Стыд

Теперь, когда она знает, что Нюллет свободен. Эмма смотрит на свое ненакрашенное лицо в зеркале лифта: зелено-карие глаза обрамлены светлыми волосами, ниспадающими до плеч. Она задается вопросом: подарок это или проклятие быть красивой? Большой недостаток такой внешности заключается в том, что все сразу обращают внимание на ее лицо, как будто это единственное, что она может предложить. Но иногда это преимущество — быть настолько недооцененной. Когда створки лифта распахиваются на шестом этаже, Эмма уже готова к тяжелому рабочему дню. Но сначала она выпьет чашечку кофе. Интерьер ее рабочего места ассоциируется с расследованиями убийств и сверхурочными часами на работе. Аромат кофе пропитал эти стены. Да, здесь всегда приятно пахнет, кроме той недели, когда у них сломался слив и всю неделю воняло канализацией, но об этом ей почти удалось забыть. Эмма идет в комнату для фики [Fika (шв.) — короткий перерыв на перекус с кофе и выпечкой. (Прим. перев.)]. В региональном следственном отделе Стокгольма все по-прежнему, но в то же время — совершенно по-другому. Когда она ушла в декрет в марте, она была мамой только одного ребенка. Теперь она мама двоих. Эмма Щельд наливает кофе в чашку, когда в комнату заходит ее шеф Ларс Линдберг. Они обнимаются и садятся за кофейный столик. — Добро пожаловать домой, — говорит он. — После того как выпьешь кофе, я тебе кое-что расскажу. На Линдберге все тот же коричневый пиджак, что и всегда, но есть что-то в его внешности, чего Эмма не узнаёт. Он начал стареть? Она улыбается и пробует кофе. — Новый поставщик? — Да нет, все та же прогорклая гадость, — смеется Линдберг и поправляет воротник рубашки. — Что, горчит? — Нет, просто немного другой вкус, — говорит Эмма. Она скучала по местному кофе, но уже и забыла, насколько он отвратительный. — Как у вас дела? — Грех жаловаться, — отвечает он. — Но как Нюллет будет сидеть один дома? — Посмотрим, но, надеюсь, все будет хорошо. За оживленным разговором следует тишина. Эмма не любит пустую болтовню, ей хочется как можно быстрее перейти к разговору по существу. Подушка стула, на котором она сидела уже тысячу раз, казалась теперь намного жестче. — С чем мне теперь придется работать? — спрашивает она. — Исчезновение Петера Линда, — говорит Линдберг. — Я только что получил информацию о том, что его тело нашли в лесу в Даларне [Даларна — историческая область в центре Швеции. (Прим. ред.)]. Его быстро опознали, потому что его лицо знакомо каждому. Популярный ведущий утренней программы новостей. Уважаемый и любимый всем шведским народом. Приятный. Успешный. Очаровательный. Компетентный. Мечта каждой тещи. — Все указывает на то, что его убили. Должно быть, он сделал что-то хорошее в жизни, если в конце концов ему дали возможность пережить безусловную любовь. Это стоило многих лет ожидания. Томас «Нюллет» Нюлен никогда не чувствовал ничего подобного и был готов на что угодно ради нее. Даже на убийство. Она смотрит на него во время прогулки вдоль причала. Он улыбается в ответ, но ничего не говорит. Слова здесь не нужны. Они подходят к Музею фотографии. Здесь они планируют пообедать и посмотреть на экспозиции. Насладиться жизнью. Никакой спешки и беготни. Никаких убийств, которые нужно расследовать. Его бабушка всегда говорила, что, когда закрывается дверь, открывается окно. Так и есть, думает он, когда они приближаются к дверям музея. В одном Нюллет уверен: он не будет скучать по полиции. Может, по коллегам, но не по самой работе. В прошлом году ему порядком надоел этот следственный отдел. Несмотря на то что в этой работе есть смысл, ему всегда было сложно абстрагироваться от трагизма человеческих судеб. Ему никогда не удавалось отложить работу в сторону, когда он приходил домой. Забыть о болезненной встрече с родителями, чьи дети были убиты. Многие коллеги говорили ему, что через некоторое время чувства притупляются, но для него все эти переживания были слишком яркими и живыми. С годами стало сложнее радоваться происходящему в собственной жизни, когда жертвы преступлений переживают свои худшие кошмары. Эмме больше подходит эта работа. Он не имеет в виду, что она хладнокровна, просто она всегда меньше эмоционально погружалась в эти истории. У нее есть способность морально отдаляться, по крайней мере когда дело оказывается раскрытым. У такой способности, конечно, есть своя цена. Она может забыть о дне рождения своей сестры, забыть обо всем, что кажется важным для других. Это ее особенность, но она знает о ней. Другой вопрос, кто будет готов мириться с такой особенностью. «Я», — мрачно думает