На краю весны

<…>

Ведь смерть есть только сон - не боле,

И если знать, что с этим сном

Придет конец врожденным мукам,

Как не стремиться нам к нему,

Покончить с жизнью... и заснуть…

<…>

Уильям Шекспир

Хосок лежал на кровати, утопая в мягком одеяле. Ранее выпитый алкоголь теперь горел внутри, разливаясь жаром по телу, а шелк мягко струился, лаская кожу. Ветер врывался в открытые двери, что вели на террасу, и дарил долгожданную прохладу. За окном солнце утопало в собственной крови, оставляя небо бледной луне и ее звездам - верным спутникам ночи, что всегда являли миру иную версию мироздания: печального и от того по-своему красивого. Комнату постепенно окутывал мрак, но в электрическом камине все еще тихо потрескивали поленья, нарушая тишину. Хосок так и лежал неподвижно, закрыв глаза. Голова кружилась, и тело более не слушалось его, отдаваясь неге. Казалось, что теперь обнажена его душа. Он так страстно желал невозможного, что в этой страсти совсем потерял себя. Сгорел дотла в пожаре, что столько лет бушевал в его сердце. И ему было горько от одной этой мысли. Но разве мог он по-другому? Он уже все решил, и теперь, проводя свои последние часы в этом мире, он лишь думал о Сокджине. Светлые чувства, не запятнанные похотью и развратом, и безграничная нежность, - вот что переполняло душу Хосока. Он встал и надел черные джинсы, что лежали на стуле рядом с кроватью. А затем включил музыку. Пройдя в гардеробную, мужчина натянул черную футболку, заправив ее в джинсы, и стянул ремнем. Объемный красный бомбер и дорогие часы завершили образ. В свой последний час Чон Хосок хотел выглядеть хорошо, но просто. Он вышел из квартиры, оставив прощальное письмо на незаправленной постели. Перед этим он хотел бы увидеть его в последний, поэтому направился в бар, как они и договаривались. Музыка, посетители, интерьер - ничего его уже не заботило. Хосок просто шел к барной стойке, где его уже ждал Джин. Тот радостно махнул рукой, не догадываясь, что видит своего друга в последний раз. Чон как всегда подарил ему свою лучезарную улыбку и присел рядом. Время пролетело быстро, совсем не желая остановиться хоть на мгновение. Все это время Хосок от души смеялся и выглядел безмятежным. Все это время Хосок притворялся и скрывал свою грусть, впрочем, ему не впервой. Все это время он смотрел на Джина жадно и отчаянно, желая насмотреться в последний раз. Все это время Хосок мысленно просил у него прощения. Ближе к четырем утра он вышел из бара и вдохнул холодный воздух. Ночь пришла в Сеул. Следом вышел Сокджин. - Ну что, встретимся в следующую пятницу? Сехун тоже свободен будет, посидим втроем, - Джин обнял друга за плечи и лениво моргал, глядя на младшего. Потрепав Хосока по голове, он устало вздохнул. С его губ не спадала мягкая улыбка: казалось, что сейчас Джин доволен и умиротворен. - Конечно… Такси уже здесь, - Хосок развернулся к Джину и резко притянул к себе. Крепко обняв, он незаметно коснулся губами мягких волос. От хёна пахло кофейным табаком и немного ванилью. - Хей, задушишь ведь, - Джин тихо посмеялся, мягко похлопывая Чона по спине. - Тебе пора, хён, - Хосок усадил Джина в такси и, улыбнувшись, попрощался. Уже навсегда. Чон сел за руль своего спорткара. Потянувшись к сумке, что лежала на пассажирском сидении, он открыл ее и вынул из бокового кармашка фото. На этом фото были Тэхён, Хосок и Чонгук. Тэхён и Хосок мокрые и счастливые, отдыхают после заплыва, присев на лавочку. Чонгук сидит рядом в спортивном костюме, протягивая ребятам бутылочки с банановым молоком. Парни не обратили внимания на камеру и что-то весело обсуждали. Это фото сделал До Хван для школьного альбома. Хосок смотрел на это фото и улыбался нахлынувшим воспоминаниям. Все-таки ему повезло с друзьями. В любви не повезло... Чон сел за руль своего спорткара и завел мотор. На радио играла “ZAYN - Entertainer”, и Хосок сделал погромче. Он подкурил сигарету и рванул прочь с парковки бара, направляясь за город. Каннам утопал в шуме машин, голосов и музыки. Море света рассеивало пустоту ночи, давая этому району шанс на вечную жизнь. Мужчина, наслаждаясь этой ночной жизнью в последний