together the sun and the moon do not shine

вы — сентиментальные дети.

Вечно ноете, жалуетесь, как несправедливо

обошлась с вами жизнь.

Может быть вы ещё не заметили,

но жизнь вообще несправедлива.

Семья, что вы знаете о ней? Кто-то видит семью в родителях, в отце, матери и других родственниках. Кто-то считает своей семьёй ребят со двора, а кому-то это понятие даже не знакомо. К сожалению не каждый имеет возможность познать прелесть истинной семьи. Не каждый может просыпаться от нежных поцелуев матери, не каждый может смеяться с шуток отца, а после извиняться перед мамой за разбрызганный, на столе, чай. Многие дети готовы отдать все, лишь бы почувствовать это.       Кэтрин с детства представляла как она с родителями гуляют по местному парку, едят мороженое и разговаривают на различные темы. Но увы, такого не произойдёт. Её мать отдала свою жизнь заместо ее, а про отца ничего неизвестно. У кого бы она не спросила, все лишь пожимают плечами, говоря, что знают только о смерти ее матери и о подвеске, которую Кэтрин так боится потерять. В подвеске был бледно-желтый камень. Кэтрин не особо понимала почему он вообще оказался у мамы, выглядит ужасно. Лето — самое ненавистное время. В школу не ходишь, весь день проводишь в приюте с такими же несчастными. Кэтрин ненавидит жалость, а еще бездействие и лентяев. Искренне не понимает тех, кто жалуется на плохую жизнь, при этом ничего не делает, чтобы ее изменить. Она все делает. Учится на отлично, дабы в будущем поступить в приличное учебное заведение, работает и откладывает деньги на будущее. Старается развиваться. В общем, выживает. Она считает, что приют — не приговор, даже те, кто выросли здесь могут добиться определённых успехов, нужно лишь приложить все усилия. Да, сложно, но кто говорил, что жизнь штука простая? Она несправедлива ко всем. А к таким, как Кэтрин особенно. Тёмные коридоры заброшенного здания тянулись далеко вперёд. Кэтрин медленно шла вперед, стараясь вглядеться в темноту, увидеть хоть что-нибудь. Но ничего, абсолютно ничего, лишь темнота, которая утягивает за собой, цепляясь за тебя своими лапами, утаскивая в самую глубь. Куда не доберется даже лучик света. Туда, где тебе не дадут выбора, туда, где ты встанешь на колени перед своим господином, потому что там надо. Туда, где все решается за тебя, где нет свободы слова.       Тишина давит, давит до нервного тика. Кэтрин сжимает край рукава кофты, медленно перебирая ногами, идя в ту самую темноту. Туда, где у нее никогда не будет выбора.       — да, иди сюда, милая, я помогу тебе. Ты больше не будешь одинока, — шепот раздается по всему коридору.       Кэтрин нервно сглатывает, ей впервые так страшно. Что вообще происходит? Она спит? Это какой-то кошмар? Пусть это будет обычный кошмар. Пусть она скорее проснётся.       — кто здесь? — спрашивает Кэтрин и голоса своего не узнаёт. Он такой хриплый, еле слышен.       — я помогу тебе, укажу куда идти, отпусти их, дай им овладеть тобой, не стоит убегать от самой себя, — продолжает голос, такой приторно сладкий, обманчиво мягкий.       — кого отпустить? Я вас не понимаю.       — ты все поймешь, нужно немного подождать, мы скоро встретимся, обещаю.       Голос утих, а земля под ногами начала проваливаться.       Кэтрин подскакивает с кровати, глубоко дыша. Капли пота стекают по лбу. Она судорожно оглядывает комнату, соседка спит. Солнце еще не взошло, а сон как рукой сняло, больше она не уснёт, не получится.       Потерев глаза она подняла с пола носки и натянула их на ноги, ходить босиком по приюту — ужасная идея. Летом отопление отключают несмотря на погоду. Кэтрин тихо покидает комнату, отправляясь в ванну. Ей нужно освежиться, на свежую голову и думается легче. Всё равно скоро пришлось бы вставать, на работу нужно к восьми.       Горячая вода стекает по оголенному телу, оставляя за собой мокрые дорожки, и обжигающую боль, которая проходит через время. Кэтрин так и стоит, опустив голову вниз. Волосы намокают и из-за этого вода окрашивается в бордовый. В голове засел этот кошмар. Почему она вообще думает про него? Всем снятся кошмары, она не исключение. Должна радоваться, что хоть что-то снится, а то в последние несколько лет ей снится целое ничего. Абсолютно ничего. Просто темнота. Такая пугающая, но одновременно манящая.       Кэтрин проводит рукой по запотевшему зеркалу, разглядывая своё отражение. Синяки под глазами с каждым днем все увеличиваются, бледное, скорее болезненное, лицо практически сливается с душевой кабинкой. Небольшой шрам у глаза в глаза бросается сильно. Обычно Кэтрин на него наклеивает пластырь, сегодня не исключение. Пугать людей в кафе не особо хочется.

