Конечно, могли, старший Е. Но мне хотелось сделать вам приятно.       Е Байи смерил Се Вана оценивающим взглядом. Тот скромно смотрел из-под ресниц, словно и не он угробил лавиной кучу людей.       — Ты уверен, что никто не выжил? — прервал Чжоу Цзышу их переглядки.       — Я уверен, — отмахнулся Е Байи, поглощая последний оставшийся пирожок, и потянулся к орехам.       — Думаю, принц Цзинь не скоро вспомнит об Арсенале и своем бывшем главе тайной службы. У него будет слишком много дел.       Чжоу Цзышу недолго смотрел Королю Скорпионов в глаза. Затем медленно кивнул.       По двору в сторону кухни прошел Чэнлин с охапкой дров в руках. Се Ван проводил его спину долгим странным взглядом. Ло Фумэн коснулась его плеча.       — Поговори с ним.       Он покачал головой.       — Поговори, — настаивала она. — У этого мальчика доброе сердце.       Се Ван недолго посидел на месте, но все же поднялся и шагнул следом за Чэнлином. ***       Закат разливался золотом по весенней листве.       Они стояли на веранде с видом на сад. Тонкий запах азалий пронизывал воздух.       — Довольна ли госпожа увиденным?       Ло Фумэн кивнула, мягко улыбаясь. Поместье ей явно понравилось. Они долго гуляли по цветущему саду, затем а-Сюй провел гостей по внутренним комнатам. Вэнь Кэсин не совсем понимал, зачем, но раз его шисюн так решил, то почему нет?       Чжоу Цзышу вдруг опустился коленями прямо на дощатый пол, под удивленный взгляд сложил руку в почтительном жесте и склонил голову.       — У меня нет старших, которые могут говорить за меня. Поэтому я лично прошу у госпожи, спасшей и вырастившей моего чжицзи, моего шиди, благословения. Вы видели всё, что у меня есть. Всё это я с радостью отдам ему или за него. Я не самый хороший человек, я сделал в жизни много дурного. Но я обещаю любить и заботиться о Вэнь Кэсине, Чжэнь Яне, Хозяине Долины призраков, втором ученике поместья Времен года, моем шиди, моем чжицзи. Как бы он ни звался, кем бы он ни был. Быть с ним до конца жизни, пока оба мы не ступим на дорогу к Мосту Забвения. И дальше, в других жизнях, пока этот мир не прекратится.       Вэнь Кэсин часто-часто моргал, глядя на а-Сюя. В носу у него предательски защипало. Он хотел воскликнуть, что не нужно, что это всё лишнее, что… Но горло сдавило, и он не смог выдавить из себя ни звука.       — Нет у него старших! Глупый мальчишка! — Е Байи размашистой походкой прошел по галерее и остановился рядом с а-Сюем, возвышаясь. Тот посмотрел снизу вверх, попытался что-то сказать, но был прерван повелительным жестом руки.       Вэнь Кэсин по привычке собирался съязвить, начав перепалку, но понял, что все слова куда-то разлетелись, поэтому оставалось только молча следить за происходящим.       — Госпожа, — вежливо обратился к Ло Фумэн Бессмертный. — Этот юнец хорош во многом. Он довольно умён, ловок и сносно воспитан.       Ло Фумэн ждала продолжения, слегка приподняв тонкую бровь.       — Да, также терпелив и рассудителен, иногда сверх меры. А еще он уперт, как стадо буйволов, и не отступает с выбранного пути. И, пожалуй, он единственный, кто сможет вытерпеть этого…       Е Байи остановился, задумался под тяжелым, хмурым взглядом Чжоу Цзышу.       — Этого… — Е Байи кивнул на Вэнь Кэсина, ненадолго замолчал, явно подбирая слова, чтобы выразиться помягче. — Молодого господина, который, несомненно, одарен природой сверх меры, особенно в том, что касается желчи и глупости. И в остальном он довольно неплох, — нехотя добавил он. — Но, боюсь, ни ваше, ни моё слово на самом деле этим двоим не нужно. Судьба решила всё за нас. ***       Двор поместья Времен года был алым не столько от красных полотнищ и украшений. Огненные деревья вспыхнули пламенными цветами, зелени на ветвях почти не было видно. Это было прекраснее любых возможных убранств: словно сама природа праздновала сегодняшний день.       Вэнь Кэсин нервными пальцами погладил край рукава. Красный не был ему в новинку, но сегодняшний красный был другой. Сегодняшний красный — счастливый. Не кровавый, не больной. Свадебный.       — Пора-пора! — влетела к нему а-Сян, возбуждено размахивая руками. — Чэнлин пошел за чахо…       Она вдруг замерла, рот ее раскрылся в безмолвном «О!». Она несколько раз моргнула, только потом закончила:       — За братом Чжоу, — и наконец подошла ближе, встала совсем рядом с поднявшимся с места Кэсином, задрала голову вглядываясь в его лицо. — Братец, ты такой красивый!       — Ты только сейчас это заметила? — усмехнулся Вэнь Кэсин, заметил влажный блеск в ее глазах и уже хотел потрепать глупую девчонку по макушке, но она увернулась, отступив на два шага.       — Нет-нет-нет! — затараторила а-Сян. — Сестрица Лю так много времени потратила на меня, не порти!       Вместо этого он шагнул к ней и легонько щелкнул по носу.       — Так и быть. Но только из уважения к ней.       А-Сян фыркнула, крутанулась на месте, легкомысленно взметнув своими юбками. Будто и не была уже год как замужем. Вэнь Кэсин последний раз взглянул на своё отражение и, расправив крохотную складку у плеча, пошел за сестрой.       Нет никого прекраснее а-Сюя — Вэнь Кэсин знал это как неоспоримую истину этого мира, единственно незыблемую. Но видя его сейчас, видя его с нежной улыбкой, с этим ласковым выражением лица, он разрывался от восторга и чувств. Он не видел ничего и никого, кроме этих сияющих счастьем темных глаз.       Всё запомнилось разрозненными обрывками, словно сон, словно пестрая мозаика. Вот Чэнлин утирал глаза украдкой, а юная Гао Сяолянь протянула ему платок. Старая черепаха смотрел на них непривычно ласково, пока они совершали поклоны. У тетушки Ло было такое счастливое выражение лица, которого он не видел, пожалуй, никогда.       Таблички с именами родителей, которые теперь стояли в семейном храме усадьбы. Они всё же отправились вдвоем туда, куда Вэнь Кэсин не решался ступать один. А-Сюй помог ему исполнить сыновний долг, и вместе они поклонились их могилам. Вэнь Кэсин искренне жалел, что родители не увидели поместье своими глазами, что они не были сейчас здесь, рядом, чтобы разделить этот момент абсолютного счастья.       А-Сян совершенно неизящно хлюпала носом, а ее глупый муж пытался ее утешить.       Вкус вина, разделенного с а-Сюем. Знакомые голоса, наперебой желающие им счастья. У главы Шэнь подозрительно блестели глаза, когда он произносил тост в честь новобрачных. Довольные У Си и Цзин Бэйюань, все-таки приехавшие к ним, такие же счастливые и любящие, как и они с а-Сюем, Вэнь Кэсин теперь видел это отчетливо.       Столько искренних, радостных улыбок и пожеланий, которые не вместились в его память, но остались теплым откликом в душе.       Их спальня утопала в алом. Тонкая занавеска легко колыхалась перед окном, послушная легкому ветерку. В комнате пахло, едва уловимо, благовониями и буйно цветущими огненными деревьями. Вэнь Кэсин увидел на одном из столиков пышный букет срезанных веток в окружении горящих свечей. Он почему-то был уверен, что это дело рук их непутевого ученика.       — Лао Вэнь, — позвал любимый голос, и Кэсин обернулся.       А-Сюй смотрел на него своими невероятными глазами, и Вэнь Кэсин плавился под этим взглядом.       — Лао Вэнь, — пальцы коснулись щеки, провели осторожно по виску, едва задев ухо.       Тяжелые пряди растеклись по плечам: Чжоу Цзышу вынул шпильку и снял золотой гуань с головы Кэсина. Отложил в сторону. Аккуратно очертил самыми кончиками пальцев лицо. Коснулся шеи, провел вдоль красного воротника.       — Ты очень красивый, — произнес он и улыбнулся одной из самых нежных своих улыбок.       — Не такой красивый, как мой а-Сюй, — убежденно прошептал Кэсин. Дыхания почему-то не хватало на большее.       — Не говори глупостей, — покачал головой Цзышу, легко поглаживая его затылок.       А потом притянул к себе, утягивая в долгий, чувственный поцелуй. У Вэнь Кэсина едва не подогнулись колени, он дрогнул, и Чжоу Цзышу прижал его к себе, крепко и сильно. Вэнь Кэсин почувствовал даже сквозь столько слоев одежды его жар и…       — А-Сюй! — воскликнул он пораженно. Его возбуждение было очевидно. Осязаемо.       — Лао Вэнь?       — Ты!       — Я?       — Ты! Я думал всё это время! С ума сходил! А ты!       Чжоу Цзышу мягко усмехнулся, снова прижал его, вяло отбивающегося, к себе.       — Что я не хочу тебя? Я желаю тебя каждой частью себя. Я желаю быть с тобой, любить тебя, быть любимым тобой. Я просто хотел сделать всё правильно.       Кэсин все еще смотрел непонимающе, и Чжоу Цзышу пришлось продолжить.       — В наших с тобой жизнях было столько неправильного и неверного, что хватит еще на несколько других. Я хотел сделать хоть что-то так, как должно. Как нужно.       — А-Сюй, это не важно. Ничто не важно, я и так принадлежал тебе. Я твой.       — Важно. Это важно, лао Вэнь, — Цзышу обхватил ладонями его лицо, коснулся губами лба. — Перед небом и людьми, — затем прикрытых глаз, — перед богами, — он поцеловал кончик носа, — разделив радость с друзьями и близкими, — следом обе щеки. — Ты мой, лао Вэнь. А я твой. У нас одна судьба на двоих до скончания времен.       Мелкая дрожь охватила Вэнь Кэсина. Он трясся в крепких объятиях, распираемый своей огромной, не помещающейся внутри любовью к этому невозможному человеку. Слишком идеальному. Невероятно прекрасному.       — Ты позволишь мне любить тебя? Позволишь мне сегодня…       — Да! — нетерпеливо прервал его Кэсин, подаваясь вперед.       Он даже не подозревал до этого момента, насколько сильна в нем была жажда принадлежности. Что он, привыкший всегда брать, захочет вдруг отдать и отдаться — без остатка.       Они целовались медленно, Чжоу Цзышу оглаживал плечи и спину, ладони перетекли вперед, нырнули под полы верхнего одеяния, потянули вниз. Скользнули к поясу, очертили талию, сложный узел пояса сдался без сопротивления.       А-Сюй превратил раздевание в искусную ласку, слой за слоем снимая красные одежды, шепча ласковые слова, касаясь поцелуями то здесь, то там. Вэнь Кэсин таял от каждого прикосновения, пока вдруг не остался в одних штанах. Темные глаза смотрели на него с восхищением, а он не знал, что еще умеет так смущаться.       Чжоу Цзышу вдруг подхватил его на руки, и Вэнь Кэсин обхватил его шею, уткнулся в нее, горячо и тяжело дыша. Он почувствовал, как участилось дыхание а-Сюя, как быстрее забился под кожей и его губами пульс.       Кровать легко прогнулась, принимая их вес. Вэнь Кэсин смотрел и не мог налюбоваться. Его а-Сюй. Самый красивый и желанный. Ткань его одежд была плотнее. И ее было слишком много. И она бесконечно долго сползала с плеч. И это было невыносимо, потому что прикоснуться хотелось прямо сейчас. А-Сюй помогал, улыбаясь чуть насмешливо, но все же больше с любовью, выпутывался из ненужных сейчас тряпок с не меньшим энтузиазмом, чем до этого раздевал Кэсина.       А-Сюй был совершенным. Со всеми своими отметинами и шрамами. С родинками и мозолями на руках. Вэнь Кэсин задыхался от восторга и благоговения, от одной лишь мысли, что вот он, а-Сюй, перед ним, идеальный, живой, обнаженный. К нему можно прикасаться, к нему нужно прикасаться, потому что от этого он начинал тяжелее дышать, и его возбуждение становилось еще ощутимее.       Это пьянило. Его желал не кто-то. Его желал а-Сюй, его чжицзи, его супруг. Вэнь Кэсин вел пальцами от скулы, по линии челюсти, соскользнул на шею, провел по груди, огибая шрамы, обходя следы от гвоздей. Потом, потом он обязательно узнает, каков каждый из них под губами, под нежными легким прикосновениями. Его ладони прижались к коже над средним даньтянем, огладили бока и остановились на нижнем. Вэнь Кэсин чувствовал сильный, уверенный ток ци и не мог не улыбнуться.       — Лао Вэнь, — в очередной раз позвал его а-Сюй, и Вэнь Кэсин поднял на него взгляд, оторвавшись от созерцания своих рук на этом прекрасном теле.       