Звонок из прошлого

Он снова ей снится, и Сара понятия не имеет, что с этим делать. Он вихрем врывается в ее жизнь, не спрашивая, не предупреждая. Он срывает двери с петель, пластырь с только недавно зажившей раны. О’Нил совсем недавно начала новую жизнь, в которой нет места боли и нет места ему. Аарону. И если бы ему хоть иногда было дело до Сары, то знал бы, что ей это уже давно не нужно. Его чертово внимание не нужно. Хилл ей не нужен. Он — звонок из прошлого, который О’Нил когда-то так сильно ждала. Когда уезжала из Сентфора. Ждала и надеялась, что придет, позвонит или напишет. Вернется и скажет, что был не прав, что ошибся, что поспешил и слишком быстро и необдуманно оборвал все связи. А она стояла на вокзале и все высматривала его кожаную куртку, сама не знала, на что надеялась. Она ждала Аарона. Ждала долго, честно. До последнего веря ему, до последнего веря в него. Он был ее всем, пока не вырвал к чертям сердце. Он был жизнью Сары, пока не оборвал последние ниточки, что их когда-то связывали. Он был воздухом для О’Нил, пока не перекрыл последний кислород. Он был ее солнцем, которое они встречали в августе на берегу озера, пока Хилл собственными руками его не потушил. Оставил Сару, когда она так сильно в нем нуждалась. Тогда ее мир рухнул развалинами к его ногам. О’Нил знает, что и ее вина тоже есть. Она не умывает руки и не говорит, что ни в чем перед Драконом не виновата. Она сделала много и даже больше, чтобы прийти к тому, что они имеют сейчас. Но Сара никогда не предавала и не оставляла, какой бы серьезной ни казалась ссора. Сара не понимает, как ей быть. Она готова была терпеть разлуку и расстояние, если бы он только попросил. Даже если Аарон отказался ехать с ней, одного его слова было бы достаточно, чтобы она разобралась в себе и окончательно решила, что делать и к чему стремиться, а не терялась бы в догадках и бесконечных сомнениях. Одного его «жду» или «возвращайся ко мне» хватило бы, чтобы она вернулась. И Сара бы вернулась. Хилл знает прекрасно, что вернулась бы. Это не так уж и сложно, правда. Сара ждала уже однажды целый год и дождалась, и неужели бы они с Аароном не пережили какие-то полгода? «Отношения на расстоянии — бред» Действительно, звучит как бред, когда об этом говорит Хилл, человек, который живет одним днем и не знает, наступит ли его завтра. Который отвергает все формы проявления чувств, и кажется, что никогда и не пытался открыться. Не пытался любить. «Видимо для тебя ни я, ни кто-либо еще ничего не значат. Видимо, ты не видишь никого дальше своего носа. Видимо, ты даже не пытался понять кого-то, кроме себя». Потому что тогда бы Аарон понимал, что каждый человек вправе распоряжаться своей жизнью так, как он этого хочет. Так, как ему это нужно. У каждого есть свои цели, к которым стремиться и которых добиваться. Желания Сары и смысл ее жизни он обесценивал и продолжает обесценивать. Слышит только себя и голоса в своей голове. Хилл не пускает никого в свое сознание, не подпускает и близко никого, а потом жалуется, что настоящих преданных людей рядом нет. А он пытался сам быть другом? И вот он снова пишет, напоминая о себе, когда у Сары почти ничего не осталось. Прошло три месяца с тех пор, как Аарон вывернул ее душу и выкинул сердце в бесконечные льды Антарктиды. Два месяца с тех пор, как она уехала из Сентфора строить свою жизнь, а не убивать ее в прогнившем до костей городе. Без него. Без ее Аарона, который когда-то был ее всем. Зачем теперь напоминает о себе, когда Саре впервые удалось его отпустить. Знал бы Хилл, чего ей это стоило. Теперь ее согревают теплые объятия Майкла, и слезы только от счастья, а за окном океан, а не серый промозглый Сентфор. В жизни О’Нил нет места для него. Больше нет. Она забыла Хилла, выкинула из головы за ненадобностью. Он ведь даже не сказал ей ни слова, когда Сара уезжала. Не пришел проводить, оставил одну на станции в февральский, до костей пронизывающий мороз. А ей ничего от него было не нужно, кроме одной маленькой просьбы вернуться. Сара живет так, как того хотела. В городе, о котором мечтала всю свою жизнь. В месте, где чувствует себя дома. С человеком, с которым она счастлива, и который не отвернется, не бросит после первой же ссоры. А Аарон пишет и звонит, напоминая о себе, будто для О’Нил это имеет какое-то значение. Будто ее это волнует до сих пор. Но засыпая в объятиях Майкла, все еще вспоминает те несколько месяцев, когда на месте Тернера был Аарон. И глаза закрывать боится, потому что знает, кого увидит во сне. На утро забудет, пройдет день, а может неделя или месяц, чувства снова притупятся. Жизнь войдет в свое привычное русло, и воспоминания уже не так сильно тревожат душу. И телефон молчит. Кажется, что вот оно, то самое чувство свободы, когда не хочется возвращаться, не хочется вспоминать прошлое, а шагать в будущее с высоко поднятой головой. Пока прошлое снова не дает о себе знать, а в сердце ураганом пролетают все забытые, глубоко в сердце закрытые чувства. Сара бежит от них, боясь саму же себя. На экране висит одно непрочитанное сообщение. Чертовы несколько слов, от которых в душе все снова взрывается, и О’Нил взрывается вместе с ней. «К черту все. Возвращайся ко мне». Аэропорт. Самолет до Балтимора. Вокзал. Поезд до Сентфора. Все тот же седьмой вагон с сиденьем у окна. Все тот же лес, нагнетающий тоску. Все те же грабли. И снова все с самого начала, зная наперед, чем все закончится. Зная, что история снова повторится. Но Сара выходит на станции, понимая, что ради этих глаз, что смотрят на нее с тоской и скрытой лаской, она готова тысячу раз совершить одну и ту же ошибку.