Удовольствие инцестуального характера

Лучи полуденного солнца лениво растекались по комнате, однако вполне ярко раскрывая ворох поднявшейся пыли. Билл встал напротив зеркала, точно следя, чтобы его молодое тело хорошо искупалось в тёплом приветливом свете. Он долго рассматривал себя в отражающей поверхности, всё никак не находя в себе сил оторваться от созерцания своего великолепия, пока в голову не пришла мысль придаться фантазиям о сегодняшнем дне. — Ах, папочка, нагни меня… О да, сегодня был важный день. Не так давно парню стукнуло восемнадцать, и прелюбезный отец пообещал ему встречу с его дядей Джоном в качестве подарка. Джонни… Он видел его всего несколько раз, когда был совсем маленьким, но… Ох, сколько же он дрочил на его старые выцветшие фотографии, выстанывая это имя, всё мечтая о том, чтобы вновь встретиться с ним. И вот, уже совсем скоро его вдавят в матрас, самозабвенно долбясь в узкую дырочку, прижимаясь разгорячённой грудью и подчиняя себе! И хоть дядя, судя по воспоминаниям, был человеком не из разговорчивых, а лучший друг Жорж не оценил его фотографий по достоинству, Билл был уверен, что всё пройдёт даже лучше, чем он думает. — Ну где ты там, Билл? Дядя Джон уже давно вернулся из секс-шопа. Билл чуть ни пропищал от восторга. Но, как бы досадно не было заставлять ждать самого сексуального мужчину в мире, для него же всё должно быть в лучшем виде! — Секунду, мне нужно промыть свою упругую задницу, дабы дорогому дяде было приятно её трахать. — Хорошо, мы ждём тебя наверху. И не забудь надеть своё платье. — Слушаюсь, о мой господин. Струйки холодного душа освежали, бодрили и помогали настроиться на предстоящее. Но даже они не могли снять появившуюся возбуждённость Билла. Ах… Нет, так не пойдёт. Если он сделает это сейчас, то потом уже будет не так хорошо. Но как же приятны были собственные тонкие пальчики, со старательной аккуратностью очищающие не такие уж грязные ягодицы, и случайно задевающие колечко ануса. Но надо удержаться. Всего немного. А ещё лучше будет, если он предварительно разработает узкие стенки своего отверстия, тогда у дядюшки точно не возникнет проблем. Может быть даже влажно прошепчет на ухо томное «спасибо»… Вытащив баночку самой дорогой смазки, припасённую для самых лучших гостей в его заднице, Билл щедро обмазал ею два пальца. Запахло клубникой, его любимой ягодой, и парень с удовольствием вставил в себя эти пальцы. Сначала так противно зажгло, что Билл не смог не зашипеть, но с каждым движением боль понемногу утихала, уступая место желанному наслаждению. Он чутка раздвинул пальцы, повертел ими по круговой, а когда из горла невольно вырвался пошлый стон, не без горести решил остановиться. Так дяде совсем ничего не останется. И вновь Билл стоял перед зеркалом, но теперь уже в прелестном розовом платье. Обтягивающая подтянутые мышцы шёлковая ткань роскошным водопадом струилась по телу, а сам фасон идеально подчёркивал талию; нескромный вырез оголял стройное бедро, форма верхней части еле-еле прикрывала соски. О да, дяде Джону такой вид несомненно придётся по нраву. Он бы и сам себя сейчас трахнул, была бы возможность. Но что-то он отвлёкся. Платье тоже было подарком папочки на восемнадцатилетние, и Билл решил, что чуть позже стоило бы как следует его поблагодарить и ублажить. Вполне вероятно, что сегодня, надо было только как-то найти время перед вечерней встречей с Жоржем. Тем не менее, в данный момент его уже ожидал другой партнёр. — Ну ты скоро там? Пора. Но не успел Билл преодолеть половины лестничного пролёта, как замер, поняв, насколько