Если на стене висит ружье

– А теперь загадка специально для Брауна: какой самый быстрый способ вернуть внутрь вишни косточку? Отвечать быстро, не то получишь щелбан. Раздаётся смех, а Райнер знает, что в любом случае получит этот щелбан. Кажется, что Порко получает удовольствие, причиняя Райнеру боль, словно она – самый быстрый и действенный способ доказывать простую истину: я всегда буду лучше тебя. Райнер всегда отвечает. Потому что знает, что избиение без серьёзного повода – против правил, а значит, если Райнер будет их выполнять, он точно будет лучше Порко, и если даст сдачи – тоже. Потому что его до зуда в животе раздражают прыгающие огоньки в уголках глаз Порко, когда тот в очередной раз пытается вывести Райнера из себя. Потому что в глубине души он верит, что, в сущности, Порко не так уж и неправ. А загадки у него идиотские. Как будто их придумал сбежавший из психиатрической лечебницы шизофреник, о котором недавно говорили по радио. Чтобы такие придумывать, нельзя быть полностью человеком. Порко любит придумывать загадки: они стали в их компании условным кодом, смешные, абсурдные и в целом безобидные. Загадку про вишнёвую косточку больше всего любит Пик: она первая ее отгадала, за что была показательно награждена маленькой баночкой вишнёвого варенья. Теперь Порко смотрит на Райнера и так искренне смеётся своими глазами цвета болот и сушёной травы. Теперь Райнеру кажется, что если он произнесёт ответ, маленькая баночка вишнёвого варенья разобьётся на крошечные осколки, и каждый осколок вонзится в его тело, и это, наверное, будет ради Марлии. Вишнёвая косточка пронзает сознание на скорости света, влетая в один висок и вылетая из другого. – Нужно зарядить косточкой ружьё и выстрелить в вишню. Баночка где-то внутри Райнера взрывается. Порко, всё ещё улыбаясь своими идеально белыми зубами прямо ему в лицо, подходит вдруг слишком близко для щелбана и долго-долго смотрит на Райнера, словно пытаясь в нем что-то прочитать. У того, кто написал Райнера, был, наверное, очень плохой почерк. Дыхание Порко оседает на коже: оно пахнет плохими сигаретами, жёстким отцовским одеколоном и фиалками. Райнер не знает, откуда помнит запах фиалок, но читал в одной книжке, что фиалками пахнет хвост у лисиц. – Вы сегодня удивительно сообразительны, товарищ Браун. Извините уж, варенья больше не осталось, но вы всегда сможете попытать судьбу и забрать выигрыш в другой категории! Выражение лица Порко – внимательное, изучающее, заинтересованное – никак не вяжется с его насмешливо-снисходительным тоном. Он на пару сантиметров ниже Райнера, но сейчас смотрит на него безоговорочно сверху вниз. Взгляд его не похож на обычный – как будто теперь он позволяет Райнеру дать отпор. Щелбана за словами не следует, хотя Райнер уже успевает закрыть глаза и напрячь руки. Удивление, наверное, слишком явно отпечатывается на его лице, потому что в глазах Порко читается безмолвный триумф. Видишь, говорят эти болотные глаза, я не только лучше тебя, я даже лучше, чем ты обо мне думаешь. К триумфу примешивается что-то ещё, что заставляет Райнера вздрогнуть, но обдумать это он не успевает, потому что чувствует, как Пик берёт его за локоть и говорит, что если он хочет, у неё ещё осталось немного вишнёвого варенья. Райнер чувствует, как по его телу разливается вытекающий из взорвавшейся банки сладкий и липкий сироп, в ручейках которого несутся взорванные ягоды с косточкой внутри. Он говорит Пик, что в следующий раз обязательно придёт к ней на чай. Домой они идут вместе. В смысле, вместе с Порко. У Марселя какие-то дополнительные занятия, ведь он на год старше и очень-очень умный и ответственный. Райнер думает, что хочет быть, как Марсель. Он добрый и серьёзный, он умеет всех организовать, он, кажется, никогда по-настоящему не злится. А ещё он, наверное, каждый день видит Порко спящим, растрёпанным и со стекающей изо рта слюной. Потому что Порко не может быть идеальным даже тогда, когда спит. Они идут домой вместе с Порко, потому что их дома рядом, а ещё потому что после занятий они всё-таки подрались, так что теперь Порко слегка прихрамывает и всем весом своего на два сантиметра ниже Райнера тела нависает на его плечо. У Порко фиолетовый фингал под глазом; белок налился красным, и Райнер совсем немного думает о том, что теперь у него в глазах целый вишнёвый сад. Порко с фингалом всё ещё остаётся красивым, и это раздражает и нравится. Помогать ему Райнеру тоже нравится, потому что помогать товарищам – первое, что должен делать законопослушный марлийский гражданин. Порко всю дорогу дышит Райнеру в шею, и горьковатый запах почти выветривается, оставляя только обжигающее тепло. Дома у Порко одеколоном пахнет гораздо сильнее, и от вездесущей приторной горечи становится почти по-домашнему уютно. Порко внезапно перестаёт хромать и на секунду задерживает на Райнере хитрые глаза. Райнер не понимает, зачем тот висел на нём всю дорогу, если ему не больно. Мысли снова вязнут, как в болоте или в вишнёвом варенье. Дома у Порко на стене висит ружьё. Оно, должно быть, принадлежит его отцу – Райнер мало знает о семье Галлиардов, но человек, который вырастил Марселя и Порко, обязан иметь ружьё. Оно красивое, блестящее, с прикладом из какого-то благородного дерева и серебряными вставками. Из