Нюллет. — Вам помочь? — спрашивает женщина, спускающаяся по лестнице навстречу ему, и он благодарно кивает ей. Она приподнимает детскую коляску с другой стороны и помогает ему подняться к стеклянным дверям. — Спасибо, — говорит он и идет к кассе. Элли начинает плакать, как только они заходят внутрь. Она чувствительна к перемене температуры, и больше всего при этом ей нравится находиться на свежем воздухе. Его сердце обливается кровью — он должен немедленно взять ее на руки! Он терзается, когда Элли грустит, и она уже научилась этим пользоваться, хотя ей всего полгода. — Иди к папе, — говорит он, и, как и всегда, ему очень волнительно называть себя папой. Он расстегивает дутый комбинезон Элли и снимает с нее шапочку, чтобы ей не было жарко. В день, когда Эмма сказала ему, что ждет от него ребенка, все изменилось. Мир сразу наполнился красками, и Нюллет в любой момент мог пустить слезу. Но вместе с тем все вокруг стало казаться ему очень опасным. Он видел угрозу повсюду и все время боялся, что что-то случится с Эммой или с их малышкой. Его беспокойство усилилось, когда родилась Элли, и теперь оно продолжает расти с каждым днем. Нюллет начал принимать тот факт, что теперь ему придется жить с этим чувством. Когда он сказал парочку утешительных слов и совершенно беззастенчиво пропел детскую песенку, плач прекратился. Наверное, Элли просто голодна. — Я скоро покормлю тебя, — говорит он ей и видит, как женщина за кассой улыбается и смотрит на них сияющим взглядом. Телефон пищит, и ему удается выудить его из кармана. Вероятно, это Эмма. Беспокоится, как у них дела. Он пообещал держать ее в курсе, но решил не надоедать горой СМС и фотографий с их прогулки. Сообщение с неизвестного номера. Поздоровайся со своей дочерью. Нюллет ничего не понимает, когда видит фотографию ребенка примерно того же возраста, что и Элли. «Должно быть, ошиблись номером», — думает он. Тем не менее какое-то неприятное чувство не покидает его. Что, если сообщение действительно адресовано ему? У него сосет под ложечкой. Неожиданно Нюллет понимает, от кого может быть это сообщение. Не то чтобы он спал с сотнями женщин за последние несколько лет. Всего лишь с одной девушкой, помимо Эммы, если быть точным. Он думал, что уже разобрался с ней. Еле ощутимые ароматы цветочного парфюма и чистящего средства встречают Эмму, когда она переступает через порог. Ее кабинет кажется меньше и обшарпаннее, чем в марте. Эмма сразу замечает, что кто-то другой уже обжил его, не только по запаху. Ее вещи разложены по коробкам, а кабинет выглядит голым и слишком вычищенным. Она вешает куртку на крючок, садится на стул и регулирует его высоту. Петер Линд из «Утренних новостей». Она включает компьютер и начинает читать новости о его исчезновении. СМИ еще не успели получить новую информацию, но это лишь вопрос времени, когда они узнают о том, что он был найден мертвым. Все указывает на то, что он был убит. Она разглядывает его лицо на фотографии. Добрые глаза каштанового цвета, заразительная улыбка и русые непослушные волосы. Двадцать девять лет. Вся жизнь была впереди. Эмме сложно представить, что у него могли быть враги, но, конечно, все всегда не то, чем кажется. Тело Петера нашли в Даларне, но полиция в Бурленге подозревает, что место преступления не совпадает с местом обнаружения. Поскольку Петер был зарегистрирован в Стокгольме, несколько допросов точно состоятся здесь, кроме того, он известная публичная личность, и общественный интерес к делу будет крайне велик. СМИ будут жадно следить за всеми этапами расследования. Глава следственного отдела Бурленге попросил Стокгольм о помощи, именно поэтому Эмма становится частью этого расследования. Проблема состоит в том, что у следственного отдела Стокгольма серьезный недостаток ресурсов, поскольку в наше время людей подстреливают то тут, то там каждый день. Но это те дела, расследования которых она будет рада пропустить. Расследования бандитских перестрелок все равно что попытки распутать клубок пряжи: чем старательнее вы его развязываете, тем больше запутываются нитки. Сейчас, когда она наконец вернулась на работу, по которой так скучала, ее терзают сомнения. Должна ли она сидеть здесь и расследовать убийство, когда сама только что произвела на свет маленькую девочку, которая очень нуждается в своей маме? Не говоря уже об Инес, которая стала писаться по ночам и не может разборчиво говорить. Все это для того, чтобы получать то же внимание, что и ее младшая сестренка. Она стала думать о собственной старшей сестре Юсефин. Осталась ли та прежней, когда родилась Эмма?