сильно бьётся его сердце. А если что-то пойдёт не так? Не важно что! Что угодно могло испортить момент, хотя парнишка в глубине души прекрасно понимал факт бессмысленности этих переживаний. И всё равно, гнетущее, ворочающееся там же предчувствие, просто не давало мыслить здраво! Спокойно, Билли. Вдох-выдох. Он никогда раньше так не нервничал. Никогда раньше его рука, положенная на дверную ручку, не тряслась так сильно. Никогда раньше его ноги не становились такими ватными, словно он тащил на себе сотни килограммов. Ладно! Кто не рискует, тот не пьёт шампанское! Билл ещё раз вдохнул, нажал на ручку, и дверь со скрипом открылась. — Да, господин, — он решительно обратился к облокотившемуся на стену отцу, а затем к его брату. — Я готов. О небеса, это он. Он. Прямо перед ним. Билл мог описать дядю Джона как изысканное вино, — с годами только лучше, а мысль о том, чтобы вкусить этот напиток сводила с ума. Крепкое телосложение. Мускулистая грудь, покрытая незаживающими ранениями. Загорелая кожа, прошедшая через многое. А небольшая седая прядь и проколотые соски только придавали шарма этому воплощению истинной… Нет… Совершенной красоты! Билл поднял голову, с детской радостью встретив в глазах напротив страстную жажду, интенсивно изучающую представшее перед ним юное, облачённое в вызывающее платье, тело. Закончив, дядя Джон без слов схватил мальчика и повалил на кровать, грубо пройдясь шершавой ладонью по его торсу. Билл аж охнул от неожиданности. Ещё сильнее он охнул, когда рука дядюшки опустилась на пряжку его ремня. Как быстро! Секунда, и мужчина уже стоял без штанов, с распираемым от возбуждения внушительным достоинством, заставившим его племянника предвкушающе облизнуться и про себя возликоваться, что смог вызвать такую реакцию. Но… — Можете быть немного, — парнишка смущённо отводит взгляд в сторону. — Понежнее и помедленнее? — Хорошо. Как же прекрасен был этот голос. Он был именно таким, каким Билл его представлял, отчаянно мастурбируя бессонными ночами и будучи готовым плакать от невозможности его услышать! Низкий, хриплый, способный разорвать его душу одной лишь нотой. Он невыносимо хотел, чтобы этот голос назвал его по имени. Но дядя неторопливо провёл пальцем по его ноге, вызывая мурашки, залезая под платье… Резко схватил его давно набухший и истекающий вязкой смазкой член, вырывая из груди племянника первый, невероятно сладкий стон, спровоцировавший подрагивание колец на сосках. — Вы такой горячий… — Билл дрожащими руками погладил дядю Джона по щеке. — Ваш вид очень сильно меня раскрепощает… М-можно вас поцеловать? — Конечно, — вновь немногословно ответил мужчина. — С-спасибо. Билл обхватил его за шею, притянувшись как к самому заветному, зажмурил глаза, словно в первый поцелуй, и мягко впился в безумно манящие губы. Что-то экзотическое было в их вкусе. Что-то абсолютно чужое, но при этом до одури родное. Дядя Джон начал мастерски отвечать, своей пылкостью грозясь поглотить мальчика. А он и не против. Всё что угодно, лишь бы это мгновение продлилось как можно дольше, всё- — Доставка пиццы! — внезапно, словно гром среди ясного неба и как снег на голову, кто-то снёс дверь с петель одним ударом ноги. Билл не испугался, нет, ему было совсем нечего бояться, когда над ним нависало большое и жаркое тело дядюшки, готовое защитить от любых врагов. Но от сердца в любом случае значительно отлегло, когда он понял, что обладателем знакомого голоса являлся никто иной как его лучший друг Жорж. — О боже, Жорж! — парнишка возмутился скорее для вида, чем на самом деле. — Что