Смута

Ближе к наступлению зимы Мондштадт становится похож на одно большое и невыносимо серое пятно, что располагается прямо посреди всей карты Тевайта. Город похож на единственное жилое место в этих вечных и бескрайних руинах, окруженное монстрами и неизведанным. Хотя, ведь по сути, так и есть. Даже не смотря на то, что горожане остаются такими же дружелюбными и приветливыми, как прежде. Они делают все для того, чтобы их Родина процветала, а люди из других провинций заключали с ними сделки и держали связь. Он все равно выглядит угрюмо и пугающе не только для посторонних, но и коренных жителей. Он все равно остаётся тем городом, который стоял здесь сотни лет назад и держал народ в страхе и непроглядной темноте. Он несёт тяжёлое бремя прошлого, настоящего и будущего, которое еще многим только предстоит увидеть. Небо стягивают густые дождевые тучи, через которые ни единый лучик света до весны уже не пробьётся. Которые теперь приносят не ливни на постоянной основе, а лишь и зябкий и мерзкий снег. Путешественник думает о том, что сырость и влага повсюду ему нравится куда больше мороза и вечного холода. Его зубы едва постукивают на улице, но этого никто не замечает. Деревья за стенами и по округе освободилось от своих листьев, цвет которых, по мнению некоторых, был слишком ярок. Слишком красным, багровым... Кровавым. Паймон тоже не нравится красный. Но она молчит. Молчат все в этом городе, немо улыбаясь, будто на лицах висит невидимая маска, готовая вот-вот сломаться, разрушая всеобщее видение мира. И тогда вся правда станет явью. Холод, сильные ветра и безграничная тоска. У путешественника это тоска по прежним временам. Они через многое прошли, и это "многое" тоже со временем изменилось. Он не знает, хорошо это или плохо. Наверное, все таки хорошо, ведь, по мнению многих, В Мондштадте стало гораздо спокойней и умиротворенней. Но наступление зимы в городе, оно всегда такое. Было, и будет всегда. Джинн говорила об этом не раз, когда видела обреченное лицо Паймон и печальный взгляд путешественника. Джинн знает больше, она видела больше. И Итер с ней согласен. Ничего не меняется уже достаточно долгое время. Он наблюдает и делает выводы, следит, отмечает. Его нет нигде, но он видит все. Дилюк по четвергам заканчивает смену ровно в семь и выгоняет из таверны капитана кавалерии. Капитан пьян, как и всегда. Мастеру плевать на это, тоже, как и всегда. Им обоим все равно, что будет дальше. Эти двое забыли друг друга, их воспоминания о счастливом детстве с каждым годом мутнеют и медленно испаряются. Друг для друга они незнакомцы, но нет незнакомцев ближе. Он собирает сумку и молча покидает свое заведение, заранее оставив у стойки записку заменяющему его бармену. Тот никогда их не читает. Знает, что ничего нового там не увидит. Мелким аккуратным почерком на бумаге выведено: "Твоя смена начинается завтра в восемь, не опаздывай. Открой таверну и не спускай глаз. Береги себя, а я, в свою очередь, вернусь в понедельник." Точно, коротко и понятно. Мастер Дилюк не отличается многословием. Да это, впрочем, и не нужно. Тиммей, не унывая, трудится над новым проектом, цель которого неизвестна никому. Как и всегда. Он любит молчать, любит по- тихому намекать, играя, любит, когда его планы вскоре раскрывают и он довольно разводит руками, "удивляясь". Только вот этого никогда не случается. Людям плевать, людям не интересны его жалкие попытки выбиться в настоящие ученые. Очередная штучка от Тиммея, очередной провал и скандалы Бланш. Это надоедает. Джинн в своем кабинете вторые сутки подряд. Молодая девушка взяла на себя слишком много ответственности. Снова. Она трудится, разбирает документы, пашет вне себя, тоже, как и всегда. Кли в страшной комнате, из которой выйти в ближайшее время ей, увы, не суждено. Девочка "опасна", люди ее боятся. Но не боится Альбедо, она его сестра. Девочка ждет встречи с ним. В последнее время он навещает ее гораздо чаще. Итер тоже занимается дневной рутиной, говоря, что с приходом весны все приободрятся. Юноша верит в это и старается изо всех сил. Если он скажет, что устал, ему никто не поверит. Он продолжает заниматься тем, чем должен, вопреки собственным суждениям. А Паймон явно что-то замечает, что-то странное. Она знает больше, видит больше остальных. Паймон обеспокоена, она сказала об этом путешественнику, на что тот лишь пожал плечами, промычав что-то неоднозначное себе