Обещание

      Лес вернул свои привычные звуки. В ветвях щебетали птицы, в траве под ногами шуршали ящерицы. Тусклое, скрытое под слоем пыли солнце едва пробивалось сквозь крону деревьев. Последние титаны прошли мимо них с рассветом и скрылись за горизонтом. Мия собирала хворост в глубине чащи, когда услышала странные звуки: «Наверное Пик вернулась с Жаном и «добровольцами». А если нет?»       Девушка вышла к реке, неся охапку собранных веток для костра и, оглядевшись, выдохнула. Титан-перевозчик, точно кошечка, поджала под себя конечности и лежала на берегу шумной воды, закрывая собой людей. Мия подошла ближе и застала стоявшего на четвереньках в воде Кирштайна, чьё содержимое желудка выворачивалось наизнанку: — Кха-кха! Больше никогда не полезу в пасть титану! Ты что, зубы не чистишь? — Невежливо задавать женщинам такие вопросы, — Пик проскрежетала своим странным титаническим голосом, вызывающим мурашки.       В воде рядом с Жаном также находился Оньянкопон, а ближе к берегу, уронив голову на грудь, сидела Елена. После опустошения желудка, Кирштайн вытер рот и уселся на задницу, но тут же был сбит и повален в мутную воду. Это Мия, бросив хворост, налетела на друга, изо всех сил вцепляясь в его мокрую одежду и покрывая щеки поцелуями: — Живой! Ха-ха-ха, живо-о-ой! — Сейчас это исправишь, судя по всему? — Кирштайн вцепился в захват девушки. — Мия, ты меня утопишь! — Терпи, солдат! Ну, давай, вставай, — и протянув руку, Мия помогла Жану встать. — Я теперь тоже мокрая из-за тебя. — Кто же тебе виноват? — Я и не обвиняю. Идём к костру, нужно просушить одежду.       Выйдя из воды, Мия подняла упавшие дровишки и двинулась в сторону импровизированного временного лагеря. Очень хотелось есть, но остальная часть отряда, отвечавшая за припасы, ещё не прибыла, поэтому оставалось довольствоваться лишь небольшим количеством питьевой воды. Леви не спал, поэтому, завидев мокрую Мию тут же прокомментировал её внешний вид: — С одежды аж капает. Дрова нынче в воде собирают? — Я намеренно упала в воду, — сухо ответила Лайт. — Как можно упасть «намеренно»?       Мия лишь пожала плечами и, усевшись поближе к костру, подкинула хвороста. В лагерь пришли Жан, Оньянкопон, Ханджи и Елена. Пик, так и оставаясь в теле титана, приблизилась к лагерю, располагаясь рядом с Тео. Пока жар от костра пытался справиться с сушкой одежды, Жан кратко рассказал, что произошло: по плану Кирштайн вступил в ряды «Йегеристов», став правой рукой Флока. Днём Форстер намеревался пристрелить Елену и Оньянкопона на глазах у своих последователей, поэтому Жан был именно тем, кто стоял рядом с ним и держал пистолет. Какого же было удивление Флока, когда по сигналу Жана появился перевозчик и, проглатывая Кирштайна и «добровольцев», скрылся в неизвестном направлении. А в это время с другой стороны штаба выехали две повозки с припасами, которыми правили Армин и Микаса. Жан поведал о пробудившейся Энни Леонхарт, чем удивил маршала, ведь в Марли её считали погибшей: — Насколько мне известно, согласно плану, они поедут сначала в Сигансину. Там Габи покажет им, где прячется Райнер. Они заберут его и, думаю, что появятся тут к вечеру.       «Добровольцы» сидели молча, стараясь не вступать ни с кем в разговор. Елена была чернее тучи. Казалось, что спасение от пули её совсем не радует. Она чувствовала на себе косой взгляд маршала Магата и старалась не поднимать головы. Мию тяготила подобная напряженная обстановка, поэтому, как только одежда на ней высохла, она решила пройтись по лесу, чтобы отвлечься от всяких дурных мыслей. Чуть позже её нагнал Жан, сообщив, что Леви задремал, а Ханджи нашла общий язык с Пик. — Ты как вообще, Мия? — Об этом я тебя должна спросить. Что произошло, когда я покинула Сигансину? — Марлийские солдаты открыли огонь по «Йегеристам». Я бы, может, и радовался этому, да только это ведь были наши старые товарищи. С