ты здесь делаешь? Мы же договорились встретиться сегодня вечером… — Извини, Билли. Я слишком люблю пранки… — Жорж закончил запись и кинул видеокамеру куда-то на пол. Та жалобно прохрипела в своих предсмертных техно-агониях, явно не понимая, почему хозяин так с ней обошёлся. Жорж лишь хладнокровно бросил на неё последний взгляд, и наконец обратил внимание на мужчину, за которым всё это время располагался Билли. — О-о, это твой дядя? Билл отстранённо подумал, что хоть Жорж постоянно сорил деньгами, видеокамерами и странными шутками, это не делало его плохим другом, и уж точно не делало плохим в постели. Отнюдь. Почему бы тогда ему не составить им компанию? — Да, хочешь с ним познакомиться? — игриво улыбнулся Билли. — Он неплохой человек, думаю вы подружитесь. Однако парень не мог не заметить какую-то новую эмоцию на лице своего дяди. И была эта эмоция явно не из положительных. Брови его нахмурились, а сам он смотрел куда-то сквозь племянника. «Что такое, дядюшка? Что не так? Тебе некомфортно? Может, тебе не нравится заниматься любовью при посторонних? Но папочка же всё ещё тут. Тебе не нравится Жорж? Почему ты молчишь? Дядя, не стой столбом. Дядя, очнись. Дядя, это… Раздражает» — Окей, — по тому, как тихо и задумчиво проговорил мужчина, стало очевидно, что растормошить его было задачей не из лёгких. Да блин! А почему он вообще должен был это делать? У них секс или что? Перед Джоном стояла крайне простая задача — отыметь своего сегодняшнего партнёра. Ввести свой ствол меж призывно раскинутых ног, шевелить бёдрами и получать несметное удовольствие. Всё! Зачем останавливаться и начинать о чём-то думать?! Подумаешь, с внезапным визитом пожаловали, не к тебе же! — Чё «окей»? — не выдержав, взвился мальчик, с силой толкнув дядю в грудь. — Трахай меня! — Нет, — гортанно прорычал дядя Джон так, что Билл опомнился, вырвавшись из захватившего его плена гнева, но было поздно. Что-то внутри него оборвалось. Будто его лишили чего-то очень важного. Отобрали, без возможности возврата, и оставив ни с чем. Он тут же съёжился, жалобно проскулив, понимая, как глупо сбылось предчувствие, как сам себе навредил, позволив плохим эмоциям взять над собой верх. В голове эхом отзывались слова, которые папочка всегда ему говорил, слегка покачивая головой и массируя его круглые ягодицы: «Билл, никогда не позволяй ситуации контролировать тебя — контролируй её сам, иначе ты никогда не получишь желаемого». Затем он шлёпал его по заднице, слыша под собой наигранно громкий стон и довольно кивая усвоившему урок сыну. Но что сыну следовало делать сейчас? Сын не знал. — Ладно, — мальчик еле слышно всхлипывает, незаметно смахивая накатившую слезу, стараясь не пересекаться взглядом с мужчиной. Стараясь не видеть презрение в его глазах. Всё. Конец. Сейчас он оденется и уйдёт, никогда больше не навещая своего племянника, который желал его многие годы, а в итоге сам всё испортил… Но вдруг он почувствовал тычок чем-то горячим в своём заднем проходе. А затем погружение. То, что погружалось было огромным, давящим на стенки, но больно не было, благодаря тщательной растяжке проведённой ранее. А когда это что-то резко дёрнулось до конца, задев чувствительную точку, Билли как-то судорожно застонал и совсем выпал из бытия. Очнулся он когда ощутил тёплое дыхание на своей шее. Это был милый-премилый Джон. Тот смотрел ему прямо в глаза, намереваясь передать свои мысли одним зрительным контактом. И Билл понял. Он прощён. Дядя и не обижался на него. И Биллу вновь захотелось плакать, но уже точно не от горя. Как хорошо! Дядин