Разбор финальной серии 3 сезона

Ева приходит на встречу с Вилланель, которую та назначила ей в танцевальном зале. Это очень важная сцена для обеих героинь. И здесь многое для них обеих происходит впервые. Ева впервые видит Вилланель с распущенными волосами. Дальнейший их диалог и поведение Вилланель дает Еве понять, что перед ней – Оксана. Искренняя, растерянная и теряющаяся (без насмешек, без масок, без привычной для Вилланель брони в виде главенствующей позиции и полного владения ситуацией), с появляющимися в глазах слезами. И это тем более очевидно, что затем рядом с внезапно появляющейся Риан она резко «включает» язвительную, сильную, уверенную в себе Вилланель. Ева впервые здоровается с Вилланель и спрашивает о ней: «Привет. Как дела?». До этого «привет, Вилланель» звучало только в 2/07, когда Ева записывала ей голосовые сообщений, в то время, как Вилланель в образе Билли ужинала с Аароном Пилом. Но при личных встречах такого вот простого, обычного человеческого «привет, как дела» за все время сериала у них еще не было. Вилланель отвечает ей тем же. Она объясняет, почему назначила их встречу именно здесь («Мое первое убийство в этой стране было здесь. Высокопоставленный офицер полиции… Он был чемпионом танго»), и вдруг добавляет: «Если бы я отказалась тогда, как ты думаешь, кем бы я стала? Дизайнером интерьеров, может?». Так начинает приоткрываться для Евы то, что происходит с Вилланель сейчас – ее личностный кризис, начавшийся после возвращения из России. Раньше она любила работать, но при этом была удобным объектом манипуляций и контроля со стороны своих руководителей (и даже Константина, да отчасти и самой Евы во 2 сезоне) - теперь же Вилланель хочет сама управлять своей жизнью. Ее чувства пробудились, ее мысли обрели новое направление. Она хочет понять, какой путь выбрать дальше («я больше не хочу делать это» - едва сдерживая подступающую истерику, говорит Вилланель Даше, сидя на полу в ванной Будапешта), она верит, что может измениться. Ева отвечает ей: «Если бы ты им стала – в моей жизни было бы гораздо меньше боли». Эти произнесенные с улыбкой-усмешкой слова звучат так откровенно и горько! Знаковая для героинь фраза «все время» («all the time»), которая впервые появляется в 1/08 (Ева в парижской квартире Вилланель произносит: «Я думаю о тебе все время»), а затем в 2/05 (Вилланель говорит Еве, что та чуть не убила ее в Париже, и Ева отвечает: «Знаю… Я думаю об этом все время. А ты думаешь об этом?». И Вилланель подтверждает: «Все время») возникает и здесь. Теперь, зеркаля 2/05, практически идентичный тому вопрос задает уже Вилланель: «Ты думаешь о прошлом?». Ева отвечает ей: «Все время. Это все, о чем я думаю». Так связываются воедино танцзал с важными для героинь сценами из предшествующих сезонов. Вилланель (а вернее Оксана) сейчас. И вот она смотрит на танцующие пары и произносит: «Они кажутся счастливыми... Беззаботными». И на самом деле она уже задумывалась о проявлениях счастья в этом сезоне: так, в 3/03 Вилланель видит по ТВ воссоединение отца с ребенком, шепча со слезами на глазах: «Он так счастлив!». В 3/05 она говорит маме, что не была счастлива, а мама отвечает: «Ты никогда не была счастливым человеком!». Очевидно, что мысль о счастье очень цепляет ее. И когда Ева отвечает на эту ее реплику: «Да, это то, что делают с людьми танцы» - то Вилланель со стоящими в глазах слезами говорит: «Я хочу почувствовать, как это!» («i want to feel like this»). Тема чувствования вообще очень знаковая для образа Вилланель. В 2/06 впервые звучит ее признание о том, что она ничего не чувствует («день ото дня я не чувствую… ничего»), затем в 2/07 она говорит Еве: «Я чувствую рядом с тобой» (фактически называя ту необходимым условием свей возможности чувствовать). И в 3/05 Оксана просит маму: «Я хочу почувствовать себя им» (ребенком – прим. авт.). Вилланель действительно словно ребенок, делающий свои пока еще неуверенные шаги в мире чувств и эмоций «взрослых» (= «нормальных») людей. Ребенок, которого все удивляет, трогает и вызывает щемяще-тоскливое желание узнать: а как это, а что они чувствуют, а я могу чувствовать то же самое? Ева хочет дать ей возможность почувствовать – и зовет на танцпол. Больше не пытаясь прямо сейчас выяснить, что же с Вилланель случилось (этот их разговор прервал танцмейстер), не уходя в абстрактные разговоры, не насмехаясь и, несмотря на свое, как она говорит, неумение танцевать – Ева просто хочет сделать это для Вилланель. И вот они начинают танцевать, и на лице Вилланель появляется та самая «улыбка для Евы» с ямочкой на щеке, которая уже появлялась раньше – в 2/07 (когда Вилланель слушала голосовые сообщения от беспокоящейся за нее Евы) и в 2/08 (когда Вилланель в Риме объясняла Еве, что гордится ею, и вместе они справятся с теми, кого могут за ними прислать после случившихся событий). Вслед за первоначальной неловкостью наступает момент глубокой близости Евы и Вилланель – они