в шарф. Он не думает, что что-то в городе изменилось. Он всегда замечал выбивающиеся из общей картины детали первым. Случись что по настоящему... Итер понял бы, правда...? [] — Смотри! — летающее существо удивленно указывает своим маленьким и тоненьким пальцем в направлении штаба Ордо Фавониус. По парадной лестнице быстрыми шагами стпускается их давний друг — Альбедо. Он же местный химик, ученый, художник и... Сколько у него там еще профессий? В его руках была внушительных размеров папка с документами и еще один непонятный лист с детскими рисунками. Должно быть, от Кли. Он выглядел по-настоящему измученным. Кожа бледна, как мел, синяки под глазами стали еще более заметны, а волосы похожи на самое настоящее сено. Во время их встреч, он стал молчалив, — Это же Альбедо, снова! — удивлялась Паймон, возбужденно треся за плечи путешественника. Тот задумчиво смотрел в его сторону, — Ох, погляди, у него такой болезненный вид... Может хотя бы поздороваемся с ним и спросим, все ли в порядке..? — Он много работает, Паймон, — вздохнул юноша, возобновляя неторопливый шаг, разворачиваясь и направляясь в ту же сторону, в которую они шли чуть ранее, — В отличии от тебя, — добавил он, видя, что та прожолжает парить на месте, поджав губы, — Эй, ты чего? — Раньше...— робко начала она, — Он появлялся здесь редко... Постоянно работал над исследованиями.. Он.. Альбедо... — У Джинн полный завал сейчас, помнишь? Она просто решила приобщить его к общему делу. Он, являясь одним из капитанов, не мог отказать, — спокойно объяснил Итер, не придавая этому особого значения. Такие уж времена, — Давай, идем, у нас еще несколько поручений на сегодняшний день. — Да... — согласились та, небрежно почесывая затылок и глупо улыбаясь, — Ты снова прав, Итер! — она посмеялась над очередной сказанной нелепостью и поспешила за ним, — Вперед! На встречу приключениям! Однако, Паймон все равно не чувствует себя и безопасности. Она обеспокоена мыслями о себе и путешесннике, об их целости и сохранности. Город не кажется опасным, но он точно скрывает то, чего на данный момент она не может понять до конца. [] Мондштадт — город вечной свободы. Город счастья и сильных ветров. Люди спокойно живут на этих землях и принимают всех, кто когда-либо заявлялся туда с распростёртыми объятиями. Так же легко они умеют отпускать. Двери в него всегда открыты,а границ просто не существует. Даже невидимых. У тебя всегда есть выбор. Но сквозь года осознаешь, что этот город давит на население со всех сторон. Всегда давил. Начинаешь замечать, что городом свободы назвали то место, которое со всех сторон окружено каменными стенами, а подле, водой. Высокие стены блокируют ветра. Люди словно в темнице, а свобода лишь иллюзия. Иллюзия... Что еще скрывают этот загадочный комок земли и его жители? [] Близ Мондштадта, через всю зеленую долину и руины проходит горная дорога, ведущая прямиком на север. Тропа и лагерь кажутся тонкой и маленькой ленточкой на фоне всего этого ледяного величия. Все остальное пространство, куда ни посмотри, занимают горы, их острые склоны и вершины, крутые повороты и обвалы, созданные снежными лавинами. Вечная опасность, поджидающая любопытных странников готова затащить в гроб каждого, едва тот успеет моргнуть или что то предпринять. Горный хребет считается одним из самых опасных и таинственных мест, и он нем ходит множество различных легенд и сказаний, которые старики рассказывают внукам на ночь. Те удивляются и просят продолжить, воодушевленно хлопая глазками. Дети неописуемо наивны. Некоторые искатели приключений так и не вернулись. Их память чтут и считают героями. Но я — автор, не согласен. Как кого-то столь глупого можно считать героем? Подходя ближе к подножью, вы увидите скалы, усыпанные снегом, а в некоторых местах даже покрытые тонким слоем льда. Если свалиться на них с высоты, то вы, считай, труп. Хах, вы, в целом, труп, если пошли туда без подготовки и умения выживать, ориентироваться на местности. Гиблое дело, учтите. Поодаль вздымаются более крупные и высотные пики. С них лед не сходит никогда. Вечная мерзлота захватила и их. Загребла в морозные объятия и запечатала на сотни, а то и тысячи лет. Перейдем к самой горе и ее поверхности. Она словно хранитель леденящего кровь и жилки пространства. И это далеко не из за низкой температуры. В узких и темных ущельях — родники, залежи с кристально чистой водой, потерянные