Легко быть смелой

      Занзас ненавидит лето ещё со времён, когда он был мальчишкой. Мама постоянно держала окна открытыми и клала ему на лицо смоченное в холодной воде маленькое полотенце, чтобы хоть как-то охладить сына, потому что на нормальный вентилятор средств у них не было.       Даже сейчас, будучи взрослым мужчиной, он с раздражением вдыхал летний зной и радовался, что теперь может себе позволить и вентилятор, и кондиционер и всё, что поможет пережить эти жаркие месяцы.       А она, напротив, лето обожает. Быть может, дело было в том, как загар ложился на её кожу; как она может носить вещи из хлопка; как может легально состригать свои длинные волосы, аргументируя это тем, что летом с такой причёской ходить не вариант.       Занзас открывает дверь спальни, и лицо тут же обдает прохладой.       — Женщина, ты тут морозильную комнату решила оборудовать?       Тсуна, сидящая у окна, оборачивается и улыбается. Вариец ненавидит, когда она сидит у окна — ну и что, что они на охраняемой территории, и что в резиденцию сунутся лишь сумасшедшие, никто не отменял покушение. Где-то на задворках памяти была история, рассказанная на одном из приёмов — так от одного босса мафиозной семьи в своё время и избавились, больно тот любил сидеть у окна и возиться с цветами.       — Прости, я задремала, даже и не почувствовала, что холодно стало, — ведёт она плечами, обтянутыми тканью тёмно-синего платья-рубашки. — Хибари сильно ругался, что не я составила компанию ему на встрече?       — Мы вполне нашли точки соприкосновения, — хмыкнул Занзас, закрывая за собой дверь и уверенно направляясь к сидящей в кресле жене. О том, что точкой соприкосновения оказался синьор Роберто, которому досталось за свою продажность, он решает ей не сообщать. Всё равно потом сама как-то узнает, а когда это случится, то уже всё будет забыто. — А ты почему здесь?       — Решила не ехать.       — Тебе стало плохо?       — Нет-нет, — протестует Тсунаёши, — я просто… Ты сейчас будешь смеяться и, наверное, есть за что, но я… — он опускается перед ней на колени. — Я испугалась, представляешь? Я люблю путешествовать, но так испугалась, что может что-то произойти, что предпочла остаться здесь и отправить Хаято одного.       — Испугалась? — у Занзаса вырывается смешок. — Женщина, ты пережила всё что можно в подростковые годы, у тебя в подчинении сам чёрт из ада, а твой репетитор…       — Занзас…       — Смелости тебе не занимать, Савада, вот что я хочу сказать.       Тсуна на это снисходительно улыбается.       — Легко быть смелой, когда ты одна: можешь горы свернуть, можешь рисковать собой, когда понадобится, прикрыть друга, но… Не теперь.       Она берет его за руку и кладёт ладонь на свой живот, который Занзасу кажется не таким уж и маленьким. Конечно, она носит просторные вещи и новость о пополнении в семействе тщательно оберегается, но нельзя такое игнорировать.       Нельзя таким рисковать.       — Ты не одна, — говорит он, чуть смещая ладонь, — но у тебя есть мозг. Насчёт благоразумия — не знаю, сомневаюсь, но ты умеешь оценивать ситуацию со всех сторон. И если тебе нравится путешествовать, то продолжай это делать.       А обо всём остальном он позаботится.