Чудеса на виражах

      

Это век не прекращающихся странностей (Лорд Байрон)

      — Я не подпишу это!       Кингсли Шеклболт, министр магии, ошеломлённо уставился на посетителя. Глава невыразимцев Элджернон Кроакер был непреклонен:       — Конечно же подпишете. По закону военного времени Министерство имеет право разорвать все существующие брачные контракты и заменить их новыми.       — Но зачем? И как?       Кроакер улыбнулся.       — Все очень просто: контракты не будут заключаться между чистокровными волшебниками или выпускниками одного факультета Хогвартса. Таким образом исключается сама идея превосходства крови!       — Напоминает месть чистокровным волшебникам! — помрачнел Кингсли.       — Это также укрепит позиции магглорождённых, — отметил невыразимец. — Слишком долго они были на вторых ролях в магическом мире.       — Ну хотя бы несколько исключений можно сделать?       — Ни в коем случае! — навис над министром Элджернон. — Как раз этого-то вам и не стоит делать! Подобный фаворитизм угробит идею — вы же хотите освободить героев войны...       Кингсли посмотрел на невыразимца, и зарождавшийся протест умер на его губах.       — И как же это сработает?       — Имена волшебников, попавших под ограничения, опустят в Кубок Огня, — пожал плечами Кроакер, —и затем мы объявим беспристрастно сформированные пары.       — Они же поубивают друг друга! — зарычал Шеклболт.       Невыразимец же остался равнодушным.       — Найдите способ их подготовить. В любом случае Кубок гарантирует минимальную совместимость. Кроме того, никто не захочет потерять магию: стерпится — слюбится...       — Знаешь, что это значит для меня? — простонал министр. — Как только я поставлю свою подпись, я вылечу из этого кабинета впереди собственного визга!       — Может быть и так, — невыразимец растянул губы в змеиной ухмылке. — Но от этого закона выиграет весь магический мир. Решайте, кем вы хотите быть: политиком или же... патриотом?       И министр магии обречённо кивнул:       — Патриотом...       Молли Уизли поставила на стол блюдо с булочками с корицей, но только Рон решился взять одну. Остальные — Гарри, Гермиона, Джинни и Джордж — неверяще посмотрели на него.       — Да что такого-то?! Я голоден, — защищался тот. — Объявление голодовки нам точно не поможет.       — Нам уже ничто не поможет, — несчастная Джинни примостилась на стуле. — Ну как Кингсли мог так поступить?!       Перси как всегда встал на защиту Министерства:       — Он это сделал для общего блага!       — Ну вот опять. Век бы эту фразу не слышать! —мрачно произнёс Гарри.       — Всё же, — безрадостно признала Гермиона, — у Кингсли есть прекрасное оправдание: не будет идей превосходства крови — и само воспоминание о войне уйдёт в прошлое.       — Но он должен был вывести нас из-под этого закона! — ворчал Рон. — Я не хочу жениться на дочке Пожирателей!       — Тебе и не придётся. Они же почти все чистокровные, как и ты, — напомнила ему Гермиона. — Вот я — другое дело... я очень надеюсь, что мой муж не прибьёт меня однажды.       — Этого не случится: нам дали гарантии, — поспешил заверить Перси.       — Кубок Огня?! — приподнял одну бровь Гарри. — Не верю я этому артефакту!       — Думай о худшем, но надейся на лучшее, — вздохнула Гермиона.       Джордж взглянул в окно и подал голос впервые за весь вечер:       — Совы летят.