***

      Работать в небольшом кафе Кэтрин начала еще в пятнадцать. Было сложно уговорить воспитателей отпускать ее так надолго после школы. Ночные смены длились до двенадцати, а в выходные до трёх, иногда четырёх. А в приют она возвращалась к пяти или шести утра. После отсыпалась до часу дня. Если же это было воскресенье, то спать она не ложилась, в школу то к восьми.       Хозяин заведения еще та скряга на самом деле. Такого скупого и жадного человека Кэтрин еще не видела. Он владеет пятью ресторанами и еще несколько баров, это кафе он думал снести к чертям, однако, что-то или кто-то заставил его передумать. Кэтрин даже примерно догадывается. Вирджиния — достаточно миловидная женщина лет сорока, плюс-минус десять лет. Она часто заходила в это кафе вместе с дочерью, настолько оно ей приглянулось, что она его выкупила.       С того дня заведение заиграло новыми красками. Люди стали приходить куда чаще, а новый персонал стал куда добрее. Кэтрин нравилось здесь работать, особенно ей нравилась девушка, которая работала официантом.       — как жизнь, Кэт? — с порога начинает Мишель лучезарно улыбаясь. Окончание школы и начало лета хорошо на нее влияет, теперь она не ходит словно зомби, путая столы и заказы. В такие моменты Кэтрин отправляет её за барную стойку делать кофе, а сама разносит заказы.       — и тебе привет, — Кэтрин взгляда от аппарата не отрывает, ей нужно отредактировать подачу воды, чтобы та была нужной температуры, — а ты чего тут, а не собираешь вещи?       — зашла забрать кое-что, ну и попрощаться заодно, — Мишель проходит мимо, ероша волосы Кэтрин, — Пит, подожди немного, я сейчас, — говорит она и скрывается за дверью.       Кэтрин поднимает взгляд, только когда парень задевает стойку рукой. Тихое шипение вызывает смешок. Она тоже бывает неуклюжая.       — вы что-нибудь будете? — на лице дежурная улыбка, с которой она встречает всех гостей. Она должна быть вежлива со всеми, даже, если это какая-то сволочь.       — нет, спасибо, — парень машет головой, а после протягивает руку. На вопросительный взгляд Кэтрин он пожимает плечами, — я Питер. Питер Паркер.       — Кэтрин, можно Кэт.       — не видел тебя здесь раньше. — может потому что ты приходил, когда была смена Мишель? Наши смены не пересекаются. — возможно и так. Давно работаешь? — два года. — значить застала того скрягу? Странный мужчина на самом деле, — задумчиво добавляет Питер, разглядывая помещение. Сейчас его украшают к предстоящей субботе, здание забронировали на какую-то встречу. Кэтрин в подробности не вдавалась. — есть такое. Через долгих, молчаливых пять минут наконец появилась ЭмДжей, а с ее приходом вся неловкость испарилась. Она отдала коробку с вещами Питеру, а сама осталась с Кэтрин. — я буду скучать, — говорит та, обнимая Кэтрин. У них всегда были довольно странные отношения. Дружбой это назвать нельзя, но они явно были больше, чем просто приятели. По крайней мере так думала Кэтрин, что было в голове Мишель она не знала, мысли же читать не умеет. — не дай им закрыть ее, каждый свой приезд я буду начинать с чашечки любимого кофе, желательно от тебя, — Мишель на последок ерошит волосы Кэт и уходит на улицу. Завтра она должна уже быть в Лондоне, она поступила в какой-то крутой университет.       Кэтрин не была удивлена этой новости, Мишель месяцами готовилась, чтобы сдать вступительные экзамены и не опозориться, и её старания оправдались. Она поступила, что было неудивительно, Мишель была умна, она многое знала, и часто рассказывала Кэтрин интересные факты, которые прочла в своей книжке. Из-за отъезда Мишель Кэтрин придётся находиться в кафе целый день, что является плюсом. Зарплата повышается, и в приюте меньше находится будет. Работа в кафе особо сил не забирала, днём мало кто вообще сюда заходит, родители с детьми заходят попить чаю, или отцы отводят своё чадо в детскую комнату, а сами общаются между собой, обсуждая футбол. Раньше они все это делали за стаканом виски, но сейчас в ассортимент входит только пиво. Так пожелала Пеппер, так она просила её называть, а еще, не обращаться на вы, но привычка иногда проскакивает. Тогда Пеппер лишь улыбается и закатывает глаза. Прекрасная женщина на самом деле. — вы что-то хотели? — обращается к мужчине, который стоит у двери уже минут пятнадцать и просто рассматривает помещение. Это странно. Нет, Кэтрин привыкла к подобным личностям, такие здесь бывали часто, хвала богам, сейчас нет. — а? Вы мне? — мужчина припускает очки, пристально смотря на Кэтрин. Ей под его взглядом неуютно становится. — да-да, вам, будете что-то? — нет-нет, — незнакомец замотал головой, — я уже спешу, мне пора. Она сама придёт скоро. Он развернулся и поспешил выйти из кафе, оставляя Кэтрин одну со своими мыслями.

