Я сломаю тебя также, как и ты меня

Юнги медленно открыл глаза. Они будто слиплись от слез, жутко болели и скорее всего опухли. Он осмотрел комнату, ничего не изменилось, те же обшарпанные старые стены, снова он в постели привязанный крепко. Он устал, все снова и снова тот же сон. Тот же прекрасный ангел не даёт ему спокойно продолжить жить. Он каждый раз навещает его не только во снах, но и галлюцинациях. Он день за днем видел рядом с собой свое счастье, но как только он пытался его потрогать, как всё растворялось. Его Чимин, так и не остался жить, а Юнги, так и не смог смириться с его потерей. Уже три месяца, как он получил запись и пересмотрел ее десятки раз, он окончательно сошел с ума и его поместили в психиатрическую больницу. Он кричал день и ночь, он не смог до конца поверить в то, что его ангела уже давно нет. Прошло долгих семь лет, как он медленно сходил с ума и терял самого себя. Он видел его во всех. В каждом мимо проходящем человеке, и, приняв их за своего Ангела, набрасывался на людей. Он не доучился и не переехал жить в Америку, он сам себе все выдумал, чтобы нервной системе было проще с этим всем справиться. Но увы. Он уже не помнит сколько он нормально не может жить. Вся его жизнь превратилась в сплошной длинный кошмар. Вот и сейчас на него из угла смотрит его счастье и улыбается. Чимин медленно подошёл к нему. – Ты знал, что если человека целуют в лоб, то это к расставанию? – Чим наклонился к лицу Юнги и искренне улыбнулся, такой улыбки от него Мин ещё не видел. – Нет. Но ты же так не поступишь со мной? Я тебя так люблю, не бросай меня, прошу. – Юнги пусти меня. – Чимин наклонился и поцеловал лоб. Сон. Это все был сон. Рядом сидел Хосок и наблюдал за другом. – Сестра!!!! – вдруг он прокричал, – он проснулся. В палату влетела пожилая женщина лет шестидесяти пяти. Со строгим пучком на голове. – Как проснулся? Без крика? Я ему только минут 10 назад снотворное вколола. – Без крика. – подтвердил Хосок. Вы можете меня развязать? – спокойно, без истерик. Голос давно сел из-за постоянных слез и крика. – У меня руки затекли. Женщина медленно подошла, все ещё сомневающаяся в правильности своих действий, но все же развязала. – Хоби, а почему у Чимина были черные волосы? Flashback – Хоби, могу я тебя кое о чем попросить? – Чимин говорил тихо, что было почти не слышно. Хосок коротко кивнул. – Поможешь мне покрасить волосы и.... побудешь моим оператором? Чон видел, как Чимин говорит все это из последних сил, которые у него остались на жизнь. В глазах можно прочитать, что младший все решил и, что того уже не переубедить. Хосок молча глотал свои слезы, но помог. Они быстро справились с волосами. Чимин их высушил и всунул старшему у руки камеру. Началась запись. Хосок все понимал. Понимал всю боль младшего, понимал, что тоже не сможет потом спокойно жить, что не смог вытащить со дна своего тонсена, не смог помочь. А как? Человек напротив, что смотрит прямо в камеру мертвыми глазами, явно не жив внутри. Хосок держал камеру и пытался глотать свои слезы, но они все равно текли ручьем. Он не мог понять, как он сможет жить с мыслью о том, что он видит Чимина последний раз. Он не сможет понять, что он чувствует в данный или тот момент, когда его терзали, но так никто и не помог. Когда на тебя смотрят любимые глаза, но ничего не делают, не бегут сломя голову помочь. Перед ним, перед камерой не живой человек – живой мертвец. Кто-то скажет, что ещё можно спасти человека, что можно отвести к специалисту. Можно, а поможет ли? Если человек всю оставшуюся жизнь все так же будет страдать. Ничего не вымыет из памяти такой жуткий