Найти себя

-Три дня спустя. 31 марта, 10:40 утра- Угадайте, кто сейчас упадет в обморок от нахлынувшей тревоги и волнения? Угадали, это я. Приступ начался, пока я стояла за кулисами и ждала своей очереди. Мой выход должен состоятся через два выступления, а я сижу на стуле и пью воду, чтобы успокоиться и начать нормально дышать. Тревожные мысли крутились в голове и не давали нормально вздохнуть. «Что, если я упаду? Что, если всем мой танец покажется смешным? Что, если в середине, я забуду дальнейшие движения? Да, я уже не помню, как начинать!»- думала я. Паника схватила в свои когтистые лапы мое горло. Все труднее становилось трезво мыслить и делать вздох. Я понимала, что начинается серьёзный приступ, но ничего не могла сделать. Лишь с широко раскрытыми глазами сидела и сильно сжимала бутылку воды. Из глаз брызнули слёзы и я резко зажмурилась. Что же мне делать? Как успокоиться? Я не знала ответа, на эти вопросы. - Ё Джон!-кто-то крикнул из глубины закулисья и я услышала топот в свою сторону,- Ё Джон, ты как? Феликс стоял впереди меня и обеспокоено смотрел. Остальные ребята окружили мой стул, Минхо сел рядом и стал гладить мою спину. Я же, не могла даже нормально взглянуть на них. Было стыдно. Стыдно, вот так сидеть перед толпой парней и плакать от волнения. Чувствовала себя ребёнком и тревожные мысли стали перекидываться на то, что они просто сейчас посмеются надо мной и уйдут. В глубине здравого смысла, я понимала, что они мои друзья и всегда поддержат. Но в приступе паники, любое слово и движение, кажется чем-то плохим. От прикосновения Минхо, я вздрогнула и немного отстранилась. Услышала лишь его вздох и то, что он просто сел поближе ко мне, но не стал притрагиваться. - Паршиво,- дрожащим голосом ответила я, после минутной тишины,- а вы чего не репетируете? Ваш выход следующий. - Мы увидели тебя и решили подойти поддержать!-сказал Джисон,- Мы же понимаем, как ты волнуешься и наверное накрутила в голове плохие мысли. - Да, Ё Джон, хватит накручивать себя и вздохни полной грудью,- так же с улыбкой сказал Бан Чан,- глубокий вдох и выдох. Мы будем рядом с тобой. Я лишь постарались сделать так, как они сказали. Слушала их голоса и понимала, как же мне повезло с друзьями. Невольно слёзы стали литься уже не от волнения, а от того, как мило ребята пытались мне помочь. - И чего ты снова ревешь, дурная?- спросил Минхо, подавая мне салфетки,- ты на сцену хочешь выйти с краснеющим лицом и опухшими глазами? - Нет, просто вы так добры ко мне,- слёзы скатывались по лицу и я как ребёнок растягивала слова и захлёбывалась от напряжения. Взяла в руки салфетки от парня и увидела, как они все начинают тихо смеяться с моей речи. - Чего вы смеётесь?- немного гнусаво из-за насморка и обиженно, спросила я. - Ничего, просто ты такая милая сейчас,- сказал Чонин и потрепал по голове. Ну вот, теперь еще и прическу поправлять. Я лишь шмыгнула носом и встала со стула. Ребята решили, что слов будет мало, поэтому накинулись на меня с объятиями. - Спасибо, ребят, мне стало намного лучше,- сказала, обнимаясь со всеми. Отстранившись от них, повернула голову влево и увидела идущего Сынмина в нашу сторону. - Ё Джон, у тебя выступление через семь минут. А вы парни можете уже готовиться, выход через минуту,- строго сказал он, не отрываясь от листа бумаги, который держал в руке. Парни, попрощавшись и пожелав друг другу удачи, удалились от меня. Они отошли ближе к сцене, а я осталась с Сынмином. Он поднял взгляд на меня и осмотрев в лицо, спросил: - Все в порядке? «Нет, Сынмин, все НЕ В ПОРЯДКЕ, потому что, я только что словила маслину в виде паники и меня откачивали всей компанией. А ещё, я все никак не пойму, что чувствую к тебе, после всего, что ты делаешь в мою сторону!»- подумала я, но вслух сказала лишь «да» и пошла к зеркалу, чтобы привести себя в порядок. Я стала немного избегать этого парня, после того, как стала получать от него внимание. Возможно, просто мой больной мозг накрутил, и он из вежливости интересовался моим состоянием, но эта забота вызывала во мне не те чувства, которые бы я хотела. В день, когда он дал свою тетрадь, а потом ещё и написал сообщение с текстом «Я надеюсь, что ты поела и сейчас отдыхаешь», я просто сидела и пялилась в телефон. Зачем и почему он написал такое сообщение, никто не понимает, но я его оставила без ответного смс. Просто отложила телефон, закрыла тетрадь и легла спать. В кровати я ещё долго била подушку, от чувств, которые переполняли меня. Одновременно, мне было приятно получать от него внимание и вмести с этим, я испытывала дикую злость на своё сердце. Мне не нужны отношения и любовь. Зачем вообще мне это, если я в самой себе разобраться не могу? Сначала бы к психологу походить, найти себя, а потом уже эти ваши отношения. Взрослые мы люди, в конце концов. Если бы он что-то хотел от меня, то сказал бы об этом напрямую. Следующие три дня прошли как в вакууме. Я так же репетировала, сидела на парах и украшала зал. Сынмин часто подходил ко мне, пока я была занята делом и даже один раз позвал вместе пообедать. Мы обычно не разговаривали много, лишь