***

— Пепп, у меня нет на это времени. У меня Мстители, компания, а тут еще твоё заведение, зачем оно тебе вообще сдалось? — ворчит Тони, расхаживая вокруг своего стола. Сейчас слишком много всего свалилось на его голову. Ежегодные проверки, неполадки в команде, а тут Пеппер уезжает, оставляя на него какое-то кафе. — Тони, ты только должен будешь проконтролировать доставку продуктов, можно не ехать даже, узнай просто, привезли нет и все. Больше от тебя ничего не требуется. Про Морган я ничего не говорю, сам понимаешь, что за ней нужен присмотр, — стараясь как можно мягче объяснить Пеппер, — я же еду не просто так, это по делам компании всё. — боже, ладно, едь со спокойной душой, я все улажу. — если надумаешь сам сходить в кафе, то возьми Морган, ей там нравится. Тони кивает несколько раз, а после возвращается к бумагам. Новая угроза возникла над городом. Нужны мстители, но никто понятие не имеет как нанести удар. Единственный, кто хоть что-то понимает во всём этом — Стрэндж, но только его знаний недостаточно. — насколько все плохо? — спрашивает Пеппер, уже зная ответ. По лицу Тони все ясно. — а как ты думаешь? У нас есть пророчество, что какая-то ведьма родила дочь с тёмной силой, мы не знаем что за женщина, жива она или мертва. Про дочь тоже ничего не знаем. Ах да, пропала какая-то опасная книжонка, в которой описано, как воскрешать мертвых. А еще нет камня бесконечности. Да, у нас все прекрасно. Пепер качает головой. Она никак не поможет им, только может взять основную часть работы Тони, чтобы тот, хотя бы, выспался. Спасение мира никогда не вызывало у неё особой заинтересованности, она бы с удовольствием жила спокойной жизнью, без всяких супергероев и инопланетных монстров. Но без этого она бы не встретила Тони, один раз она уже ушла от него, ничем хорошим не закончилось, повторять свои ошибки она не намеренна. /// Смена выдалась, как никогда простой, людей практически не было, если не считать того ненормального психа, который нёс какую-то чушь. Кэтрин его видит впервые в жизни, она запоминает в лицо постоянных клиентов. Может заходил как-то один, два раза, но не больше. Но что за хрень он нёс? Кто придёт? Зачем придёт? Закрыв кафе Кэтрин устало улыбнулась. Смена не тяжёлая, но нехватка сна даёт свои плоды. Глаза закрываются сами по себе, кажется, она уснёт, даже не поужинав. Сил просто-напросто нет. Дорога до приюта займёт минут двадцать, что не так много, могло быть и больше. Тёмные улицы практически не освещены. Фонари горят через один, а остальное пространство остаётся неосвещенным. Прохладный воздух дует в лицо, оставляя после себя табун мурашек. Кэтрин идёт по заученной дороге, смотря себе в ноги. Она старается особо не обращать внимание на