некоторыми из них мы вместе учились будучи кадетами. С кем-то сражались плечом к плечу в Тросте. — Жан, думаешь, они бы озаботились о подобном? От любви до ненависти и наоборот, как говорится. — Ну да, — Жан понуро опустил голову, глядя себе под ноги. — Я вот тебя тоже терпеть не могла, когда мы были кадетами. — Это ещё почему? — оживился парень. — Потому что ты был заносчивым идиотом, — прыснула Мия. — Строил из себя самого крутого. — Так я таким и был, — тихо рассмеялся Жан. — Ну, видимо, и остался. А ещё ты мне нравился, — Лайт отвернулась, будто рассматривая деревья, чтобы спрятать внезапный румянец. — Я и не знал, прости, — Кирштайн слегка толкнул плечом девушку, чтобы та обратила на него внимание. — Да за что? Глупости. — Ты поэтому постоянно орала на меня? — Нет, просто ты раздражал меня своими взглядами на жизнь. Твоё желание отправиться в военную полицию бесило больше всего. Я этого не понимала, хотя и сама подумывала спрятаться за стенами. Скажи, почему ты передумал? — Те тлеющие кости никогда бы мне не простили столь трусливый поступок.       Девушка знала о чём говорит Жан: в кадетском корпусе Кирштайн близко сдружился лишь с одним парнишкой — Марко. Но их дружба оборвалась трагической смертью второго во время атаки титанов на Трост. Именно в тот вечер, когда запах горелых трупов разошёлся по всем улицам разрушенного города, Жан, стоя на коленях перед пепелищем принял решение вступить в разведкорпус. Чтобы не навевать тоску, Мия решила не развивать довольно болезненную для друга тему: — Блин, так есть хочется. Почти сутки сплошная вода в желудке. Не представляю, как тяжело Леви. Всё лицо в бинтах. Даже пить нормально не может. Наверное поэтому постоянно спит, чтобы не чувствовать боль, голод и жажду. — Ты сама-то спала? — Нет. Следила за Тео. Переживала за Леви. — Может вернёмся тогда? Вздремнёшь, пока ждём остальных. — Да, думаю так и сделаю.       Вернувшись в лагерь, Мия улеглась возле телеги, подальше ото всех и попыталась уснуть. Через несколько минут усталость взяла своё и девушка мирно засопела. Снился Эрен. Таким, каким она запомнила его с кадетских времён. Его взъерошенные волосы трепал ветер, а зелёные глаза искрились изумрудами. Даже во сне Мия чувствовала тоску и сердечную боль за друга. Проснулась девушка от нехватки воздуха в лёгких, который сдавил её крик. Жан испуганно смотрел на неё: — Ты чего? — Кошмар приснился, — Лайт потёрла сонные глаза. — Лучше бы не спала. — Мозгу нужен был покой. Сейчас уже всё хорошо. — Наши вернулись? — зевнув спросила Мия. — Нет. Ты проспала всего пару часов. Отдохни ещё. — Как капитан?       С телеги послышался сдавленный низкий мужской голос: — Я в порядке. Перестань постоянно думать обо мне и позаботься о себе, пожалуйста.       Жан нежно надавил на плечи подруги, укладывая её обратно на одеяло. Приведя дыхание в порядок, девушка вновь уснула. Кошмары больше не снились.       Как только сгустились сумерки, на окраине леса послышалось фырканье коней и скрип колёс. Вернулись Конни, Микаса и Армин. Пока Мия радовала объятиями друзей, она заметила в телегах Райнера и Энни. С Леонхарт у неё никогда не было близких отношений, ведь они почти не общались, как и с Бертольдом. А вот с Райнером дела обстояли иначе. Мия дружила с Брауном, поэтому его предательство ударило по ней так же сильно, как по Конни. Она заранее знала, что он появится, но не была морально к этому готова. Хотелось налететь на него и зарядить кулаком по лицу. Поэтому, когда их взгляды встретились, девушка отвернулась, не в силах смотреть в глаза предателю. Ребята привезли припасы. Ханджи радостно хлопнула в ладоши и распределила отряд на чистку овощей, чтобы быстрее приготовить похлёбку. Мия ещё никогда в жизни с таким удовольствием не чистила картошку, как сейчас. Вскоре над костром появился котелок, в котором что-то приятно забулькало.       