Прощай

      Этот день должен был быть особенным для Джози. Незабываемым. Единственным и неповторимым, как сказала однажды Хоуп. Семнадцатый день рождения близняшек, на котором Хоуп просто не могла не присутствовать. Она обещала. Обещала, что после недавней ссоры они спокойно поговорят и расставят все по полочкам. Обещала, что потом они сходят на нормальное свидание и будут целоваться хоть всю ночь напролет, как слащавая парочка. Она обещала прийти с подарком, который, по ее мнению, очень важен. Но ее не было. Она не пришла.       Джози, в красивом нежно-розовом платье и с незамысловатой прической на голове, из которой смешно выбивалась пара локонов, стояла посреди зала. Одна. Все вокруг веселились. ЭмДжи снова флиртовал с Лиззи, а она, в свою очередь, не обращала на него никакого внимания. Кто-то делился впечатлениями о недавно выпущенном фильме, кто-то оценивал приготовленные специально для этой вечеринки пирожные с маскарпоне и фруктами, а кто-то кружился в танце со своей второй половинкой. Музыка била в ушах, действуя на нервы.       – О, неужели мисс Майклсон не явилась на праздник своей драгоценной девушки? – протянула Алисса Чанг, потягивая через трубочку коктейль. Она, как и всегда, держалась высокомерно и гордо, пытаясь самоутвердиться за счёт других. – А я-то думала, ты для нее что-то значишь. Как жаль, что это не так. Вы каждый день сюсюкались в коридорах, она постоянно защищала тебя, как благородный рыцарь в доспехах, а тут такое.       – Заткнись, Алисса, – недовольно прошипела Джози. Она не хотела, чтобы эта двуличная сучка заметила, что эти слова задели ее до глубины души. – Какое тебе дело?       – Мне? Абсолютно никакое. Просто люблю поржать над неудачными отношениями Джозетт Оливии Зальцман, – она едко рассмеялась, внимательно наблюдая за тем, как меняется лицо Джози. Там промелькнули и ярость, и боль, и даже разочарование. То самое разочарование, когда ты на что-то надеялся, и это не сбылось. Нет, то разочарование, когда ты был уверен в чем-то, и этого не произошло.       Было грустно. Было больно. Нестерпимо больно. Она ведь обещала. Но не пришла. Джози никогда не задумывалась о том, что Хоуп может бросить ее. Она ведь не такая. Она не эгоистичная тварь, которую не заботят окружающию люди. Она не монстр. Она сильная, но не в том смысле, в каком многие ее воспринимают. И сила ее заключается в боли.

– Хоуп Майклсон прекрасна, словно распустившийся цветок, – стоя напротив зеркала и выбирая свитер, с лёгкой улыбкой произнесла Джози, поддавшись каким-то своим воспоминаниям, – который когда-нибудь так или иначе завянет. Или сломается из-за сильных порывов ветра поздней осенью, а весной, когда небо неожиданно станет ясным, снег начнет таять, и люди будут невольно жмуриться от ярких лучей солнца, вновь зацветёт.       Лиззи уставилась на сестру, как на идиотку, но не сумела скрыть улыбки в уголках губ. – Не, ну ты замудрила, конечно, со сравнением! – издевательски хмыкнула блондинка, заметив слегка покрасневшее лицо Джози. – Моя сестра по уши втрескалась в...       Джози, оставив охапку свитеров на кровати, схватила подушку и отправила ее в сторону близняшки. Ловко увернувшись, Лиззи продолжила: – В Хоуп Майклсон! – Хватит! Лиззи!       Девушки на секунду замерли, а затем дружно рассмеялись. – Прекращай уже дурачиться!

