Надеюсь, ты обрел свободу

      Знаешь, Эрен, я тебя ненавижу. Правда. Убил бы тебя еще раз, но ты уже мертв, к сожалению. Остается разве что вернуться в прошлое. Но, будь у меня такая возможность, я бы, наверное, не стал тебя убивать, а все же попытался что-то изменить.       Хотя что я могу изменить? Вернись я в тот день, когда впервые тебя увидел, то вмазал бы тебе еще сильнее. Сделал бы так, чтобы ты по-настоящему узнал, что такое боль. Правда, ты и так знаешь, не так ли Эрен?       Боль — теперь я думаю именно о ней, когда представляю тебя. Сколько же ты причинил ее. Себе, мне, своим друзьям и врагам, всему человечеству. Умом я понимаю, что ты хотел, как лучше. Но, в таком случае, не обижайся, когда я, вернувшись в прошлое, изобью тебя до полусмерти. Я тоже хочу как лучше.       Но потом, когда все твои раны исчезнут без следа, я поговорю с тобой. Скажу… Ничего не скажу, потому что это не имеет смысла. Само это рассуждение о том, что я сделаю, если у меня будет возможность отмотать время вспять, не имеет смысла, но надо же чем-то занять голову, пока я здесь сижу.       Габи говорит, что мне надо бывать на улице. Я мог бы послать ее куда подальше, но почему-то еще ни разу так не сделал. Возможно, потому, что она чем-то напоминает мне тебя, Эрен. Правда, тебя я бы с радостью послал. Я делаю это каждый раз, когда смотрю на небо. Почему-то оно теперь всегда напоминает мне тебя. Я поднимаю голову и про себя повторяю: «Пошел ты, Эрен Йегер, оставь меня в покое!» — но ты не покидаешь мою голову. Но ладно, на самом деле, я ведь сам о тебе думаю. Совсем потерял силу воли, раз даже со своими мыслями совладать не в состоянии.       Правда, когда я тебя не ненавижу, мне становится приятно от этих воспоминаний, даже радостно. Я всегда относился к тебе холодно, но, на самом деле ты был мне… дорог. Да, именно так. Ты об этом все равно не узнаешь, а с самим собой я могу быть честен хотя бы сейчас, когда уже ничего не имеет значения.       Я был груб с тобой, когда мы только встретились, но вообще ты заинтересовал меня. Нет, не твоя способность превращаться в титана, именно ты, Эрен. Каким же несносным наивным мальчишкой ты был. Это раздражало и цепляло одновременно. Тобой двигала ненависть и мечта о свободе, меня это даже восхищало. Но если бы я тогда знал, к чему все приведет, я бы избил тебя еще раз, и еще раз. Бил бы до тех пор, пока не вытряс бы все дерьмо из твоей тупой башки. Хотя, возможно, мне наоборот стоило быть мягче. В теории я мог, но не умел.       Мы все делали грубо, даже целовались. Лучше бы мы этого не делали, ведь сейчас мне не пришлось бы мириться с этими воспоминаниями, желая забыть их и помнить всегда.       Я видел, как ты на меня смотрел, Эрен. Наверное, первое время тебе казалось, что я не замечаю, но, как ты думаешь, если я могу увидеть пыль в дальнем углу, только зайдя в комнату, замечу ли я твои влюбленные глаза? Эх, влюбленность. Я до сих пор не знаю, что это такое, но, полагаю, тогда в твоем взгляде была именно она. Ну или восхищение. У меня нет склонности к нарциссизму, но я в курсе, что способен вызвать восхищение. Раньше был способен. Сейчас я ни на что не годен, и от этого даже горько. Порой думаю о том, что лучше бы я умер.       Но о тебе я думаю чаще, к сожалению или к счастью.       Ты же удивился, когда я впервые поцеловал тебя, да, Эрен? Это было вечером. Все уже спали, но ты нет и по этой причине мне понадобилось в очередной раз попробовать научить тебя дисциплине. Однако настроения не было, просто поорал пару минут для приличия, заставляя тебя вжиматься спиной в стену, а потом поцеловал. Пару секунд ты стоял столбом, но потом расслабился и даже начал отвечать. Неумело, что логично, ведь это был твой первый поцелуй.       Мне всегда было мерзко от мысли о том, что ты еще ребенок, но это не твоя вина. Проблема во мне. И в том, что тебе тогда было шестнадцать. Мне правда не стоило и, будь у меня действительно такое желание, я бы смог совладать с собой и не распускать руки, но его не было. Решил, что стоит попробовать.       Не помню, чем себя оправдывал, когда трахнул тебя. Ничем, наверное, ибо оправдания мне не было. Хотя нет, Эрен, я бы не сделал этого, если бы ты сам не попросил. Ты тянулся за поцелуями всякий раз, когда мы оставались наедине. А когда вокруг нас были другие люди, ты смотрел на меня и, замечая, что я смотрю в ответ, так по-блядски облизывал губы. Это было ужасно, но секс с тобой мне понравился.       Несмотря на весь твой пыл и пламенное рвение к уничтожению титанов, в постели ты был покорным, мой мальчик. Делал все, как тебе говорят и с удовольствием раздвигал ножки. Мне нравилось обладать безграничной властью над тобой. Надеюсь, и тебе нравилось отдаваться мне. Я ведь правда тогда не хотел делать тебе ничего плохого, Эрен. В глубине души даже сейчас. Потому что… потому что мне не плевать на тебя. Но это не любовь. Я не верю в любовь.       