Бывшие враги, ставшие внезапно союзниками, расселись кругом, опасливо поглядывая друг на друга. Райнер не поднимал голову, стыдливо пряча взгляд от бывших товарищей. Габи и Фалько сидели вместе, прижимаясь друг к другу. Мие рассказали о том, что случилось с мальчишкой в Сигансине. Из-за вина, попавшего ему в рот, он стал титаном, как Пиксис и Найл, после того, как Зик закричал. Гальярд — носитель титана-челюсти пожертвовал собой, чтобы вернуть мальчику человеческий вид. Мия не знала Гальярда, поэтому не чувствовала особой жалости, но в глубине души, её порадовал поступок чужеземного солдата.       Запах еды распространялся по лагерю, в животах тоскливо заурчало. Ханджи помешивала похлёбку в котелке, а Мия в это время думала о том, как накормить Леви, ведь всё его лицо закрыто бинтами и вряд ли он даст их спокойно снять. Командир постучала деревянным черпаком по кастрюльке: — Ну, скоро будет готово. Эй, ну хватит уже сверлить друг друга взглядами. Маршал Магат, супчика? — Мда, дожили, — мужчина окинул взглядом собравшуюся у костра компанию. — Хлебаем из одного котла со злейшими врагами? Что заставило вас пойти против Эрена? Дали бы ему волю и получили бы рай на своём острове дьяволов. Нам бы удалось разорвать контакт между Зиком и Эреном, если бы вы не вмешались. — Я уже говорила, маршал, что мы не сторонники массовых убийств, — спокойно заметила Ханджи. — Иначе мы бы тут не сидели все вместе. — Значит вы наконец поняли, что такое справедливость?       Кирштайн плотно сжал челюсть, но порыв злости всё же не дал ему смолчать: — Справедливость? Уж не вам об этом говорить! Мы всю жизнь сражались с титанами, которых вы сюда посылали! Мы отчаянно бились, лишь бы не стать их обедом! И после этого мы всё ещё демоны? Ты часом не ополоумел ли, старый чёрт? — Вы и правда оказались демонами, а «гул земли» стал реальностью! — поспешил ответить на выпад Магат. — Вот к чему привела ваша борьба! — Знаешь, если бы ворота Сигансины не разбили, и титан не сожрал бы мать Эрена у него на глазах — ничего бы этого не было! — не унимался Жан. — Это вы довели нас до активации «гула»! — О, так ты решил помериться кладбищами? Давай-ка вспомним историю двухтысячелетней давности. Именно элдийцы первыми начали угнетать марлийцев… — Хватит! Надоело слушать о том, что никто из нас не видел, — встряла в перепалку Зое. — Жан, пойми, маршал никак не может взять в толк, что мы, островные демоны, хороним свой билет в спокойную жизнь. Но мы провели несколько месяцев вне стен на большой земле. Нам уже не стать прежними.       Ханджи недобро посмотрела одним глазом на мужчин, продолжая шкрябать ложкой по дну котелка. Мия разочарованно вздохнула, ведь она надеялась, что её разговор с Тео прошлой ночью хоть чему-то его научил: «Чего ещё ожидать от военного, которого с пелёнок учили воспринимать нас, как чудовищ. Там броня в три пачки маргарина. Непробиваемый вообще, хоть стучи по голове, да в ухо кричи».       Повисшее молчание прервала Энни, задав вопрос, от которого Армин и Микаса заметно опешили и напряглись: — Ну и? Вы сможете убить Эрена? — А? — Аккерман расслышала верно, но верить своим ушам не хотела. — Я что, невнятно говорю, Микаса? — Энни смотрела на бывших товарищей из-под насупленных, нахмуренных бровей. — Остановить Эрена можно другим способом, — ответила Аккерман. — Я так и знала, что ты так ответишь? И как, например? Поговорить с ним думаете? Ну, Армин, как думаешь, сможете вы убедить человека, намеревающегося устроить массовый геноцид, остановиться? — Пока не попробуем — не узнаем, — парень глянул на Леонхарт и тут же отвёл глаза. — Хорошо, допустим вы поговорите, но он не отступит, что тогда? Может стоит продумать крайние меры? А, ну да, ваши молчаливые физиономии красноречивее слов. То есть, если мы, марлийцы, попытаемся остановить его ради спасения нашей родины, то вы станете нам мешать? Микаса, так? Ведь для тебя в этом мире нет ничего важнее Эрена. — Хочешь сказать, что меня нужно убить?       