ángel oscuro

Иссиня-чёрная всепоглощающая ночь освещала пустые улицы тусклым умирающим месяцем. Редкие звёзды веснушками рассыпались по полотну неба, аккуратно мерцая в вышине. Альфа, стоящий на дороге, вдохнул полной грудью, любуясь красками спокойного города перед окончательным рывком. Он зацепился руками за подоконник дома и, сделав небольшое усилие, начал карабкаться до балкона. Изнутри послышался шорох, и мужчине пришлось прислониться спиной к стене, скрываясь в темноте от лунного света. Мерное дыхание заглушалось чёрным платком на пол-лица, а каштановые волосы разметались перед глазами, значительно мешая обзору, но Чонгук понимал: одно лишнее движение — и будешь гнить не то что в земле, а в желудке у хозяев дома. Звуки прекратились, тишина снова полилась в уши, отчаянно пытаясь расслабить мозг, а руки начали мелко подрагивать. Сейчас или никогда. Мужчина продолжил подниматься, пока, наконец, не достиг двери. Она на удивление быстро поддалась, и альфа тут же снял грязные ботинки, ступая по деревянным доскам максимально мягко, чтобы не быть услышанным. Перекинув связанную шнурками пару обуви через плечо, Чонгук шарил глазами в темноте, ища выход из комнаты, в которую только что забрёл. На кровати неподалёку храпела супружеская пара. Сейчас эти, казалось, мирные альфа и омега прижимались друг к другу телами и выглядели весьма умилительно, но мужчине, который старательно пытался преодолеть путь от балкона до двери, даже смотреть на них было тошно. Готов задушить голыми руками прямо сейчас, если бы не дело, которое не терпит отлагательств. Дорога до нужного кабинета занимает считанные секунды, пока голова пытается очиститься от лишних мыслей. Дверь предсказуемо сопротивляется, но после недолгих махинаций мужчине удаётся её открыть. И в тот же момент альфа столбенеет. Посреди кабинета, заставленного различного рода рухлядью, пыльными стеллажами с книгами и дорогими вещицами, которые сейчас альфу интересуют меньше всего, стоит юноша. В белой рубашке, заправленной в пыльные тёмные штаны, со шпагой за поясом, в красочном красном платке, надетом по той же схеме, что и у Чонгука, и с картой в руке. С его, Чонгука, картой. Парень, что заметно ниже ростом, быстро реагирует. Он прыгает в окно, выходящее на крышу, и спешит скрыться, но альфа тоже не промах. Он ныряет между ставен вслед, наступая ногами на покрытие. Чонгук не упустит возможности забрать своё, даже если для этого нужно побегать по крышам. Мрачная ночь мигает мириадами звёзд, и звенящую тишину нарушает лишь звон подошв по черепице. Их обладатель не допустит, чтобы воришка убежал вместе с его картой, и изо всех сил старается нагнать юнца. Кровь приливает к голове, звеня колоколами в ушах, а ноги сами несут навстречу добыче, хищно стуча каблуками по крышам. Дома под ногами проносятся с сумасшедшей скоростью, и если сначала альфа задумывался над тем, чтобы не шуметь, то теперь живущая внутри алчность потупила все чувства, и перед Чонгуком лишь одна цель: карта. Ну хорошо, две цели. Карта и мальчишка. Виски пульсируют, а мотор в грудной клетке всё сильнее загоняется, ощущая, как победа ускользает буквально из-под носа. Одновременно кажется, что пара метров — и карта в руках, но как только мужчина ускоряется, юноша, будто чувствуя, ускоряется вдвойне и уходит от преследователя всё дальше. Вспоминая все нецензурные выражения и проклиная то, на чём свет стоит, Чонгук прилагает всё больше усилий для погони. Сердце ускоряется в бешенном ритме, а мозг всё время посылает беспокойные сигналы. Вдруг иссиня-чёрная макушка нырнула между домами, скрываясь от жадных глаз. Альфа молниеносно последовал за ней и тут же оказался прижатым спиной