член так приятно пульсировал в его дырочке, словно сделана она была Всевышним специально для него, дабы они могли отдаваться друг другу каждый день, трахаться страстно, жадно, и без остатка! Затем Билл ощутил крепкие руки, поглаживающие его бёдра. Дядя Джон начал медленно двигать тазом, с нескрываемым наслаждением вслушиваясь в соблазнительные стоны, усиливающиеся с каждым толчком. Растягивал каждую секунду, упоённо любуясь телом мальчика, которое всё норовило глубже насадиться на его кол. — О, да, — громко простонал Билл, схватившись руками за одеяло и скрепив ноги за атлетичной дядиной спиной. — У тебя такой большой, я хочу большего! — А где же твой друг? — с лёгкой ухмылкой спросил дядя, немного отодвинув верхний край платья, получая возможность взглянуть на его твёрдые, влажные соски. М, Жорж. Что-то он притих, но его присутствие в комнате также отчётливо чувствовалось, как сочные шлепки яиц дядюшки об его же накаченное тело. — Я думаю, он к нам присоединится чуть позже… Ах! — Хорошо, — мужчина ускорился, сильнее вдалбливаясь в такой податливый организм, пленящий своей отзывчивостью. Билл извивался. Поддавался вперёд. Беспрерывно стонал. Ему было жарко. Казалось, что он вот-вот будет выдыхать паром. Ему было мало. Хотелось, чтобы дядя ебал его так, как не ебал никого другого. Как же, блять, хорошо! Он приковал свой взор из-под томно прикрытых век к широкой груди напротив. Она тяжело вздымалась и опускалась, в соответствии со сбившимся дыханием. Его пирсинг звенел. Его шрамы блестели на солнце. Его лицо выражало истинную похоть и чистую любовь. Ах, а ведь так он выглядел ещё красивее! Не хватало только добавить ему «мокрости», чтобы жидкость завораживающие скатывалась по бугоркам мышц, текучими ручьями подчёркивая рельеф мощного тела… Биллу такое всегда нравилось до пробирающих мурашек. А как же чудесно смотрелся бы любимый трюк на любимом мужчине! — В следующий раз обмажься маслом, меня это сильнее возбуждает. Ой. У Билли появилось чувство, будто он забыл о чём-то важном, позволив себе чересчур вылететь из реальности от ни с чем не сравнимого удовольствия, так щедро предоставляемого дорогим дядей. Ритмично двигающийся член выбивал все мысли из и без того затуманенной головы. Но он же такой большой. Такой горячий. Такой охуенный! И вновь нецензурная лексика проскочила в его размышлениях. Но разве можно подбирать адекватные, литературные слова, когда тебя так трахают? А, да, что-то важное… Точно, Жорж! — Может, присоединишься? — Билл поднёс палец к губам, в круговую прошёлся влажным языком по подушечке, положил в рот и со звонким причмокиванием начал слегка посасывать, переиодчески вытаскивая вместе с ниточкой слюны и нежно растирая этим же пальцем соски. Жорж нервно сглатывает, зачарованно наблюдая за сим действом, моментально представив на месте пальца «кое-что» отчаянно изнывающее, требующее к себе внимания и должной ласки. Но освобождать это «кое-что» из-под невыносимо тесной ткани трусов он не торопился. Ведь тут сейчас просто кладезь для шуток! А если он присоединится, то все они, не записанные и не произнесённые, напрасно исчезнут в омуте плохой памяти, которая естественно отказывается работать после страстного секса. Но с другой стороны, грех не воспользоваться таким шансом, когда так и хочется ответить на зов, оглашающийся из той же глотки, из которой вырываются эти крайне искусительные стоны. Чёрт, он должен побороть свою зависимость от пранков и расслабиться. И нужно срочно что-то сказать! Он уже слишком долго тупо стоит истуканом с оттопыренными