плавно танцуют, закрыв глаза и прижавшись друг к другу, и Вилланель зарывается в так давно любимые ею евины волосы… И вдруг Вилланель обращает внимание на кружащуюся в танце рядом с ними пожилую пару и спрашивает Еву: «Ты бы хотела быть, как они?». Так поднимается здесь тема выбора. Ева отвечает: «Больше нет». Вилланель: «Почему нет?». Ева: «Потому что МЫ столько не протянем». Эти слова Евы очень важны, потому что являются фактическим признанием: «Я выбрала тебя. Я хочу быть с тобой». Если бы Ева казала, к примеру: «Да, но мы столько не протянем» - это означало бы, что, с одной стороны, она хочет, как эта пара, но с другой – хочет быть с Вилланель. И это было бы про внутренний конфликт, продолжающиеся сомнения и дилемму. А так ответ Евы означает: «Я не хочу, как эта пара, потому что я уже выбрала тебя, а с тобой мы не сможем быть, как они, не протянем так долго». Кроме того, очень важно, что Ева здесь впервые вообще признает это их «мы», его наличие, давая тем самым понять Вилланель, что их отношения действительно существуют - и не только в голове той. До этого момента все признания звучали фактически только со стороны Вилланель (ну, разве что, за исключением евиного «я думаю о тебе все время… я хочу знать о тебе все» в 1/08 в парижской квартире Вилланель): «я тебе слишком нравлюсь», «я мастурбирую на тебя» (в 1/08), предложение совместного будущего на Аляске и «я люблю тебя, ты моя» (в 2/08). А теперь и Ева начинает честно признавать то, что так долго отвергала, убеждая всех (и в первую очередь саму себя), что она лишь хочет «поймать Вилланель», и ничего больше. А Вилланель отвечает на это евино признание собственным - о том, что беспокоит ее теперь: «Я убила так много людей, Ева…». В 3/05 она сказала эту же фразу своей маме: и в тот момент Оксана, образно говоря, все еще стояла «с протянутой рукой» у материнской двери, все еще желая получить от нее хотя бы крупицы того, чего была лишена с детства: принятия, доброты, заботы, тепла, любви. Именно это Вилланель отчаянно ищет у тех женщин, к которым испытывает чувства, женщин, напоминающих материнский образ (так, например, Анна и Ева имеют роскошные вьющиеся волосы, какие были и у ее мамы) – буквально в соответствии с психологической теорией о том, что люди чаще всего выбирают в партнеры тех, кто либо похож на их родителя, либо прямо противоположен ему. Но до сих пор у Вилланель не получалось: Анна явно любила ее и заботилась – но не смогла дать ей всего, что было необходимо, не смогла выбрать ее и не смогла ей помочь; Ева не принимала ее чувства и не была готова осознать свои. И вот сейчас, в отличии от вновь отвергнувшей ее матери («я хочу, чтобы ты признала, что я – дочь своей матери!» со слезами в срывающемся голосе почти кричит маме Оксана, но та называет ее тьмой и гонит прочь из дома) и от себя же самой периода римских событий, Ева отвечает на признание Вилланель мягким, сопереживающим: «Я знаю…». Такое глубокое и абсолютное принятие Ева дает Вилланель впервые. Сейчас они абсолютно доверяют друг другу. До этого момента каждая уже показывала свою уязвимость перед другой, но с непринятием этого второй стороной: в 1/08 уязвима и безоружна была Вилланель, и получила от Евы удар ножом в живот; в 2/05 – Ева, которая встретила Вилланель дома без оружия и бронежилета, и выпила неизвестные принесенные той таблетки, но дальше повела себя не слишком любезно (после того, как Вилланель помогла ей), и ничего примиряющего не случилось; в 2/08 уязвимы оказались они обе, Вилланель эмоционально (предложила Еве их будущее, призналась, что любит ее), а Ева физически (безоружна), и Ева отвергла Вилланель на уровне чувств, а та выстрелила ей в спину. Здесь же, танцуя вместе, они обе открыты и максимально доверяющи, без подвоха, без скрытых мотивов и манипуляций, чего до этого у них рядом друг с другом еще не было. Ева даёт Вилланель принятие и возможность физически на нее опереться (ведёт в танце, позволяя закрыть глаза, уткнувшись в нее) и сама расслабляется рядом с ней (закрывает глаза, положив руку на спину Вилланель - впервые так близко к ней). Их отношения и связь выходят на новый уровень глубины, открытости, принятия и понимания. Сцена заканчивается для Евы и Вилланель акцентом на шраме последней. Раньше Вилланель уже обращалась к нему в разных ситуациях: в 2/01 в больнице дотрагивалась до места ранения («у меня там все как студень»), с восторгом рассказывая о нем соседу по палате Габриэлю; в 2/02 в ванне задумчиво трогала его, думая о Еве; в 2/05 страстно ведя ножом по телу Евы, символично останавливалась, чуть надавливая, в том месте, где находится ее собственный шрам. В 3/08 шрам выступает в качестве связи героинь друг с другом, близости и опоры на Еву для Вилланель: ей приходится отправить Еву прочь из танцевального зала, поскольку пришла Риан («Нашу вечернику могут прервать. Иди, Ева. Иди!»). Вилланель стоит, глядя Еве вслед, и держит руки на месте своего шрама.