Наверное.       Наши отношения никогда не выходили за рамки установленных мной границ. Я четко обозначил, что мы просто трахаемся, потому что оба этого хотим, просто чтобы снять напряжение. Вспомнил, что именно этим я себя и оправдывал. И все же я замечал, что порой ты так отчаянно сильно хотел остаться в моей спальне до утра, но я всякий раз выгонял тебя. Может не стоило?       Но тогда меня все устраивало. Я просто жил так, как привык, сражался, а вечера посвящал тебе, Эрен. Точнее, себе. О тебе я не думал. Ну или старался убедить себя в том, что не думаю. Все было хорошо, почти прекрасно. Меня правда устраивала такая жизнь.       А потом мы добрались до твоего сраного подвала. Думать так эгоистично, но я бы предпочел никогда его не открывать. Да, тогда бы марлийцы объявили нам войну, к которой мы не были бы готовы, но едва ли это хуже чем, то чем все закончилось в итоге.       После коронации все изменилось, и я упустил момент, когда ситуацию еще можно было спасти. Идиот. Мне следовало заметить, что с тобой что-то не так, но я все проигнорировал. А потом, когда опомнился, было уже поздно.       Ты отдалился от меня, Эрен, и от этого было почти что больно. Признаю, возможно, я даже скучал. Нет, ты был рядом, но ты больше не был тем, кто мне, если честно, так понравился, кто тянулся за поцелуями и неуверенно стучал в дверь моей спальни, после отбоя. Но я решил, что у меня есть более важные задачи, нежели необходимость понять, что с тобой происходит.       Оказалось, что это была единственная важная задача. Я правда идиот. Что если все можно было бы изменить, поведи я себя тогда по-другому? И… Нет, не буду вновь вдаваться в размышления о том, что было бы, вернись я в прошлое. Я ведь уже понял, что избил бы тебя, потому что ненавижу.       Я стараюсь не позволять себе думать о всяких невозможных вещах, но бесцельно смотреть в небо — утомительное занятие. Если я не вспоминаю прошлое и не думаю о путешествиях во времени, то представляю, что было бы, если бы ты не умер. Вроде, это называется мечтать. Еще более глупое и бессмысленное занятие.       Эрен, когда ты вырос, ты стал таким красивым. Я раньше всегда относился к сексу, как к обычной физиологической потребности, такой же как еда или сон. Мне было плевать, с кем спать. Но глядя на то, каким ты стал, я по-настоящему хотел тебя, хотел трогать твое тело и наматывать длинные волосы на пальцы. Однако не мог даже прикоснуться. Мысль о том, что ты мог бы быть моим, если бы ничего не произошло, удручала, но что поделать, мы живем в жестоком отвратительном мире.       Но, знаешь, Эрен, после всего, что ты сделал, я не хочу к тебе прикасаться, каким бы идеальным ты не казался. Правда и возможности такой у меня нет. Разве что прийти к тебе на могилу, но я не приду.       И вообще мне следует выкинуть тебя из головы, но я не могу. Каждый день смотрю в небо и думаю о тебе, Эрен. Возможно, думать о смерти все же лучше. К счастью, когда-нибудь она настанет. Полагаю, мне недолго осталось, потому что, если долго, то я разозлюсь. Продолжать это бессмысленное существование не особо хочется. Особенно в этом мире, который существует благодаря тебе.       Здесь нет титанов, нет войны, не этого ли ты хотел, Эрен? Но, справедливости ради, здесь вообще много чего нет, ты все уничтожил. И ради чего? Ради свободы? Что ж, сейчас Парадизу ничего не угрожает. Ближайшие несколько десятков лет никто не тронет элдийцев, но когда-нибудь остров все равно будет уничтожен. Мир никогда не простит того, что ты сделал. Но это будет когда-нибудь потом, я не доживу, так что, честно, лично мне плевать, но я бы хотел, чтобы ты сожалел. Надеюсь, так и было.       Эрен, я тебя не прощу. Не могу, потому что. Я тебя ненавижу, думаю об этом часто. Но почему-то, когда я вспоминаю о тебе, становится теплее. Наверное, потому, что сейчас весна.       Если бы я вернулся в прошлое, я бы вправил тебе мозги. Да, опять размышляю об этом. Но сейчас мне отчего-то кажется, что бить тебя не стоило. Может нужно было разговаривать с тобой, обнимать и позволять остаться до утра. Черт тебя знает, Эрен.       Но я никуда не вернусь, и тебя больше никогда не увижу. Так и буду сидеть, смотреть в небо и ждать смерти. Печально, но не настолько, чтобы впадать в отчаяние. Поэтому я трясу головой, желая избавиться от мыслей о тебе и открываю глаза. Солнце на несколько мгновений скрывается за облаками. По небу пролетает птица. Она с рождения обладает тем, о чем ты так мечтал, но чего не смог получить. Кажется, я даже улыбаюсь, когда думаю, что быть может, все же получил. Что если истинная свобода — это смерть? Впрочем, неважно. В любом случае, надеюсь, ты обрел свободу, Эрен. И я тоже когда-нибудь узнаю, что это такое.