Лучшая альтернатива

***

      Порой было тяжело сосредоточиться на действительно важных мыслях, особенно когда твою голову заполняют праздные, совсем не нужные идеи, которые ничего за собой не несут. Мысли о развитии горного дела уже стали не какой-то целью, а скорее времяпровождением, пока в Ордене в очередной раз усиленно варят пельмени на протяжении семи часов.       Хотя даже мысли о уже ставшем родным горном деле не были так навязчивы, как мысли о том, какой же Лололошка одинокий. И нет, это не касается друзей — таковых у мироходца навалом, дело в другом… Совершенно другом.       Расхаживая по своему дому, Лололошка пытался отогнать похабные мысли, которые так и кричали о том, что мироходцу срочно надо с кем-нибудь переспать. Вожделение — достаточно страшная вещь, особенно когда оно застаёт тебя не в то время. И сейчас — они гонятся за Вечным Архимагом (очень скромное прозвище…), который буквально в шаге от того, чтобы стать богом, что в свою очередь понесёт страшные последствия; мироходцу некогда думать о том, чтобы выстраивать с кем-то отношения, достойные хорошего и страстного секса, даже на один раз. Хотя даже осознание того, что у него нет времени на это, не убавляло желаний… Тогда Лололошка решает думать иначе:       — Ну а с кем мне?.. — начинает вслух рассуждать мироходец. — С Селести? — уже тише спросил тот, не желая, чтобы фея слышала его. — Фу! Да ни за что! Она моя подруга, я не стану с ней никогда ничего подобного делать! — на лице Лололошки появилась гримаса отвращения, стоило только представить это. Ему внезапно стало противно от собственных мыслей, но он продолжил размышлять. — Цесанна? Нет, это будет слишком долго, да и мы, кажется, друг другу не подходим, — вспоминая все свои встречи с ведьмой, мироходец не вспомнил ни единого раза, когда Цесанна интересовалась хоть какими-то мужчинами. Наталкивало на весьма двузначные мысли, однако затем Лололошка осознал, что больше женщин из его окружения нет. — Тьфу, с мужчинами что ли? Я что, похож на гея? — снова скривился мироходец. В его окружении даже ведь нет мужчин примерно его возраста — все старые и уже поросли бородой. Нет, конечно, есть Джейс, который выглядит на крепкие тридцать лет, но от его до ужаса гигантского роста Лололошка чуть в первую их встречу чуть не потерял сознание, ведь ему пришлось очень сильно задирать голову, чтобы встретиться со скайзерном взглядами. Даже мысль о том, какая анаконда скрывается у крылатого в штанах, наводила на мироходца ужас и даже мнимую боль в области таза, поэтому этот вариант тоже пришёлся в негодность, хоть и наблюдать за тем, как Ави краснеет от того, как его называют профессором, было довольно мило. — Ну и что мне теперь делать? — вдруг всплеснул руками Лололошка, когда он понял, что ему некуда выпускать свою сексуальную энергию. Но тут взгляд упал на кирку, мирно стоящую возле стены. — Да нет… — протянул мироходец, когда уловил поток собственных мыслей. Он тут же замотал головой, отгоняя навязчивую идею трахнуть себя же алмазной киркой. С другой стороны, у неё была гладкая металлическая ручка, толщина была идеальной… Лицо Лололошки вдруг сильно покраснело, он нервно сжал кулаки, а всё тело взмокло от пота. — Се-лести?.. — запнувшись от смущения, мироходец позвал своего фамильяра.       — Что такое, Лоло- мамочки! — фея возникла из ниоткуда и, едва переведя взгляд на друга, вскрикнула. — Да ты весь красный! Что случилось?! Тебе плохо? Ты заболел? — Селести подлетела к другу, прикасаясь своими маленькими ладошками к раскрасневшимся щекам мироходца.       — Да… Мне что-то нездоровится… — Лололошка тяжело выдохнул, по его лицу прокатилось несколько капель пота. Казалось, от возбуждения он сейчас в считанные секунды перегреется и отключится. — Ты не могла бы?..       — Лололошка, я сейчас всё принесу! Я знаю рецепт отличного лекарства! Только мне надо будет быстренько найти его рецепт и собрать всё необходимое. А ты пока лежи и отдыхай, я сейчас вернусь! — фея подтолкнула мироходца к кровати, а затем быстро выпорхнула из дома в сторону ближайшего леса. Лололошка проводил её взглядом, а затем осторожно поднял с пола кирку. Осматривая инструмент, мироходец шумно сглотнул и нетвёрдой походкой направился под лестницу своего дома, чтобы Селести не смогла сразу по прилёте домой увидеть его в таком постыдном положении.       