перекидывались парой фраз и тихо продолжали заниматься своими делами. Молчание с ним было комфортным. Мне нравилось просто задуматься о чем-то и в этот момент чувствовать парня рядом. От него пахло всегда очень вкусно. Орехи и что-то молочное. Такой запах успокаивал меня. Но больше всего меня будоражили его действия. Лишний раз, он ко мне не прикасался, но для этого всегда была какая-то причина. То он притронется к моим пальцам, когда что-то забирал из моих рук, то положит руку на спину, когда я стояла у него на пути и ему нужно было обойти меня. Один раз, вообще взял за руку, потому что я чуть не оступилась и не полетела со сцены. Тогда я даже и не споткнулась почти, просто пошатнулась, а он уже схватил за руку и крепко держал. Такие прикосновения, я получала, в принципе, от любого парня в своей жизни, но почему-то сердце стучало чаще только от мысли, что это делает именно Сынмин. Похоже я действительно испытываю к нему симпатию. Черт, так и знала, что от него надо держаться подальше. Ну, ничего. Когда закончится весь этот цирк в виде концерта, мы станем видеться намного реже и симпатия уйдёт. Успокаивая себя, я поправляла прическу перед зеркалом и подтирала осыпавшуюся туш у глаз. Лицо было пунцовым на щеках, а глаза все ещё на мокром месте. Думаю, что такой образ даже больше подойдёт под тематику моего танца. Я была одета во все чёрное: штаны, слитки, блузка. Выступать я буду без обуви, без неё всегда было удобнее. А сам танец будет показывать всю черноту, что хранится у меня внутри. Хореография поставлена так, чтобы зритель сам почувствовал мою боль и терзания. Движения будут в каких-то местах ломанными и резкими, для картины того, что я ломалась и собирала себя снова. После взрывного выступления ребят, я уже стала сомневаться, а понравится ли вообще мое выступлению зрителям. Но вздохнув, начала думать, что выступаю не ради зрителей. Я делаю это, в первую очередь, для себя. Чтобы перестать бояться, показать себя и не испытывать стыда. - Следующее выступление, нам покажет Лим Ё Джон. Поприветствуем нашу первогодку на сцене,- сказал ведущий концерта и послышались аплодисменты. Последний раз, глубоко вздохнув, стала идти в середину сцены. Поклонившись толпе зрителям в качестве приветствия, я все так же, не поднимая головы, присела на одно колено и опустила руки вниз. Настала тишина. Через пару секунд заиграла первая нота музыки и я делаю движение. Как марионетка, двигаюсь рвано и будто кто-то управляет моим телом, но не я. Когда я встала ровно, то осмелилась взглянуть прямо на зрителей. Через пелену слез, что стояло в глазах от волнения, увидела смотрящих на меня ребят. Я увидела в их взгляде веру в меня и поддержку, из-за чего вздохнула, закрыла глаза и стала двигаться дальше. Последующие движения были плавными, словно я чёрный лебедь, что размахивает крыльями и пытается взлететь. Музыка набирала обороты, а движения становились все быстрее. Я делала повороты как в балете, выпады ногами вверх как из борьбы, но более плавно. Руками я постоянно, либо делала волнистые движения, либо притрагивалась к своему лицу и груди. Блузка была слегка просвечивающая, что создавало интимную обстановку и открывала вид на грудь, скрытую чёрным лифчиком. Сама блузка была свободная и от резких движений поднималась, открывая вид на обнаженный живот. Я специально сделала такой костюм для выступления. Чтобы быть открытой перед зрителем во всех смыслах. Раскрывая свою душу в танце, я обнажала себя и становилась уязвимой. Было важно показать, что я слаба, но в то же время грациозна. Обнажена, но недоступна. Когда выступление подходило к концу, резинка с моих волосы слетела, от резких движений и пряди распущенных волос прилипали к моему потному лицу. Лицо было ещё больше пунцовым, глаза все так же на мокром месте и от переизбытка чувств полились прямо по полыхающим щекам. Руками я делаю последнее движение: тянусь к свету прожекторов в момент длинной ноты песни, сидя на полу и резко опускаю руки и голову, когда нота заканчивается и свет гаснет. Две секунды была гробовая тишина в зале, я слышала лишь свои рваные вздохи от нагрузки и тут слышу шум. Этим шумом оказались аплодисменты. Я подняла голову к толпе и увидела, что все стоят и хлопают. Найдя глазами, своих друзей, увидела, что некоторые из них даже прослезились от моего выступления. Увидев улыбку на лице Минхо, я улыбнулась в ответ. Открыто и с выдохом, растянула губы в широкой улыбке, глаза сощурились и появились небольшие морщинки около них. Когда я открыла глаза и все так же посмотрела на Минхо, то он уже не аплодировал. Он застыл с поднятыми руками и и медленно улыбка с его лица стала пропадать. Как будто ошарашенный какой-то новостью, он смотрел на меня не отрываясь. Не став заострять на этом внимание, встала с колен и поклонившись зрителям, ушла за кулисы. Я смогла. Смогла открыться и показать себя. То, чем я дорожу большую часть жизни, позволило выплеснуть эмоции. Я чувствовала себя окрылённой и опустошённой. Вместе с тем, чувствовала дикую усталость. В глазах начало темнеть и делая следующий шаг, я понимала, что падаю.