Чжоу Цзышу вдавил его в кровать, прижимаясь всем собой, кожа к коже, так, что можно было почувствовать каждую неровность, каждый бугорок, оставшийся от гвоздей. Вэнь Кэсин сдавленно охнул и застонал. Голова кружилась. Чжоу Цзышу чувствительно прихватил его шею зубами, затем старательно целовал и зализывал. Наверняка оставил след на ключице. Долго играл с сосками, заставляя Вэнь Кэсина громко стонать и извиваться, почти доводя этим до грани. Сжалился, спустился ниже, обвел языком и губами каждую напряженную мышцу, контур пупка, и ниже. Вэнь Кэсин почти заскулил, когда эта пытка нежностью вдруг закончилась, а вместо нее он почувствовал, как с него очень бережно стягивают штаны. Ощущение скользящей ткани оказалось слишком острым. А потом его накрыл влажный горячий рот, и Кэсин отчаянно испугался, что просто потеряет сознание от всего этого.       — Лао Вэнь, — его ненадолго выпустили из жаркого плена. Вэнь Кэсин посмотрел вниз, туда, где красивые губы его а-Сюя обхватывали головку члена. И почти сразу откинулся обратно: не смог выдержать этот жадный шальной взгляд и то, как Чжоу Цзышу что-то сделал своим невероятным ртом, и волна томного удовольствия окатила Кэсина. Перед глазами всё плыло.       Легкое давление пальцев он тоже осознал не сразу — восприятие сузилось до влажных скользящих движений. И откуда только взялся флакончик с маслом? Когда самый кончик пальца успел проникнуть внутрь? Вэнь Кэсин прогнулся, подаваясь вперед, но был остановлен сильной рукой.       — Не торопись, — прошептал а-Сюй, обдавая теплым дыханием. — Нам некуда торопиться.       И Вэнь Кэсин послушно замер, чтобы в следующее мгновение скомкать в ладонях алый шелк простыни. Он метался, стонал, почти переходил на крик, пока безжалостный, прекрасный а-Сюй медленно, методично, очень постепенно добавлял фалангу за фалангой, двигал ими по кругу, то покидая жаждущее тело, то возвращаясь. Добавлял еще палец и повторял эту сладкую пытку, сопровождающуюся горячими движениями рта и второй руки. Это было невыносимо. Это было прекрасно. Вэнь Кэсин затерялся в этих ощущениях, пребывая на грани бессознательного.       Всё вдруг прекратилось. Чжоу Цзышу подтянулся выше, снова прижимаясь всем телом, скользя по коже, обжигая ухо горячим дыханием.       — А-Син, — ласково позвал он, и в этом было столько всего. — Посмотри на меня, а-Син. Я люблю тебя.       Вэнь Кэсин распахнул глаза, утопая в нежности взгляда, в теплоте шалой улыбки. В безвозвратном осознании происходящего.       — А-Сюй, — едва совладав с голосом, произнес он в ответ. — Люблю.       Чжоу Цзышу медленно повел бедрами, удерживая Вэнь Кэсина взглядом. Он двигался внутри мучительно неторопливо, губы Кэсина беззвучно приоткрылись, и а-Сюй поймал длинный вздох поцелуем. Сладким, тягучим, созвучным с его движением. Вэнь Кэсин скользнул ладонями по его плечам, забрался пальцами в волосы, потянул белую шпильку, единственное украшение, которое надел сегодня а-Сюй, распуская пучок. Чжоу Цзышу улыбнулся в поцелуй, и толкнулся, доходя до конца, вышибая громкий стон и сам простонал в унисон.       Кажется, Вэнь Кэсин наставил ему синяков и царапин на плечах и его прекрасных лопатках. Кажется, Чжоу Цзышу был не против. Он наращивал темп постепенно, усердный и неумолимый, и невозможно было не ужаснуться его чудовищной выдержке и силе воли. Вэнь Кэсин, распластанный под ним, не мог уже ничего, кроме как шумно выдыхать «а-Сюй» на каждый толчок и сжимать в ответ сплетенные с ним пальцы.       Удовольствие накрыло его внезапно, мягко, неумолимо столкнув за край, куда они рухнули одновременно, когда Чжоу Цзышу прижался к его шее с протяжным «а-Син».       Вэнь Кэсин лежал в объятиях — до сих пор пробирала дрожь от неверия — своего супруга. Влажные волосы липли к коже, простыни сбились неудобными складками под спиной. Часть свечей догорела, погрузив спальню во мрак, но оставшегося света и сияния полной луны в открытом окне хватало, чтобы разглядеть красивое, умиротворенное лицо Чжоу Цзышу. Его а-Сюя.       И не было ничего прекраснее этого момента.       — Это наш счастливый конец? — тихо спросил Вэнь Кэсин, боясь спугнуть это мгновение.       Чжоу Цзышу чуть повернул голову, заглядывая в глаза, и Вэнь Кэсин опять утонул в его ласковом любящем взгляде.       — Почему конец? — а-Сюй прижался лбом ко лбу Вэнь Кэсина и тихо уверенно продолжил. — Это не конец. Это только начало.