к стене с лезвием у горла. Миндальные глаза напротив гипнотизировали зрачки, и Чонгуку очень сложно было понять эмоцию оппонента из-за красной тряпки, закрывающей нижнюю часть лица, начиная от носа. Грудь парня судорожно вздымалась, вымученная погоней, а левая рука сжимала рулон жёлтой бумаги мёртвой хваткой. Холодное лезвие сабли щекотало шею, обостряя чувства. Адреналин с постоянной периодичностью впрыскивался в кровь, и сердце альфы чувствовало себя загнанной птицей, которую срочно требуется выпустить на свободу. — Ты не представляешь… — вдох, — как долго я её искал… — пытается говорить мужчина, не отрываясь от обжигающих зрачков напротив, — и не дам какому-то… воришке… — лёгким требуется всё больше кислорода, и, не закончив предложение, альфа останавливается, осматривая крепко сжатую вокруг карты руку. В этих тонких, почти аристократически тонких медовых пальцах находится скрытый путь к сокровищу. К богатству, власти и славе. Удивительно, как какой-то дерзкий парень может с лёгкостью отобрать у Чонгука то, за чем он охотится всю его разбойничью, отравленную тюрьмой и поимками жизнь. От размышлений его отвлекает холод металла, который ещё сильнее вжали в кожу. Оппонент лишь смотрел на Чонгука в упор, не желая сказать ни слова. — Ты не из болтливых, — выдаёт вердикт альфа, выкручиваясь из хватки в левую сторону, успев продумать план действий. Так как левая рука противника занята, будет немного проще одержать победу. Чонгук выхватывает шпагу, вскидывая свободную руку в воздух. Нижняя часть его лица скрыта, иначе оппонент видел бы его победную ухмылку. Парень несколько секунд находится в растерянности, но быстро реагирует, с готовностью принимая устойчивое положение для предстоящей схватки. Лязг металла. Бой начался. Шпаги стучат друг об друга, сплетаясь в танце. Чонгук делает пару выпадов в надежде отвлечь противника и проникнуть к добыче, но парень не промах. Он фехтует как настоящий дон, мастерски уворачиваясь от сабли, и машет своей рапирой в сантиметре от груди альфы. Юноша одной рукой отбивается от смелых атак, вторую заведя за спину в попытке спрятать то, за чем охотится его оппонент. Он не сдастся. Он продолжит бороться. Но его великим целям не дано свершиться, ибо альфа быстрым жестом отталкивается носком ботинка от кирпичной стены одного из дома и в прыжке оказывается за спиной врага, сжимая его горло в сгибе локтя, а шпагу держа наготове прямиком у скулы паренька. — Мы могли бы решить это мирным путём, конечно, — шепчет Чонгук, наблюдая, как алая повязка сползает к шее, открывая вид на аккуратный нос и сжатые в тонкую линию вишнёвые губы. В ту же секунду рецепторы альфы улавливают душистый пряный аромат аниса с еле различимыми нотками кардамона и ещё каких-то трав. Он понимает, что пахнет омегой. — Так ты… — не успевает закончить ошарашенный Чонгук, как его пленник выворачивается одним ловким движением. Из-за резкости остриё проходится по смуглой скуле, оставляя багровый след. Повязка уже слезла и болтается где-то в районе шеи, так что больше скрывать личность нет смысла. Юноша вытирает выступившую кровь алой тканью. — Струсил? — подаёт голос парень, тут же принимая стойку и поднимая лезвие для дальнейшего боя. — С омегами не дерусь, — лишь успевает ответить противник, как юноша разворачивается, пряча рапиру, и даёт дёру. «Хоть и не дерусь, но догнать должен» — проносится сплошным вихрем в голове Чонгука, прежде чем молниеносно сорваться с места. В попытках запутать преследователя, омега прячется за углами домов и поворотами, скрываясь в тёмных переулках, но догоняющий и не думает отставать и следует за каждым движением цели. Вся эта погоня и прятки изрядно надоели