феи, которых никому не суждено довести до "дома". Вершины и скалы громоздятся одна за другой, им нет конца. Выше — значит еще опасней. Выше — значит воздух разряжен еще больше. Непривыкшему человеку дышать там будет очень трудно и невыносимо больно. Легкие будет сначала стягивать, а потом разрывать на миллионы частиц. Нет, не так... Легкие словно разобьются на мелкие осколки, и ты умрёшь, там тебя точно никто не спасет. Голова закружится, ноги станут ватными, тебе холодно. А ты? Что ты сделаешь? Ты никчемен в этой области. Ты лишь обычный человек, что взвалил на себя непомерную тяжесть. Ты глуп, ужасно глуп. Альбедо считает, что в горах человек ближе всего к небу, ближе к ясности и сути сего мира. На крутых склонах можно увидеть заблудившиеся облака. Знаете, словно вытянешь руку и дотянешься до сих, потрогаешь то, что не могут осязать другие люди. И ты — король этого мира, у тебя есть всласть, огромная власть. Но... Над чем...? [] Пушистый снег хрустит под ногами Альбедо, он делает шаг за шагом, слегка проваливаясь. Его сапоги, к счастью, не так коротки, чтобы белая дрянь попала в них. Это хорошо, мокнуть ему категорически запрещено. Он бродит по округе третий или четвертый час, возможно, даже чуть больше. Светловолосый не привык следить за течением времени. Мыча себе под нос какую-то звучную и знакомую всему Мондштадту мелодию, он в растерянности оглядывается. Похоже, задумался, и не заметил, как вышел к древу вечной мерзлоты. Ему стоит быть осторожнее, внимательнее. Холод сковывает его движения и на подсознательном уровне заставляет нервничать. Но он привык. Все таки, здесь располагается его лаборатория, в которой он сам же и проводил большее количество своего времени. Немало пользы ему принесло это ледяное одиночество, он понимает. Однако, в последнее время он вынужден спускаться и посещать территории Мондштадта. Помогать Джинн. Альбедо не сложно, он знает, что это его обязанность, как капитана исследовательского центра. Альбедо...знает, что нельзя посвящать все время лишь собственным интересам и открытиям. А как же сестренка Кли? Паймон и Путешественник? Ах, точно... В последнюю неделю они встречались взглядами не один раз, обреченно высматривая друг друга в толпе. Но ни один из них не рисковал разрушить это молчание. Оба понимали, что для второго это нелегкие времена. И один и второй трудятся до седьмого пота, пока способны. Это отнимает немало сил. Но оба надеятся, что друг с другом все хорошо. Оба, в свою очередь, крупно ошибаются. — Мне пора возвращаться, — только успел отметить Альбедо, проверяя сумку на наличие важных в ней вещей, как через пару мгновений у него начался очередной приступ. Он не знает, что с ним, не хочет знать, не желает даже думать об этом. Юноша снова чувствовал эту невыносимую боль внутри. Словно в один момент легкие пронзило несколько десятков острых игол. Не вдохнуть, не пошевельнуться. Ощущения одной нелепой волной растекались по всему его телу, доставая даже до самых кончиков его пальцев, которые и так уже успели онеметь от сильного мороза. В панике он прижал руку ко рту, задыхаясь и пытаясь прокашляться как следует. Альбедо стремительно пал на колени и зажмурил глаза, в попытках прийти в себя. На глазах проступили слезы. Дрожь в руках, судороги. Потерпи еще немного, пожалуйста. Он знал, что снова угадает. Знал, что в скором времени его отпустит, и он увидит на руке алые сгустки крови. Снова. Знал, что вновь проигнорирует эту ситуацию и продолжит заниматься делами, как ни в чем не бывало. Словно каждый день он не прячется в безлюдном месте и задыхаясь от собственной боли медленно умирает. Это не он, должно быть, кто-то другой. Ему лишь кажется, он придумывает. Он не может дать какой то никчемной болезни убить его. Кто он тогда вообще такой? [] Альбедо часто вспоминает события минувшей зимы и напряжённый разговор с путешественником. Слишком откровенно, слишком резко. Вспоминает опасность, которую они преодолели вместе, брата, который с тех пор так и не появлялся у него на глазах. Он ведь... Не убил его тогда, попросту не смог, струсил. Это немало беспокоит его, впрочем, как и то, что он рано или поздно он слетит с катушек и потеряет контроль над собой. Альбедо, он.. Он все еще слишком неопытен, если сравнивать его с Рейндоттир, никто не знает, что будет, если история Карнерии повторится уже с Мондштадтом. Юноша не хочет этого и избегает