Новая жизнь Татьяны Викторовны

Татьяна Викторовна, перешедшая в эту школу в этом году, выдохнув с облегчением после звонка, разглядывала свой десятый класс, который только-только закончил урок и сейчас собирал вещи. Ей было волнительно с ними: вспоминались собственные школьные годы. Она словно вернулась в своё прошлое. И мода на короткие платья и юбки её не смущала, хотя в её годы учителя бы не допустили такого. Да и моды такой тогда и близко не было, носили слегка ниже или выше колен... Она снова подумала, что сейчас девочки выглядят женственнее. Почему-то именно на них останавливался её взгляд. Гордая, энергичная Лена, её подруга, скромная Таня, примерно такой она и была в её годы... Полина, чья юбка была короче других, так что она уже один раз и трусики показала, и Татьяна Викторовна полюбопытствовала, полюбовалась на вид между раздвинутыми ножками. Почему? Она была в отношениях, но они развалились, и сейчас она была, так сказать, «свободна». И не планировала пока, зачем себя терзать? Да и в новой школе было интересно. Опять же, десятиклассницы... Парни были ещё никакие, претендовали уже на мужественность, но пока зря, а вот девчонки отличались характерами и – что греха таить – красивыми ножками. Татьяна Викторовна уже привыкла любоваться ими. И тут её наблюдения вдруг вырвали женщину из режима размышлений. Мимо проходила другая Лена, поскромнее той, что привлекала часто её внимание, и с немного более красивыми волосами, светло-русыми, завитками опускавшимися на плечи. Татьяне Викторовне показалось, что её платье имело разрыв сзади. - Леночка, а ну-ка стой. Подойди ко мне и повернись спиной. Лена послушалась, её подружка Тоня остановилась тоже из любопытства. - А ну-ка... Точно, у тебя платье порвалось сзади. За стул зацепилась, что ли? - Ой, и правда порвано, - ахнула Тоня. – Прям на заднице, Ленка! - Тю... – Девочка чертыхнулась. – Татьянвикторна, Тонь, хоть трусы не видны? - Как раз видны, - рассудительно сказала подруга. – Серые на тебе сегодня, как скоро вся школа узнает! - Короче, у меня иголка и нитка есть, - приняла решение женщина. – Останься, я тебе быстро подол зашью, у меня как раз «окно» сейчас. Тоня, беги предупреди следующего учителя, что Леночка чуть задержится. - Хорошо, Татьянвикторна! – улыбнулась Тоня и убежала за остальными одноклассниками. Татьяна Викторовна осталась с Леной наедине. - Ну, что стоишь, - немного сурово сказала учительница. – Надо снимать платье. На тебе зашивать неудобно, некрасиво получится. При этом она почувствовала лёгкое волнение. Она останется наедине с полуобнажённой школьницей? Ну что ж... Это было даже интересно. И, оставалась признать, немного возбуждающе! Лена вторая поправляла волосы каким-то даже кокетливым жестом. - Ну же, - подтолкнула её женщина. – Ты же не собираешься весь следующий урок прогуливать! Раздевайся! Ей было волнительно чувствовать, что она имеет вдруг право велеть девочке раздеться при ней! Медленно, вроде как и неохотно, Лена русая стянула платье, оставшись в серых трусиках без узора и в белой маечке, под которой прятался лифчик. Учительница обнаружила, что она не смогла не пробежаться взглядом по фигурке юной девчонки. Тонкая талия, груди выпирали пока не такие большие, но уже просящиеся в ладонь. По ножкам тоже хотелось пробежаться ласковой рукой. Татьяна Викторовна села зашивать – это она умела делать, с первого взгляда шва не будет очень заметно. Но она нет-нет, и посматривала на полуобнажённую русую, параллельно думая, почему вдруг её тянет разглядывать голые ноги учениц. До сих пор она была строго гетеро. Правда, претензии к парням, а потом и мужчинам, накопились: у них было обыкновение относиться к девушкам высокомерно, они их могли полапать, взять, не спрашивая, даже если те были ещё нетронуты, и впоследствии не считали себя очень уж связанными отношениями. Поверхностные какие-то, что ли. Вот если бы она поласкала Лену... Ну вот я и дошла до точки, призналась себе женщина, раз и такая мысль пришла в голову! Она снова взглянула на русоволосую. А та вдруг взяла и разлеглась на своей парте. Для Татьяны Викторовны это был небольшой шок. Именно в такой почти что позе, на своей парте, она и лишилась невинности... Осталась у одной учительницы переделать контрольную, та ушла по своим делам, а вместе с ней переделывал работу выпускник – красивый парень, иначе ничего и не случилось бы. Он сидел за первой партой, она села за свою, третью. Потом, видя, что учительницы нет, он подошёл и уселся рядом с ней, начал обнимать. Она повыворачивалась немного, потом дала себя поцеловать в шейку, потом, естественно, поцелуи перешли на губы. Ей ещё было несколько месяцев до шестнадцати, но любопытство, конечно, уже присутствовало. Она начала отвечать, как умела, а когда руки начали трогать её в разных местах, это казалось нормальным... Она и не помнила, как оказалась на парте, с задранным подолом. Он уже гладил её через трусы, её всю трясло от возбуждения, но она почему-то так и не поверила, что сейчас её – даже слово-то было какое – выебать! Невообразимое. А он скоро оказался в ней. Даже трусики снимать не стал, просто отодвинул – вдруг учительница вернётся, придётся как-то скрываться! Она уже об этом и не думала. Стиснув зубы, молча переносила толчки, он мял её груди через платье... Потом всё кончилось, он ушёл, и она ушла. Трусики были немного в крови. Назавтра от учительницы ей попало, конечно. Ему – наверняка – тоже! После этой сцены молодая Таня не стала гулять по парням, и второй раз у неё случился только уже на выпускном, не без помощи алкоголя... Но это вспоминать уже не тянуло. Она снова взглянула на растянувшуюся на парте в серых трусиках девушку. Вот если бы она решила поласкать её, она бы проследила, чтобы у той не было сопротивления... А кстати, действительно, как бы она отнеслась к этому? Вот вопрос! А они вообще, привычны к ласкам? Парни их уже ласкают? Все они выглядят такими свежими, будто к ним никто не прикасался с вожделением – но так ли это? В вихре таких размышлений женщина и не заметила, как закончила шов. Молча она протянула готовое платье, Лена Русоволосая надела его – под пристальным взглядом учительницы. Потом та одёрнула подол, остро чувствуя, как близко находились её руки к голым ногам ученицы. Ещё движение, и... Хлопнула дверь, и Татьяна Викторовна осталась одна в классной комнате.