Аккерман схватилась за рукояти для лезвий УПМ, а Леонхарт вскинула руку с кольцом, осторожно раскрыв «коготь». Окружающие вздрогнули и заохали, но Энни смогла совладать с порывом схлестнуться с Микасой и, выставив руку вперёд, сказала: — Я понимаю твои чувства. Я тоже хочу остановить Эрена, ведь в Марли остался мой отец, к которому я обещала вернуться. Если вы сможете убедить Йегера остановиться по-хорошему, то отлично. А до тех пор, у нас нет причин сражаться. — Ужин гото-ов! — закричала Ханджи, внедрив в свой голос нотку оптимизма, пытаясь всех отвлечь от назревающей драки. — Заканчивайте свои разборки и подавайте тарелки. Вот так, Жан, передавай дальше.       Мия сидела между Конни и Габи. Когда в её руках оказался горячий суп, слюни наполнили рот. Какое-то время было тихо. В лагере раздавалось довольное сёрбанье, да звук постукивающих о миски ложек. Ханджи рассуждала о том, что даже на отдохнувших конях до порта путь займёт не менее пяти часов, но вариантов не было. Рассчитывать они могли только на летающий аппарат Азумабито. — Как я уже говорила, на полёты в пустую у нас времени нет, — Ханджи помешала похлёбку в котелке. — Нам нужно найти следы прародителя. — И для этого нам нужна она, — Магат ткнул пальцем в сторону светловолосой женщины. — Елена, отвечай, куда направляется Эрен? — Откуда мне знать? А если бы и знала, ничего бы тебе не сказала, марлийская мразь, — Елена исподлобья взглянула на маршала, чьё лицо выражало крайнее негодование и выраженную ярость в её сторону. Женщина насупила брови и недобро фыркнула, точно строптивая кобыла.       Конни взглянул на Елену: — Ты ведь сама сражалась с Марли. Разве тебе не всё равно, что твою родину уничтожат? — Ей плевать, ведь она сама является марлийкой, — Тео отхлебнул из кружки и посмотрел на удивлённые лица присутствующих.       Пик приблизила свою титаническую морду ближе к Елене и проскрежетала: — Да, мы покопались в её прошлом. Родом из обычной марлийской семьи, встретив Зика, сочинила сказочку, в которой она вместе с ним спасаёт мир. Надо же так было поверить в собственную ложь. Я восхищена тобой, Елена. — На себя посмотрите. Не так уж мы отличаемся, — Елена протянула руку и погладила титаническую морду Пик, а затем повернулась к сидящим. — «Давайте спасём мир»…Лучшие слова, чтобы трогать сердца человечества. Сидите тут, готовые забыть старые грешки друг друга, гордые от принятого решения. А давайте-ка вспомним кое-что. Райнер, сколько человек сожрали титаны, когда ты пробил стену? А потом ты проник в стан врага, став «другом» для некоторых присутствующих, разделяя с ними все печали и невзгоды. Энни, говорят, ты пачками давила солдат разведкорпуса, а ещё убила уйму гражданских в Стохесе. Ну и конечно, солдаты Парадиза, храбро сражавшиеся в Марли: Армин, уничтоживший сотни кораблей и похоронивший под завалами разрушенного порта тысячи мирных жителей; Жан, пустивший громовое копье прямо в Фалько, который закрывал собой Пик; Мия и Саша, чьи пули отправили на тот свет больше марлийских солдат, чем титан Эрена. А затем Габи застрелила Сашу. А ведь Браус была хорошей девушкой, даже я грустила. Но моя скорбь не сравнится с вашей, ведь Саша была вашим другом.       