устрашающие звуки, которые доносятся из темных переулков. — И как долго ты будешь бежать от неё? Снова этот голос. Кэтрин оборачивается на звук, но никого не видит, лишь фиолетовая дымка, которая приближается к ней все ближе. — Вы кто? — снова тот же вопрос. Она задавала его уже. — Ты слишком долго скрывалась, пора бы тебе показать твоё предназначение, — фиолетовая дымка рассеивается, открывая взор на мужчину. У него такая странная одежда. Непонятный плащ, а в руках жезел. Серьезно? Жезел. Мужчина вытягивает руку и ударяет жезлом по земле. На асфальте появляется трещина, которая увеличивается при еще одном ударе. Трещина тянется к Кэтрин, увеличиваясь. Кэтрин отпрыгивает назад на несколько шагов, а потом еще. — Глупая девчонка, ты должна преклониться. — Кажется, вы немного ошиблись, я не тот кто вам нужен, — злобно выплёвывает Кэтрин, цепляясь руками за ветку дерева, поднимаясь на него. Мужчина явно недоволен неповиновением. Он направляет жезел на Кэтрин, произнося что-то на неизвестном ей языке. На кончике жезла появляется ярко-зеленый луч, который летит в сторону дерева. Кэтрин спрыгивает с дерева, но от луча не спасается, он попадает прямо в ногу. Яркая вспышка боли проходит по всему телу, от неё на глазах слёзы появляется. Кэтрин ударяется рукой по земле, оттуда, куда она ударила, поднимаются камни, которые летят в сторону незнакомца. Кэт недоумённо смотрит на руку, а после ударяет еще раз, только на этот раз намеренно. Фиолетовая волна сносит колдуна, воспользовавшись моментом Кэтрин поднимается на ноги, убегая. С каждым шагом боль в ноге только усиливается, она закусывает руку, чтобы не закричать. Она не должна попасться. /// — О боже, Кэт, что с тобой! — Мелиса вскакивает с кровати, подбегая к соседке. Она берет Кэтрин под руку, помогая сесть на кровать. — Неудачно перешла дорогу, забей, — отмахивается она, морщась от боли, когда Мелиса задевает рукой ногу. Соседка хмурит брови, отодвигая штанину, охая от шока. Открытая рана тянулась от щиколотки до колена. М-да, вид так себе, она явно будет хромать. Неделю точно. Отправив соседку в душ, Мелиса притащила аптечку. Нельзя оставлять рану в таком виде. Медицинского образования нет, но перевязать и обработать она сможет. Кэтрин и этому благодарна. После бинтовки ноги Мелиса ушла в душ, а Кэтрин завалилась на кровать, укутываясь в плед. Ночь предстояла быть долгой. — Моя госпожа, — голос мага дрожит, как и он сам. — Глупец! Я всего-то попросила привести мне девчонку! Ты и с этим несправился. — Её сила уже пробудилась, я не ожидал этого. Прошу простите меня, этого больше не повториться. — Ты должен привести её как можно скорее, если Стрэндж найдёт её раньше, то я не смогу вернуть их к жизни. — Да, моя госпожа.