Вкус дождя

Отношения, начавшиеся с секса, никогда не приводят ни к чему хорошему, особенно, если все это происходит между людьми с достаточной разницей в возрасте. Просто Джину повезло, а Чимин не отказался, когда, казалось бы, все могло пойти в самый настоящий ад. Чимин любил себя, никогда не доверял глупцам, не верил на слово каждому, и не шел слепо на «зов сердца». Трезво ценить происходящее вокруг было его некой изюминкой; и какого же было его удивление, когда он так просто поддался чувствам и отдался первому встречному, просто потому что захотелось. А Сокджин и был рад взять то, что ему никогда не принадлежало. Просто так получилось. Тогда выдался пасмурный день, Чимин искося наблюдал за своим коллегой по работе и потирал все время потеющие ладони о джинсы. Духота била по легким. Джин же спокойно протирал барную стойку, ожидая прихода гостей. — Не жги меня взглядом, я так испарюсь быстрее, чем встречу свои двадцать девять. Чимин опешил, но сразу спрятал глаза под длинной белой челкой, прикусывая губу. Ким был всегда таким — любое действие, любой наплыв какой-либо эмоции или простой вздох не упархивал от четкого взгляда старшего. В свои неполные на три с половиной месяца двадцать, Чимин желал научиться быть в гармонии с миром так же, ну или хотя бы просто научиться охватывать вниманием любую мелочь. Вообще, Сокджин был красив, очень красив. Он прекрасно это знал и пользовался не малой популярностью у других; всегда оборачивая все в свою пользу. — И не смей сейчас извиняться, я не виноват, что такой секси, — поправив высокий ворот своего поло, Джин лучезарно улыбнулся и перевел взгляд на коллегу. Чимин был милый, немного неуклюж, но милый. Из посетителей были лишь тени от придорожного фонаря, свет от которого падал через огромную стеклянную дверь, и небольшие клубы пыли, оседающие на милых котятах, держащих лампочки для декора — от этих статуэток и были в основном восторженные комментарии на сайте кафе. — Слушай, народу сейчас нет, и есть минут пятнадцать свободного времени… — Чимин поднял глаза, видя, как Ким ставит на стол табличку, гласящую, что бармены вернуться через несколько минут. Мало ли, в туалет отошел, —…и я хотел предложить тебе, кхм, пойдем потрахаемся? В зале настала гнетущая тишина, только шум кондиционера был слышен. — Пошли. Кажется, с этого и начался отсчет самых счастливых дней в жизни Пак Чимина.

…

Первая произнесенная фраза была: «не влюбись и воспринимай все просто как секс». Дальше был головокружительный поцелуй, резкие, довольно жесткие касания и первое проникновение без презерватива. Сокджин умел трахаться, и только — но так казалось лишь Чимину, когда его достаточно сильно натягивали без должного растягивания. Паку не особо понравилось, но смазка сгладила процесс, и даже дрочка принесла какое-то удовольствие. Чимин не был девственником, но и похвастаться хорошей половой жизнью не мог, было всего два партнера, но достаточно хороших и с крепкими узлами. После расставания парень начал считать себя А-сексуалом, но сейчас, изнывая под тяжестью чужого тела, он понял, что никакой он не А. Секс ему был нужен, просто не было возможности, да и не хотелось как-то. — Давай будем помогать другу другу? — последовал чмок в затылок. Джин вытащил член и смачно излился на оголенную нижнюю часть спину, сразу же стирая все влажными салфетками. — Если ты не против, конечно… — Хорошо, давай, — Чимин развернулся и положил чужую руку на свой член, прося разрядки, и затягивая в сладкий, немного долгий, и очень мокрый поцелуй. Такие дни были самыми приятными на рабочей неделе. Они трахались, когда была возможность, где была возможность, и даже играли друг с другом перед гостями, высматривая выдержу. Все началось с того раза, когда Сокджин решил отсосать под барной стойкой. Кто же знал, что гости из соседнего учебного заведения нагрянут так не вовремя. Чимин как обычно надел свою самую красивую улыбку и зачесал волосы назад, слегка пошатнувшись, чувствуя чужие руки на ширинке его джинс. Заказ был принят через силу — Джин брал порой так глубоко, что младший невольно мычал, вцепляясь ногтями в деревянную барную стойку. — С вами все в порядке? — девушка осторожно коснулась руки молодого человека, и Чимин зардел еще сильнее, слегка содрагаясь всем телом. Так позорно кончить от одного касания, причем не Джина. Но девушка раскрыла глаза и тихо хмыкнула, говоря о том, что они готовы подождать, ведь отражение нижней части барной стойки в витраже сзади прекрасно дали понять, что произошло. За это Чимин возненавидел отражающие поверхности.