Жан вытер рот рукавом и передал Ханджи тарелку с просьбой о добавке. Затем, откупорив бутылку с вином, хлебнул с горла и довольно улыбнулся: — Спасибо, Елена. Вывалила всё это на нас, чтобы мы могли разобраться в себе, да? А ты? Скольких товарищей ты убила, чтобы добиться поставленной цели? Твои мечты рухнули и теперь ты готова умереть, но при этом, ты так печёшься о чужих чувствах. Какая прелесть. — Ах, да. Как же его звали? Твоего лучшего друга, про которого ты рассказывал. Кажется Марко? Ты предполагал, что Леонхарт как-то связана с его смертью. А ты не спрашивал её, как на самом деле всё произошло? Энни? — Я отобрала у Марко его привод, — после пары секунд тяжёлого молчания, поведала Энни. — Поэтому его и сожрал титан… — Энни подчинялась моему приказу, — Райнер поднял глаза на Жана, но тут же стыдливо отвёл их. — Марко подслушал наш с Бертольдом разговор. Я испугался, что он нас раскроет, поэтому я сбил его в полёте, прижав к крыше, и держал, пока Энни снимала пояс УПМ. Марко просто не успел сбежать. Подошедший сзади титан съел его. — Он что-нибудь сказал напоследок? — глядя в тёмное горлышко бутылки, будто ища ответ там, спросил Жан. — «Мы ведь даже не поговорили»… — процитировал Браун. — Точно, — кивнул Жан, оторвавшись от бутылки. — Вот что мы не сделали. Если бы изначально всё смогли обсудить, то до убийства своих не дошло бы. — Глядя на то, как титан пожирает Марко, я думал, почему я это допускаю, — продолжал Райнер. — Я убил того гиганта, пытаясь отомстить за смерть товарища. — Хватит. У тебя же крыша ехала от чувства вины… — Не надо меня прощать, меня уже не спасти. — Я сказал заткнись! — зло рыкнул Кирштайн. — Мне жаль…       Пальцы Жана выпустили бутылку. Парень кинулся на Райнера, повалив его на землю и сокрушая тяжёлыми ударами по лицу. Кровь алыми брызгами летела по сторонам, а лицо Брауна превращалось в месиво. Армин и Конни метнулись к Кирштайну и, схватив за руки, пытались стащить его с Райнера. Желая нанести ещё хоть один удар убийце друга, он вскинул ногу вперёд, намереваясь пнуть Райнера, но удар приняла на себя маленькая Габи, закрывшая собой потерявшего сознание Брауна: — Простите! Простите нас! Мы так хотели, чтобы все жители острова сдохли, думая, что тогда мир примет нас и простит. Мы желали смерти всем островным дьяволам, а теперь всех жителей Либерио, моих мамы и папы не станет! Я знаю, что многого прошу, но без вашей помощи нам не справиться. Умоляю, помогите нам! Давайте вместе остановим «гул», прошу, пожалуйста… — Отвалите!       Высвободившись из цепкого захвата Армина и Конни, Жан глянул на склонившую голову Габби, которая продолжала умолять о помощи. Он развернулся и ушёл в темноту леса, куда не доставал свет от костра. Мия устало вздохнула и, глянув на взъерошенного Леви, которого разбудил поднявшийся шум, собрала тарелки товарищей, намереваясь пойти к реке, чтобы немного отвлечься, намывая посуду. Вернувшись в лагерь, она узнала от Ханджи, что та помогла капитану немного поесть. Мию это порадовало. Дождавшись, пока все в лагере начнут устраиваться на ночлег, она подошла к телеге и уселась на край, аккуратно запустив пальцы в волосы капитана, давая понять, что рядом: — Хорошо, что вы поели. Вам нужны силы на восстановление. Как вы себя чувствуете? — Не хочу об этом говорить. — Ладно. Я посижу с вами, пока вы не уснёте, — девушка поудобнее устроилась на телеге рядом с капитаном. — Мия… — Да? — Расскажи что-нибудь. — Например? — Не имеет значения. Просто хочу слышать твой голос. — Эм, ладно. Дайте подумать. Могу рассказать вам стихотворение. Хотите? — Да.       Мия слегка прокашлялась, затем нагнулась ближе к Леви и вкрадчиво, с естественным для подобных произведений выражением, заговорила: — Юный, как утро. Холодный, как море. Мудрый, как скалы и шумный, как лес. Дарованный счастьем, оплаченный болью. С такими как ты не случалось чудес. В прошлом — ребёнок, с большими глазами. С распахнутым сердцем и грустной душой. Путь твой до цели был устлан врагами И омыты дороги кровавой рекой. Сегодня ты тихий, как небо ночное. Тянешься к ручкам, словно дитя. Не печалься, мой друг, уже всё спокойно. Разрешаю поплакать, слёз не тая.       После небольшой паузы Леви зашептал: — Красиво. Кто автор? — Я…       Около часа Мия рассказывала капитану истории из жизни, чередуя с собственными стихотворениями, не переставая гладить Леви по голове. Когда дыхание капитана стало глубже, девушка поняла, что он уснул.