Усевшись на мягкую траву, Лололошка продолжал сильно краснеть, его руки дрожали, а сам он не верил, что он действительно собирается сделать это. В любом случае, стоит поторопиться — фея точно не станет задерживаться, чтобы помочь своему другу «выздороветь». Расстёгивая ширинку, мироходец вдруг столкнулся с тем, что всё его тело возбуждено до предела, а ткань трусов уже сильно натянулась под вставшим членом. Боже, какой же стыд его сейчас пробивает. Прикасаясь к себе сквозь тонкую ткань, Лололошка сипло вздохнул, задёрнул голову наверх и закрыл глаза, полагаясь только на свои тактильные ощущения. Приятные нажатия сводили с ума, тело перегревалось от сумасшедшего количества вожделения, а мысли путались, не позволяя думать о чём-либо другом.       Мироходец принялся стягивать с себя штаны, трясущимися пальцами подцепляя ещё и нижнее бельё. Было очень тяжело дышать, как будто грудную клетку с каждой секундой всё сильнее и сильнее сжимало неясное возбуждение. Как давно он не мог выпустить свою похоть наружу? Лололошка и сам не помнит, да и не до этого ему было, вечно надо было кому-то что-то принести, или за кого-то сделать тяжёлую работу. Это всё до ужаса выматывало, поэтому, приходя домой и падая на свою кровать, мироходец не мог думать больше ни о чём другом, кроме как о блаженных минутах отдыха. Теперь, когда его организм уже не может сдерживаться, все рациональные мысли давно покинули его голову, оставив место только самым грязным и потаённым желаниям.       Трава неприятно щекотала внутреннюю сторону бёдер, так что Лололошка подстелил себе свои же джинсы, даже не волнуясь о том, что они с большой вероятностью запачкаются. Продолжая ласкать себя, мироходец громко пыхтел, свободной рукой прижимаясь к своему разгорячённому лицу. Казалось бы, этого должно хватить, но пальцы сами собой лезут в рот, обильно покрываясь слюной, и Лололошка прекрасно понимает, для каких целей. Вынимая влажные пальцы, мироходец опускает их ниже, медленно вталкивая внутрь себя. Из стиснутых зубов послышался сдавленный стон — Лололошка был слишком напряжён и пальцы с трудом могли растягивать его. Глубоко вздохнув, мироходец попытался расслабиться, и, как только внутри него стало не так тесно, пальцы неосознанно проникли глубже, что вызвало новый стон, на этот раз менее нервный. Лололошка сполз вниз по стене и теперь он полностью лежал на траве, дрожащими ногами упираясь в землю и немного приподнимая свой таз. Пальцы неаккуратно двигались внутри, принося мироходцу что-то среднее между болью и удовольствием, всё-таки, он этим не занимался уже невесть сколько. Вскоре вглубь погрузился третий палец, от которого стоны мага звучали громче. Иногда коровы в загоне неподалёку поднимали свои головы на резкий звук, но затем снова продолжали пощипывать траву, не пытаясь разузнать, чем там занимается хозяин под лестницей. Обливаясь потом, Лололошка продолжал неспешно удовлетворять себя, иногда заслезившимися глазами посматривая на лежащую рядом кирку. Ему до сих пор не верится, что он действительно готовится вставить её внутрь собственного тела.       Совсем скоро нетерпение и сумасшедшее возбуждение взяли верх и мироходец прерывает все ласки, чтобы наконец-то заняться киркой. Сев на землю и взяв инструмент в трясущиеся руки, Лололошка потянулся к карману своей кофты, чтобы найти там пару шариков слизи. Он использовал их не так давно, чтобы создать себе несколько зачарованных книг, но после этого у них не было особенного применения. Ну, до этого момента. Вязкая субстанция толстым слоем ложится на рукоять кирки, руки мироходца медленно растирают гель под томные вздохи своего владельца. Блестящая металлическая рукоять слегка потускнела от густой слизи, которой было так много, что со временем инструмент начал выскальзывать из рук Лололошки. Тогда он понял, что уже достаточно и снова улёгся на траву, раздвигая ноги чуть шире, и опуская кирку к своим бёдрам.       — Поверить не могу, что я делаю это, — мироходец сдавленным шёпотом озвучил свои мысли, а затем приставил рукоять ближе, медленно надавливая. Кирка нажала сильнее и спустя мгновение вошла внутрь, сопровождаясь громким вздохом. Лололошка вздрогнул и выгнулся всем телом, едва ли не выронив инструмент — каким же холодным казался металл внутри него, хотя до этого он ощущался слегка тёплым. Ощущение наполненности тоже подливало масло в огонь — у мироходца тут же закатились глаза. — Т-твою ма-, — тяжело дыша, Лололошка начал ругаться, но тут же пресёкся, когда руки, не слушаясь своего хозяина, опускают инструмент глубже, отчего теперь ноги мироходца подкашиваются, а сам он в очередной раз громко стонет. Каким бы неправильным это всё не казалось, Лололошка всё равно в закромах своего разума осознавал, насколько же это, чёрт побери, приятно. Твёрдый металл сильно раздвигал мышцы внутри мироходца, отчего он шумно стонал, закатывал глаза и не мог даже нормально вздохнуть. Перехватив инструмент, Лололошка начинает двигать им, но из-за нетерпения он сразу начал с такого быстрого темпа, что на секунду мироходец потерял сознание. — Боже мой!.. — на выдохе простонал Лололошка, когда наконец смог остановить свои непослушные руки. Его тело перегревалось, он не мог нормально соображать, а с уст раз за разом срывались громкие вздохи.       Было принято решение снять кофту, а вместе с ней на землю полетел и клетчатый платок. Мироходец оставался в одной футболке, которая и так уже промокла от пота. Вновь возвращая свои дрожащие руки на рукоять кирки, Лололошка возобновил движения, но теперь более плавные и приятные. Закусывая губу, мироходец продолжил ублажать себя, уже даже перестав думать о том, насколько это неправильно. Потом ему будет до жути интересно, как он себя так довёл, что ему пришлось заниматься сексом с киркой, чтобы не сойти с ума от этого безумного вожделения, заполонившего его разум?       Спустя несколько толчков Лололошка вдруг останавливается и начинает жадно глотать воздух, вытирая мокрое от пота и слёз лицо. Он весь дрожал, но при этом мучился от сладкой истомы, узлом завязавшейся ниже пояса. Надо продолжать.       Вытащив из себя инструмент и встав на трясущиеся колени, мироходец снова сглотнул. Крепко воткнув кирку в землю под углом, Лололошка аккуратно — насколько ему позволяло его возбуждённое состояние — начал насаживаться на рукоять, медленно вскидывая голову и жмурясь до белых точек в глазах. Как же это всё было странно: тело обдавало огнём, воздух никак не мог просочиться в лёгкие, а внутри его жгло холодом неодушевлённого инструмента, который вовсе не был предназначен для этого. Мироходец принялся медленно подмахивать по длине рукоятки, задыхаясь в своих стонах, и едва держась на своих ослабших руках. Любое движение внутри сводило его с ума и, казалось, через несколько минут он вовсе забудет себя, свой родной язык, своих друзей и вообще все знания, которые смог накопить за последние пару месяцев.       Удивительно, но сверхстимуляция даже не потребовала прикосновений к члену, чтобы Лололошка наконец кончил. Запачкав футболку, мироходец с большим вожделением сделал последние несколько толчков, а затем, продолжая сипеть после оргазма, вытащил из себя кирку и рухнул на землю, пытаясь восстановить дыхание. Было тяжело думать о случившемся, в голове Лололошки молотом била только одна мысль: «Я сделал это…». Что же, теперь он сможет пробегать ещё месяцок без всяких партнёров, а если его тело вновь сведёт с ума похоть, он уже знает, к кому, вернее, к чему надо обратиться.

***

      Бедная Селести, всю её дорогу до родного дома ей приходилось слышать, как в голове хрипит и стонет мироходец. Сначала фея думала, что он мучается из-за болезни, но затем пришло осознание, что он, похоже, вовсе и не заболел… Возвращалась домой Селести с красными щеками и очень осторожно, надеясь, что взглядами с Лололошкой она сегодня уже не встретится. Да и, как думала фея, он сам этого не хочет. Может быть, они поговорят об этом позже…

***