Клён

      – Тебе грустно?       – Нет.       – Врешь. – Ты вымученно улыбаешься, смотришь снизу вверх на своего единственного друга. – Тебе грустно. Я вижу твоё лицо.       – Нет. – Скарамучча машет головой, и его волосы разлетаются, спутываясь от резких движений. – Нет, мне… Совсем не грустно.       – Ах, как жаль, – явно драматизируя, прикрываешь пальцами глаза, – мой суженый, с которым мы уже столько времени провели вместе, ели за одним столом, спали в…       – Я… не это имел в виду…       – Ну чего теряешься. – Посмеиваешься в ответ на тревогу на его лице. – Как ребёнок, ей-богу. Всё же в порядке. – Протягиваешь пока ещё тёплую руку вверх, и Сказитель ловит её в собственные, сжимает нервно, бережно. – Ты не будешь одинок.       – Откуда ты это знаешь?       – Я всегда буду с тобой. – Свободную ладонь прижимаешь к его холодной щеке, сметаешь с неё прилипшие от слёз пряди.       – Как?       – В твоём сердце.       – У меня его нет, ты знаешь…       – У тебя есть душа. – Глаза прикрываешь, прячешь за веками жгучие волны боли, но остальные чувства обостряются, заставляя хмуриться. – Душа, в которой есть место для чувств ко мне.       Сказитель молчит, раздумывая над тем, что такое душа и как она связана с сердцем… Может ли душа существовать отдельно… Он чувствует, как из твоего тела всё быстрее утекает жизнь. Не знает, что ответить. Растерян.       – Прости, что так вышло. – Кровавый кашель вырывается из груди, заставляя отвернуться в сторону, прикрыть рот ладонью.       Слова даются тебе с трудом, а сердце бьётся медленно, надрывно, но даже на последнем издыхании почти безукоризненно выполняет свои обязательства. Дышать приходится чаще, почему-то появляется хрип. Мысли путаются.       – Ты не виноват.       – Это того стоило? – тихо спрашиваешь, смеёшься устало, снова хрипишь, закашливаешься. – Небо красивое.       Скарамучче, который понимает, что ничего уже не изменить, остаётся лишь выдохнуть еле слышно:       – Я… люблю тебя.       И в ответ получить твоё слабеющее с каждым звуком:       – До встречи…

***

      Среди скал, в которых почти не гуляет ветер, растёт высокое дерево. Его густая оранжево-красная листва лишь иногда о чем-то тихо-тихо шуршит, будто боясь нарушить вечный покой этого места, разбудить неизменного стражника, дремлющего у основания ствола.       Лицо этого самого стражника прикрыто широкополой шляпой с вуалью, руки почему-то безвольно лежат на земле, кожа на них испещрена частыми трещинами. Он не движется.       Рядом расположилась потрёпанная временем и погодой каменная плита. А напротив неё в твердую почву неглубоко остриём вниз воткнут меч. Красивый, без единой трещинки, без намёка на коррозию, явно изготовленный профессиональным кузнецом, мастером своего дела.       Голубой и сверкающий.       Как небо в середине осени. Когда клён сбрасывает первые листья.