В Детройте всё спокойно

Один знакомый Хэнка — владелец сети кондитерских в Детройте — как-то ответил на вопрос о любимом пирожном странно: «Я не люблю сладкое». Хэнк тогда посмеялся, не приняв всерьёз, и лишь спустя несколько десятков лет осознал мудрость этих слов, открыв собственный бар. Пить больше не тянуло. Совсем. Но Хэнку нравилось разливать. И слушать истории, с которыми к нему приходили. «Ты можешь уйти из полиции, но полиция не уйдёт из тебя никогда», — подметил капитан Джеффри Фаулер, который иногда заглядывал в гости пропустить стаканчик-другой. «Всю мою клиентуру отобьёшь», — возмущался в свою очередь Джимми, теперь его конкурент. «Да кто придёт в бар к бывшему копу», — парировал Хэнк. Но, к своему удивлению, оказался не прав. К нему приходили. Сначала из любопытства, потом — потому что полюбили. За разумные цены, за качественный алкоголь, за тихий джаз на фоне и за спокойствие. А если последнему хоть что-то угрожало, то вежливое слово, понимающий взгляд и ружьё, выглядывающее из-под стойки, быстро приводили в чувство даже самых безбашенных нарушителей. Конечно, вниманием не обделяли это место и бывшие коллеги Хэнка. Капитан Фаулер заявлялся поговорить о былых временах, Коннор — увлечённо потрещать о текущих. Вдохновлённо, радостно, без остановки — как тот, кто действительно влюблён в свою работу. Правда, он сразу же замолкал, стоило Хэнку поставить перед ним стопочку с жидкостью яркой расцветки. Коннор не пил. Но любил загадки. А Хэнку нравилось подыскивать для того всё новые и новые сочетания и наблюдать за бешенным миганием диода андроида, который пытается их проанализировать. Однажды тот как-то притащил своего брата-близнеца, девиантнувшегося не девианта, однако тот явно чувствовал себя не на месте, неловко извинился за прошлое, много молчал, сбежал при первой возможности и больше не появлялся. Гэвин тоже приходил. Или лейтенант Рид, повысили, чему, как показалось Хэнку, тот был не так чтобы и рад. В первый раз Гэвина затащили явно силой, и тот, отплёвываясь, едко прошёлся по бару, Хэнку и его посетителям. Типичный Гэвин. Драку, правда, он затевать не стал. Потом… Он начал приходить один. Сам. Помолчать ненадолго. Хэнк не спрашивал. Гэвин не говорил. Всё и без слов было ясно. Такая уж работа. А затем в новостях писали о закрытии очередного громкого дела — и Гэвин переставал появляться. И это означало: в Детройте всё спокойно. Хэнк не жалел о годах, отданных службе. Они не были зря. К нему приходили те, кому он помог. Он не жалел, что ушёл. Ведь город остался в надёжных руках. И это хорошо.