раз, выдыхал дым, и тот таял в холодном воздухе, ускользая через открытое окно. Сегодня он не хотел быть грустным. Сегодня он не хотел поддаваться той боли, что разрушала его много лет. Он лишь хранил безграничную нежность в своей груди к человеку, до которого уже не сможет дотянуться. Он ехал, поддавшись своим воспоминаниям. Самое первое и самое драгоценное: маленький Сокджин, найдя плачущего Хосока, мягко улыбнулся и взъерошил уложенные волосы. А затем без всякого стеснения крепко обнял, уговаривая успокоиться. На том злополучном приеме у семьи Ким маленький Хосок увидел всю неприглядную правду жизни. Мама, которую он так сильно любил, оказалась обычной продажной женщиной, а Хосок для нее был всего лишь гарантией беззаботной жизни. Тогда, сидя с ним под деревом в саду, Джин пообещал стать его семьей. Словно яркие огни фейерверков, воспоминания начали мелькать одно за другим. Вот Джин подошел к нему и попросил списать домашнее задание по теории вероятностей, застенчиво улыбнувшись. А вот он сидит совсем рядом под цветущей вишней во дворе университета и готовится к зачету по истории, не обращая внимания на девушек, которые крутились рядом. В этом воспоминании он весело смеется со своими друзьями, выпивая уже четвертую банку пива, отмечая окончание четвертого курса. Он всегда был так близко и так далеко одновременно, что сводило Хосока с ума. Постепенно небоскребы сменились жилыми домами, а через некоторое время он пересек границу города. Теперь, вместо огней большого города, его окружал лишь безмолвный лес, гордо возвышающийся над дорогой. Теперь были видны звезды, что россыпью утопали в бесконечности ночного неба. Теперь была видна холодная одинокая луна. Он все еще ехал, наслаждаясь в последний раз шумом ветра, что оглушал сквозь открытые окна и игрался с мягкими прядями. Через некоторое время показался океан, и салон заполнил свежий соленый воздух. Волны бились о скалы, и неспокойный океан обрушивал свои воды на трассу, по которой мчался Хосок. На его лице не было более волнения и страха. Было до ужаса пугающее спокойствие. Если раньше при мысли о самоубийстве и Сокджине, что неразрывны между собой, слезы душили его, то теперь решимость сменила безумие. Хосок вдавил педаль в пол и за несколько секунд набрал более 200км/ч на спидометре. Он сжал кулон в руке. А потом резко вывернул руль, нажимая на тормоз. Утро. Солнце уже взошло и продолжило свой ход по небосводу, не обращая на мир снизу никакого внимания. Вой сирен и снующие туда-сюда люди нарушали привычную тишину леса. Недалеко от трассы лежал спорткар - точнее то, что от него осталось. Тело внутри почти уцелело, но человек умер от большой потери крови. Человека звали Чон Хосок, возраст около двадцати пяти. Сейчас он лежал, и кровь, что стекала изо рта по подбородку, давно высохла, оставив некрасивый след на бледной коже. Каштановые прямые волосы отливали медью при свете утреннего солнца. Лицо его теперь было пустым и свободным от всякого рода эмоций, но выражало полное спокойствие и умиротворение, и безмятежная улыбка, слегка задевающая уголки губ, навсегда была запечатлена на нем. Никакой радости и блаженства, лишь долгожданный покой. В руке он сжимал серебряный кулон, прижимая его к сердцу. - Наверное, он был еще в сознании некоторое время после происшествия, - протянул один из служащих, заглядывая в машину. - Лицо у него какое-то странное… - второй стоял рядом, заполняя какие-то бумаги, - как будто просто спит. На мертвого совсем не похож. - Мы тут телефон нашли, он уцелел. На быстром вызове стоят два человека: ТэТэ и Джин-хён. Может они знают, в чем проблема,- молодой помощник подошел к следователю, который все еще разглядывал кулон. - Успеем еще, Гук Ду, лучше сюда подойди и скажи, что видишь, - следователь подозвал парнишку-стажера, указывая на тело. Ближе к вечеру всем, кто знал Чон Хосока, стало известно о его смерти. После вскрытия тела и посещения квартиры стало ясно, что это действительно было самоубийство. Письмо передали Ким Сокджину. Более в этом мире не существовало Чон Хосока, которому двадцать пять, у которого каштановые волосы, добродушная улыбка и печальный взгляд.