опыт. С ним придется жить все оставшиеся года. Смогли бы вы это? Да? Но, а Чимин сдался, у него нет сил больше держаться за эту жизнь. Видео готово. Чимин подошёл, чтобы глянуть на результат. – Передашь Ему, когда он будет готов? Кивок. – Хоби будь счастлив. Кивок. – И никогда не думай, что ты виноват, что ничего не предпринял. Кивок. На автомате. Он не видел ничего, у него все также, не переставая, текли слезы. Кивок. Опять. Кивок. Объятия. Снова новая река из слез. – Пожалуйста береги себя... и Его. Кивок. – Прощай. – Чимин развернулся и ушел. Через час Хосоку пришло сообщение от Чонгука: «Я убью его, также, как и он моего брата!». Тогда время для Хосока остановилось. Чимина больше нет. Конец. Это было 22 марта 2015 года. День, когда Хосок узнал, какого это терять близкого человека, особенно, если от тебя ничего не зависит. End flashback – Я его покрасил, – у Хосока дежавю. Он снова видит такие же пустые глаза и вновь пугается, это тяжело. – Хоби, а где его могила? Ты можешь отвести меня туда? Чон удивлен, он не думал, что Юнги когда-нибудь примет тот факт, что Чимина нет, что нужно жить дальше. – Я за ним присмотрю, – повернулся он на сестру. Через минут 15 они вышли из больницы. Юнги ели передвигался из-за недостатка сил. Как только они добрались, он попросил его оставить одного. Чон отошёл и со стороны смотрел, чтобы тот ничего не натворил. – Прошло семь лет, а я так и не смог себя простить. Так и смог принять тот факт, что тебя больше нет. Я каждый раз во сне видел, как тебя терзают те подонки, видел твои глаза, полные боли. Видел тебя. Я думал, что все это сон, что я проснусь и снова увижу тебя живым и невредимым. Как же я тебя подвёл. Я такая сволочь. Ангел, прости меня, что я такой трус, что не смог побороться за свою любовь, прости, что побоялся потерять своих тупых дружков, свой авторитет, но пожертвовал тобой. Я так виноват перед тобой, – Юнги упал на колени и обхватил голову руками. – Надеюсь, хоть ты сможешь меня теперь простить, ведь я себя никогда не прощу. Тот поцелуй во сне, в лоб, ты прав он к расставанию. Наконец я могу тебя отпустить, но мы ещё встретимся. Я люблю тебя. Ещё пару минут он стоял у могилы и просил прощения, он все ещё не верит в то, что Чимин мертв. Он хочет обратно вернуться в ту иллюзию, когда он упал посреди кафе, увидев своего Ангела, но увы, это все выдумал он сам. Выдумал, что Чимин вернулся, что он живой. Это был прекрасный сон. Юнги подошёл к Хосоку без единой слезы на глазах. У него больше нет слез, нет сил на истерики, его мир окончательно рухнул. – Хоби, вы можете похоронить меня рядом с ним, хоть где-то я его не смогу предать, смогу быть близко к своему Ангелу. Хоби смотрел на него и не мог произнести ни слова, на него смотрели так же, как и семь лет назад, живой мертвец. Ещё один разбитый сосуд без содержимого. – Конечно, – а сам весь в слезах. У него сердце разрывалось на части. Он не может пройти такое снова, не опять. – Спасибо. – и Юнги падает на землю замертво. – Надеюсь хоть там ты будешь счастлив. – Чон, уже не сдерживая свои слезы, закричал от боли. Он потерял двух близких людей, не смог им помочь. Теперь он будет нести эту ношу. Будет больно, но он справится, он сможет. Врачи сказали, что у него остановилось сердце. Оно не смогло выдержать такой нагрузки. Семь долгих лет оно сражалось с разумом, но сдалось первым. *** Его похоронили, как он и просил, рядом с Чимином. Хоть где-то они будут рядом. На кладбище были два красивых надгробия: белый с надписью: "Пак Чимин" "23.10.1997 - 22.03.2015гг." А рядом черный с надписью: "Мин Юнги" "10.05.1994 - 26.03.2022гг."