…

[Him - the sacrament] «Не влюбись…» Это было самой главной и, как оказалось, невыполнимой задачей. Чимин влюбился. По уши влюбился, страдая жаркой августовской ночью под фонарем в темном парке. Народу никого, на небе целый парад звезд, которые постепенно расходился под натиском черной тучи, где вдали бились сильные молнии. Чимин все также сидел на лавочке, изредка прокручивая телефон в руках, где было написано одно короткое сообщение: «я тебя люблю». И было оно прочитано. Две чертовых синих галочки горели, но три точки вверху не появлялись. Тогда Пак понял, как сильно он влип, и какую херовую штуку он совершил. Но каждый день сгорать со стыда, а потом отдаваться в этой чертовой подсобке невозможно. Омега влюбился. Влюбился так, как никогда не любил, до дрожи, реальной дрожи в коленях. Ноги всегда подкашивались под этим взглядом сверху вниз. И речь даже не в росте. Сокджин был как Богема. Недосягаем, неприлично красиво, невообразим, словно картинка — или же Пак просто любит драматизировать и приукрашать. Но это было так. Он не понимал, за что, но это «что» невозможно даже было охарактеризовать чем-то одним. Джин был шикарен во всем: от пшеничных волос, до длинных, красивых ног. Словно иллюзия. Чимин глубоко вдохнул сильно разряженный воздух и сжал телефон в руке, убирая в нагрудный карман легкой ветровки — хоть какое-то спасение от проливного дождя. Сидеть вот так на лавочке в полном одиночестве и ждать, когда хлынет ливень, который остудит хоть немного юное тело и придаст голове чуточку свободы и силы, было романтично, или же от романтизации мира у парня поплыли мозги. Раньше бы он точно никогда бы такого не подумал, уже тем более сказал… — Может, уволиться? — кажется, впервые в его голову полезли невероятно безрассудные мысли. Но встряхнув уже мокрой шевелюрой, парень откинулся на лавочке и подставил лицо начинающим, еще мягким каплям летнего дождя. Прошло достаточно времени, чтобы вся одежда промокла до нитки, и глаза набрались слез по новой. Да, Чимин иногда давал волю своим эмоциям, но так, чтобы никто не видел, а сейчас, сидя в темном парке в первом часу ночи он имеет шанс кричать, орать о несправедливости, реветь, рвать, метать, но он подставляет лицо дождю, слепо веря в то, что это может что-то изменить. И, может, оно действительно поменяло, ведь горячие руки и мягкие губы никогда не казались настолько реальными, словно Джин стоял здесь, нагло пролезая своим языком в чужой, мягкий, горячий рот, затмевая прохладу ночи пылким жаром. — Ты придурок. — Чимин открывает глаза и видит перед собой Бога, мать вашу. Вот он, стоит напротив, все время глотая струйки дождя. С ресниц красиво падают капли, и волосы, они были все мокрые, но это делало его только сексуальнее. — Я искал тебя три часа, а ты сидел в этом сраном парке. Ты бы знал, что я испытал, когда не нашел тебя в двенадцатом часу дома. Я на уши всех поставил, твой кот с ума сходил за дверью. Идиота кусок! — Но Чимин не слышал, он только улыбнулся и снова поддался вперед, цепляясь за мокрую кожанку. Вкус поцелуя получился свежий, с привкусом соленых слез и мятного, недавно выкуренного, стика айкоса. — Ты ничего не ответил на мое сообщение. — Окей, — Джин сделал небольшой шаг в сторону и зачесал волосы назад, делая глубокий вдох, — я не знал, что тебе ответить, просто… я же сам тебе сказал, чтобы ты не влюбился, а потом сам как, — на этой фразе он осекся, — я влюбился, еще после нашего первого секса я стал замечать тебя в другом свете. А через неделю понял, что погряз в тебе, только ты молчал, и я подумал, что тебе действительно нужно все это только ради близости, потом я ждал и наблюдал. Только спустя полтора месяца получаю твою смс. Я охуел. — Чимин хихикнул и крепко обнял Джина, поглаживая по мокрым волосам. Дождь становился все сильнее, но в этом шуме казалось все невероятно тихим, — я не знал, что мне ответить, подумал, может, ты шутишь, и хотел ответить так. Пошел искать тебя, и чуть с ума не сошел. — Но не сошел же… — Был на грани. Короче, я хочу быть с тобой. Может, все не будет так гладко, как хотелось бы, но пусть будет, что будет.