дула выглядывает два отверстия – охотничье, Райнер учил виды оружия на занятиях по общей военной подготовке. – Мой отец говорит: если на стене висит ружье… – То оно обязательно выстрелит, – Райнер заканчивает цитату прежде, чем осознаёт, что перебивать невежливо. – На самом деле так сказал один писатель. Он был против коллективного труда, но долго путешествовал и, рискуя жизнью, лечил людей и исследовал опасные заболевания. Он был врачом, – неловко заканчивает Райнер, потому что от самого себя не ожидает, что он способен так долго говорить без разрешения. – И как же вас в таком случае, товарищ Браун, угораздило познакомиться с творчеством такого вопиющего противника официальной идеологии? Небось ещё подсунул книжку кому-нибудь из соседей, чтобы потом донос настрочить за чтение общественно опасной литературы. Порко смеется почти беззлобно, давая Райнеру время понять, что это, мол, шутка юмора такая, ничего криминального. Райнеру кажется, он понимает, хотя в его жизни Порко – всегда самое загадочное событие. Не потому, что придумывает загадки, а потому, что сам весь как загадка. Про вишнёвую косточку. Порко снимает со стены ружьё. Райнер не уверен, что это можно делать, но ему слишком интересно рассмотреть его поближе. Порко с ружьём в руках выглядит почему-то очень правильно, как будто родился с ним. Рука Порко закрывает узор на прикладе, поэтому рука Райнера осторожно отодвигает ее. У Порко очень горячие пальцы, но от прикосновения почему-то становится приятно. Потом они касаются друг друга взглядами. У Порко глаза – как два болота, в которых вязнут ноги. Он сейчас очень другой, не такой, как обычно бывает, когда он рядом с Райнером – на тренировках по ориентированию на открытой местности, или на занятиях по основам идеологии, или когда они с Райнером дерутся. Он вдруг перестаёт быть колким, из лица уходят враждебность и открытое презрение, и без этого там всё равно очень много всего, потому что Порко – большая загадка с множеством ответов. И, когда он повторяет цитату, в его взгляде все ещё нет враждебности. Он говорит: – Если ружьё висит на стене, то оно обязательно выстрелит, говоришь? А если проверить? А потом наставляет дуло на Райнера. Все ощущается так нереально, что Райнер сначала даже не пугается. Просто смотрит где-то между дулом и прицелом, пытаясь понять, что ему интереснее – как выглядит смерть или как выглядит Порко сейчас. Порко закрыл глаз с фингалом и смотрит на Райнера здоровым через перекрестье. В этой позе он даже чуть красивее, чем обычно. Райнер думает – Порко к лицу это. Убивать. Это страшная мысль, но страшно всё ещё не становится. Райнер знает, что Порко может это сделать, потому что он лучше Райнера. Но тогда Райнер раньше погибнет, и это, наверное, будет ради Марлии. И тогда Райнер навечно останется лучше Порко. – Я убью тебя. Это будет почти не больно. Просто самым быстрым способом верну вишне ее вишнёвую косточку. И вот тут Райнеру становится очень-очень страшно. И даже немного противно. Потому что он вдруг думает, что если ты всего лишь кандидат в воины, то героически умереть у тебя, конечно, не получится. Райнер умрёт, и все забудут о нем, и не будет больше никаких проблем, и больше никому не придётся выбирать, кому из кандидатов оставить последнего титана. И ребята будут продолжать смеяться загадкам Порко и странным шуткам Бертольда, и Пик будет смотреть на всех очень ласково, и Энни будет так странно наблюдать за Марселем, когда он рассказывает о тактике боя. А Райнера больше не будет, и он не станет героем. Злость. Вот, что вскипает в нём, когда он срывается с места и с ошалелым криком бежит на Порко, заламывает ему руки и выхватывает ружьё, валит его на пол и вдавливает в белую кожу на шее холодный ружейный ствол. Райнер пыхтит, а Порко смеётся, и они оба ходят по границе со смертью. Порко упирается руками в ружьё и спихивает с себя Райнера, и вот он уже нависает над ним, и снова смотрит сверху-вниз, и тоже давит ружьём поперёк горла Райнера. Дышать тяжело, и в нос снова бьёт горький запах смеси табака и фиалок, но Райнер знает, что таким захватом его не убить. Порко и не пытается его убить. Никогда ещё не пытался. Даже когда наставлял ружье, не взвёл курок. А потом происходит странное. Порко смотрит на Райнера налитым кровью глазом, и у него смешно оттопыривается губа то ли от гравитации, то ли от борьбы. Порко наклоняет лицо опасно близко, будто падает, и его оттопыренная губа, искусанная и красноватая от крови, упирается в губы Райнера. И это длится слишком долго, чтобы быть случайностью. От поцелуя Райнеру странно, нисколько не противно, только он снова вязнет и не может пошевелиться, а хочется что-то сделать, и губы у них не двигаются, как будто вплавились друг в друга. Порко весь очень странный. Он отклоняется назад, и на горло снова давит ствол ружья. – Ты чего делаешь? – голос Райнера хрипит, и он слышит его будто со стороны. – Просто у тебя такое прикольное выражение лица, когда ты удивляешься, хотел ещё раз посмотреть. Порко слезает с Райнера и вешает ружьё обратно на стену, как будто ничего не произошло. Райнер осматривает пол вокруг себя, чтобы найти и вытереть капли крови от их драки. Капля только одна, и Райнер макает в неё палец. Кровь густая, как вытекшее вишнёвое варенье.