      Хоуп Майклсон. Она заперла свою ничтожную и одновременно прекрасную натуру в глубины души и выстроила огромную стену. Ту стену, которую разрешено было пробивать немногим. Все видели в Хоуп трибрида, любящего держаться стороной, а Джози видела, как ей одиноко. Семьи поблизости нет, друзей тоже нет, а Аларик постоянно напоминает о том, что она дочь своего отца.       Нет, Хоуп определенно не могла бросить Джози в день ее рождения. Ни за что. Но где же она тогда сейчас?       – Милая, наивная глупышка, – продолжала Алисса, – ты поверила в искренность ее чувств, а она так низко с тобой поступила. Потрахалась и кинула, как использованную игрушку. И как ощущения?       Лиззи, кружась неподалеку в танце с каким-то симпатичным парнем, не смогла стоять в стороне.       – Рот захлопни, – вступилась она за сестру. – В ней хотя бы есть шарм, который смог заметить единственный в своем роде трибрид, а в тебе нет ничего особенного. Обычная простушка, завидующая всем вокруг, – Лиззи издевательски ахнула. – Или ты думала, что Хоуп будет трахаться с тобой?       – Лиззи! – то ли с благодарностью, то ли с возмущением воскликнула Джози.       – Мне плевать на твое мнение, чокнутая Зальцман, раговаривающая сама с собой и такая же, как и сестра-неудачница, не везучая в отношениях, – парировала Чанг.       Лиззи вспыхнула от злости и негодования.       – У меня хотя бы есть родные, – надменно произнесла блондинка, ударив собеседницу по больному месту. – Тебе ясно, сиротка?       Разозлившись, Алисса быстро прошептала заклинание и запустила огненный шар в Лиззи. Джози вовремя сообразила и лёгким движением руки поглотила ее магию.       – Не недооценивай сифонов, – слегка надломленным и в то же время уверенным голосом произнесла она. – Уйди. Я больше не буду предупреждать тебя о последствиях и просто вмажу, если захочется. Хоуп научила меня парочке интересных заклинаний, начиная с безобидных и заканчивая переломами костей или смертью.       – Боже, избавь меня от этих напыщенных речей. Все мы знаем, что как бы ты ни старалась выглядеть сильной, у тебя смелости не хватит навредить кому-либо, – Алисса разочаровано фыркнула. – Я начинаю понимать, почему Хоуп выбрала именно тебя в качестве игрушки.       – Проваливай! – сорвалась на крик Джози, а затем, не в силах больше слушать подобное, негромко всхлипнула и тут же попыталась унять слезы.       Алисса победно улыбнулась, а Лиззи лишь кинула на нее испепеляющий взгляд. В этот раз в приоритете сестра, а не месть. Приобняв Джо за плечи, Лиззи вывела ее из шумного зала и привела в их тихую и уютную комнату.       – Прости, что испортила твою вечеринку.       Джози не хотела сталкиваться с сестрой взглядом, а потому смотрела куда угодно, но только не на нее. Она помнила, как та начала планировать вечеринку за несколько месяцев и старалась сделать её идеальной. Девушка утопала в чувстве вины и корила себя за собственную слабость.       – Во-первых, нашу вечеринку, – поправила Лиззи и обхватила лицо сестры ладонями, тем самыми заставив ее посмотреть на себя. – Во-вторых, она и так была паршивая. В чем смысл, если на ней ты будешь грустить? Дело в Хоуп, ведь так?       Тяжело сглотнув подступающий к горлу ком, Джози прошептала:       – Она обещала прийти.       – И она прийдет. А если нет, я убью её, с того света достану и снова убью.       Джози рассмеялась сквозь слезы.       – Трибрида нельзя убить, – напомнила она.       – Это пока, – Элизабет самоуверенно хмыкнула. – Жди здесь, я принесу тебе стакан воды.       Блондинка приоткрыла дверь, но остановилась, услышав слетевшее с уст сестры «Спасибо».       – Тебе спасибо. Я пытаюсь быть рядом и поддерживать тебя так же, как ты поддерживала меня, – она мягко улыбнулась и вышла из комнаты.       Джози поспешно сняла туфли и рухнула на кровать, завернувшись в плед, словно буррито. И все равно холодно. И пусто. Без Хоуп на этой кровати было одиноко.

– Итак, – произнесла Хоуп каким-то заговорщическим тоном. – Что мы будем делать?       Джози, сидя на кровати с банкой мороженого, призадумалась. – А у тебя есть то, чем бы ты хотела сейчас заняться? – неловко спросила она, кладя в рот ложку шоколадного мороженого и наблюдая за подозрительно хитрым лицом своей девушки. – Джо, не тупи, – Майклсон произнесла заклинание, и дверь в комнату с грохотом захлопнулась. – Мы одни в твоей комнате. И чем же мы сейчас можем заняться? – девушка медленно провела пальцами по оголённой коже бедра, не прикрытой лёгким платьем, которое Джози выбрала в этот жаркий день. Кажется, жарким он был в разных смыслах.       Шатенка неровно выдохнула и оставила банку с мороженым на тумбочке рядом с кроватью. – Мне нравятся твои прикосновения, – с нежностью произнесла Зальцман и прильнула к столь манящим и желанным губам любимой девушки. Хоуп прикрыла глаза, поддавшись нахлынувшим чувствам. Она полностью отдалась Джози. Ее губам с привкусом шоколада. Ее языку, изучавшему рот с такой трепетностью и осторожностью. – А тебе нравятся мои поцелуи, – выдохнула она ей в губы. – Мне нравишься ты, – уточнила Хоуп и, взяв инициативу на себя, начала развязывать завязки на платье Джози, успевая при этом покрывать кожу лёгкими поцелуями, от которых девушка томно вздыхала. – Обожаю, когда ты так делаешь. – Мы ещё не дошли до самого интересного, Джо, – хмыкнула Майклсон и, расправившись с одеждой, бережно уложила Джози на кровать. – Продемонстрируешь? – Разумеется.       Пальцы Хоуп, щекоча, пробежали по лодыжке, затем поднялись выше, медленно прошли по бедру и проникли внутрь. Сначала один, затем второй. Джози выгнулась ей навстречу и простонала что-то невнятное. – Что? – переспросила девушка. – Я люблю тебя, Хоуп Майклсон.