подобных мыслей всеми способами. Возможно, тогда он рассказал слишком много, был слишком честен, хотя и пообещал Итеру именно это. Быть может, теперь он не доверяет ему, сторонится? Хотя, по виду не скажешь, при встрече ведет себя неизменно. Все так же приветлив, мил и открыт для всех. Многие бы подумали, что его можно прочесть как открытую на свету книгу, но это не так. Альбедо не знает, заметил ли кто-то еще, но... В последние недели в глазах парня заметна едва различимая печаль и усталость. Он беспокоится за него, право, но не рискует предпринимать что-то сейчас. В это время загружены оба, и он не хочет мешать. Точно так же, как и сам Итер. В скором времени, они станут еще более похожи. [] — "Скорее", — звучным эхом, раз за разом, раздавалось в голове алхимика, — "Нужно успеть добраться до темноты", — Юноша остановился рядом с ближайшей феей, дабы хоть немного согреться, отдышаться и привести в норму свое состояние. После очередного приступа боли двигаться и преодолевать большие дистанции не так уж легко. Перед глазами стоят белые круги, все плывет, а самого ученого пошатывает из стороны в сторону. Дыхание не стабильное, прерывчатое, губы и горло пересохли, а глаза слипаются на ходу. Альбедо даже не хочет допускать мысли о том, что, возможно, потеряв сознание, он останется лежать здесь. Это было бы явно не кстати. На воротнике рубашки заметны небольшие кровавые разводы. Должно быть, он нечаянно размазал капли, пока рылся в сумке. Вряд ли теперь они отстираются, — "Недалеко осталось". Странно. Быть может на его и без того не лучшее состояние так повлияла резкая смена температур? Из холода в тепло, из тепла в холод. Ну, как тепло, в Мондштадте сущий рай по сравнению с Хребтом. Птички летают, солнышко светит... Ах, точно, уже не светит. Ну, впрочем, мысль предельно ясна. Альбедо решает спихнуть свой припадок именно на это, что неудивительно. [] Лаборатория алхимика для чужого глаза всегда выглядела довольно аккуратно и максимально просто, но никогда там не было по-настоящему уютно и "тепло". Комфортно, не сложно, и вроде как просторно. Удобство в таком месте самое что ни на есть счастье. Все на своих законных, по его мнению, местах, таких, на которых ему удобно хранить те или иные предметы. Но ведь в этом и есть суть? Книги на деревянных полках расставлены в хаотичном порядке, но он всегда найдет нужную, а документы и записи из блокнота в беспорядке лежат на столе. Кажется, он даже не собирается их сортировать или убирать куда-нибудь, не то чтобы читать. Интересно, если бы он по чистой случайности не заметил записки Джинн, к нему бы отправили какого-нибудь посыльного? Например Итера, зная об их отношениях? Впредь, чтобы избежать такого, ему нужно быть внимательнее. В дальнем углу помещения стоит несколько мольбертов с холстами, на одном из них небольшая зарисовка странного хиличурла, наросками, не в цвете. Другие два пусты. В последний раз он рисовал, кажется, около двух недель назад. Давно. Из небольшой коробки под столом торчат скрученные бумаги, перевязанные лентами. Возможно, какие-то незаконченные проекты или планы. Около отдела со всякими непонятными склянками и баночками, располагается доска с различными исследованиями и выводами, нередко гипотезами. Несколько тусклых фонарей обычно зажжены в разных частях комнаты. У полок, стола и так называемой "плиты", если котел с костром вообще можно так назвать. Но Альбедо плевать, где и на чем готовить. Разве есть в этом разница? В целом, все выглядит достаточно благоприятно для жизни человека. С потолка не висят острые сосульки, которые в любой момент могут отвалиться и упасть прямо тебе на голову. В одном из столовых ящиков немало оружия и ножей для самообороны. Два костра прямо у входа освещают небольшой кусочек улицы, тем самым создавая еще больше тепла и света. Раньше, находясь здесь, он чувствовал вечный покой, смешанный с тоской и одиночеством. Сейчас же, даже в этом месте, что-то не так, и это по-настоящему настораживает. [] — Вот черт... — Альбедо стиснул зубы, откидывая голову назад, — И где мне теперь их искать? — с легким шипением и озадаченностью он втянул воздух, а затем разряженно выдохнул, снимая напряжение. Монстры снова добрались до его лаборатории, а что самое ужасное — важных бумаг. Пока что юноша не был уверен в том, что именно они умудрились стащить, но ясно было одно — это вещь, связанная с теориями Карнерии.