мужчине, он то и дело старается сделать рывок чтобы приблизиться, но вместо этого напрасно тратит силы, не получая абсолютно никакого результата. Раздражение накатывает, и он злится на самого себя из-за того, что отвлёкся. А мог бы заполучить карту и сейчас уже пребывать в поисках судна и команды, а не бегать за каким-то омегой. Пусть даже чертовски привлекательным омегой. Сосредоточенный на цели и слегка отвлёкшийся на своими мысли альфа даже не заметил, как булыжники мостовой сменили деревянные доски. Стены домов исчезали, и по бокам вместо них сначала раскинулись просторы степей и пустыни, а после — нити, служащие для ограждения краёв моста на выходе из города. Юноша, кажется, тоже только осознал, куда они прибежали, и испуганно начал озираться по сторонам, на миг потеряв контроль. Шаткие доски, скреплённые одними верёвками, качались под ногами, и омега на секунду запаниковал. Кто же знал, что этой секунды будет достаточно для того, чтобы противник вмиг оказался с другой стороны моста, закрывая спасительный выход из города. Парень воинственно настроился на схватку, вновь обнажая оружие, но в ответ снова услышал твёрдое: — С омегами не дерусь. — Значит, это будет легче, чем я думал, — слегка хрипит юноша, пытаясь нападать. Противник уворачивается в самый последний момент, не сдавая позиций. Ещё один выпад, но уже сильнее. Альфа уворачивается в сторону, и рапира режет воздух с характерным свистом, едва задевая верёвки моста. — Не рассчитаешь, и мы оба вылетим отсюда, — ухмыляется сквозь платок мужчина. Он начинает получать удовольствие от того, как постепенно всё больше застаёт омегу врасплох, на что последний реагирует выпученными глазами и чуть приоткрытыми вишнями губ, которые так маняще поблёскивают в звёздном свете. Чонгук уже представляет, какие они должны быть сладкие на вкус, перемешиваясь с терпким и душистым ароматом. Омега оскорблённо тычется в живот мужчины остриём, заметив, как тот на него смотрит. Чонгук усмехается, что видно даже по глазам, и, отрывая манжету рубашки, перехватывает оружие парня тканью, ловя саблю на лету. В руках юноши остаётся лишь жалкий рулон пожелтевшей бумаги, но даже им парень готов отбиваться. Альфа приближается к омеге, в мгновение ока хватая добычу и заводя руки оппонента за спину и прислоняет шпагу в опасной близости к коже. Карта в его руках, можно не церемониться, но Чонгук не может устоять перед тем, чтобы ещё раз вдохнуть чудесный анис, ведя носом по виску, пока паренёк загнанной птицей дёргается в руках врага, пытаясь найти решение его безвыходному положению. Мужчина прикладывает обрубок белой ткани, которая минуту назад ещё держала оружие соперника, к кровоточащей скуле, и хлопок пропитывается багряным. Мужчина неторопливо, оттягивая момент, рвёт рукава омеги на несколько полосок, и плотно привязывает его к деревянному столбу, не забывая про рот. А то вдруг строптивый омега захочет позвать на помощь. Спустившись на корточки, альфа осматривает лицо юноши напротив, отмечая про себя, насколько они хороши. Не забывает очертить глазами линии скулы и челюсти, заглядывая в миндалевидные омуты напротив. — Так бы и сидел с тобой вечность, но дела ждут, — шепчет Чонгук, заканчивая с повязкой у рта. С ней вышло больше всего проблем, ибо пленник кусался и никак не хотел смиряться с тем, что до рассвета ему предстоит просидеть связанным на холодном мосту. Альфа покидает город под прожигающим гневным взглядом прямо в затылок. Напоследок оборачивается, отправляя недавнему врагу воздушный поцелуй, и уходит, не желая расставаться с омегой ни душой, ни телом, но мозг твердит что-то об очень важной миссии и неотложном деле. Небо постепенно начинало голубеть.