      Из мыслей Джози вывел тихий рингтон телефона. Она раздражённо скинула с себя плед, поднялась с кровати и, пытаясь придать голосу уверенности, решилась взять трубку. Только вот эта уверенность полетела к чертям, когда на экране высветилось: «Хоуп». Чуть погодя Джози всё-таки ответила.       – Хоуп? – неуверенно спросила она.       – Мне жаль, – голос Майклсон предательски дрожал, – что мы так и не сходили с тобой на нормальное свидание.       – Что? К чему ты это говоришь?       – Джозетт Зальцман, ты самый прекрасный человек, из всех кого я встречала. Ты невероятная. Умная, красивая, добрая. И ты сильнее, чем ты думаешь.       – Хоуп? – еле выдывила из себя Зальцман, начиная понимать происходящее. – Не говори такого. Выглядит так, будто ты прощаешься.       Майклсон молчала. Джози невольно всхлипнула.       – Где ты? Скажи мне, где ты. Я заберу тебя, и мы поговорим.       – Не получится, Джо, – она тоже заплакала, но попыталась взять себя в руки и продолжила: – Я проводила расследование за спиной твоего отца, пытаясь найти Маливор. И я нашла его. И Кларка заодно. Он рассказал мне много интересных вещей. Как оказалось, Маливор был создан ведьмой, вампиром и оборотнем. И только они могут его уничтожить. Я, единственный в мире трибрид, – лазейка против Маливора. Я смогу избавить сверхъестественное от забвения, – Хоуп рассмеялась, но смех этот был нервный, горький, полный сожаления. – А я-то считала себя вселенской ошибкой. Ну, конечно, и для меня найдется роль в этой пьесе. Как думаешь, на том свете я встречусь с родителями?       – Нет, Хоуп, ты не умрёшь, – Джози обессиленно рухнула на пол. – Ты этого не сделаешь.       – Джо, так надо. Это единственный способ.       – Мы найдем ещё один! – запротестовала Зальцман.       – И сколько людей пострадает, пока мы будем его искать?       – Ты не спасательный круг, чтобы помогать всем вокруг.       – Ты тоже не спасательный круг, чтобы постоянно разрешать людям втаптывать себя в грязь. Ты достойна лучшего. И я не единственное, что есть в твоей жизни. Поверь, будет ещё много кого.       – Ты эгоистка, – Джози жалобно всхлипнула, задыхаясь от пронизывающей сердце боли.       – Знаю, – без раздумий согласилась Майклсон. – Избавься от меня.       – Что?       – Удали мой номер, выкинь мои фотки. Не знаю. Ты ведь все равно меня не вспомнишь. Так зачем тогда эти мелкие и бессмысленные напоминания о существовании какой-то левой девушки?       – Я этого не сделаю. Даже не надейся.       Они какое-то время молчали, не решаясь закончить разговор.       – Я хочу тебя поцеловать, но не могу, – призналась Хоуп. – Это больно.       – И даже в таком случае ты не передумаешь, да?       – Не передумаю, – согласилась Майклсон. – Я люблю тебя, Джо, но мне правда пора.       В голове Джози творился полный беспорядок. Столько мыслей, столько тревог, столько надежд. И все это рушится в один момент, когда тебя просто ставят перед фактом.       – Я обещаю, что вспомню тебя, – девушка вытерла слезы рукавом платья. – Клянусь.       – Я тебе верю, Джо, – Хоуп мягко улыбнулась. – Прощай.       Звонок прервался. Шатенка закрыла лицо руками, борясь с собственными чувствами, пытаясь успокоиться.       – Что случилось? – обеспокоено спросила Лиззи, стоя на пороге комнаты со стаканом воды и пытаясь вспомнить произошедшее. Картинка никак не складывалась.       Джози не нашла, что ответить, а потому просто молчала. Действительно, а что же случилось? Сегодня ведь ее день рождения. Она с друзьями и семьёй. Так почему же на сердце так пусто?