джинсами. — Ха-хах, вижу дело у вас тут семейное. — Ты для меня за эти последние годы стал как брат. Давай же, я жду тебя-а-а-ах… — с невероятным трудом парень приглашающе протянул руку своему дрожайшему другу. Однако ответа не последовало. Либо он его попросту не услышал, захлёбываясь в собственных выкриках искреннего блаженства. Ну да ладно, не пропадёт, в конце концов. Тем временем дядя Джон продолжал выдирать своего племянника по самую простату, а тот в свою очередь уже видел приближающуюся разрядку. На мыслительные процессы у Билла уже не было ни сил, ни желания, поэтому он лишь обвил руками шею дяди, притянулся к нему, да вновь впился в его губы. До чего же всё-таки приятны эти чёрствые сухие губы, удивительно мягкие внутри. Какой же невероятный контраст они создавали с его пухлыми влажными губами. Оторваться от них — всё равно, что совершить преступление. Но выбора не оставалось, ибо мужчина вдруг задвигал бёдрами ещё быстрее, схватив и подняв мальчика. Какая сила! И сейчас эта сила властно сжимала его ягодицы, всё продолжая ускорять темп неистового акта совокупления. Как же ему всё-таки повезло… Билл никогда не жаловался на жизнь, но именно сейчас он почувствовал себя самым счастливым человеком на свете, возжелав либо жить как сегодня до конца своих дней, либо не жить вовсе. — Ты… ах! Подобен лучу света… а-а-ах! Среди чёрных туч… Билл крепко-крепко прижался к дяде Джону, сцепив руки за его плечами, с запредельным блаженством вдыхая его запах. Быстро-быстро захлопал длинными, слегка мокрыми ресницами, когда почувствовал трение собственного возбуждённого до предела члена о твёрдый живот дяди. Впился ногтями ему в спину, пытаясь насадиться ещё глубже, ускорить движение ещё сильнее. — Ох, да, — протяжно простонав, мальчик закинул голову назад. — Прошу, быстрее… Мужчина уже двигался с невероятной скоростью, тем не менее, это не помешало ему выполнить просьбу племянника. Переставив руки так, чтобы держать его было чуть удобнее, он, закрыв глаза и тяжело выдохнув, перенаправил всю свою энергию на то, чтобы трахать этого мальчика так, как им обоим и не снилось. Последний толчок. Сочный шлепок. Гортанный рык сквозь стиснутые зубы. Сверхчувствительное напряжение всего тела. И дядя Джон удовлетворённо кончает. Он уже хотел было снять с себя своего племянника, но тот мотнул головой, вжался в его грудь так, что точно дал ему понять — Билли всей душой хотел, чтобы семя дяди целиком и полностью осталось в нём. Мальчик как-то дёргано заметался, немного потёрся своим членом о крепкий пресс дяди, и тоже кончил, наконец освобождая обильный поток белой жидкости, который на протяжении целого дня так невыносимо томился внутри. Неземное блаженство, отстранённо подумал Билл, позволяя себе устало прикрыть глаза. Затем они оба обессиленно рухнули на кровать. — Ну всё, — часто дыша, не слишком старательно выговаривая буквы, пролепетал Билл. — Я скончался. — От чего? — спросил дядя Джон, приподнявшись на локтях и с трудом приходя в себя. — От твоего большого хуя, — и мальчик звонко засмеялся, даже не представляя, насколько сильно от его хохота покраснели дядины скулы. Джону пронзило сердце отнюдь не глупой шуткой, а то, с какой детской чистотой и полной, несвойственной современному человеку безгрешностью она была произнесена. Верно, немного противоречиво, но мужчина всё равно засмеялся в ответ, сгребая племянника в простые объятия, зная, что ещё многократно захочет повторить сегодняшнее. Билли же что-то хихикнул себе под нос и сонливо закрыл глаза, поудобнее расположившись в руках своего дяди.