типичная вечеринка.
1 июня 2022 г., 16:35
Примечания:
глава получилось проходной, но она нужна.
Это типичная вечеринка с бассейном.
О, Боже мой, о, Боже мой
Почему я пью водку из бумажного стаканчика?
Что со мной? Что со мной?
Периодические вспышки боли в спине не давали Кэтрин лежать на ней, она была вынуждена лежать на животе или на боку. Пока девушка была без сознания, это не приносило особого неудобства, но сейчас, когда она пришла в себя и вновь способна трезво мыслить, ну, может не совсем трезво. Кэтрин приподнимается на локтях, чтобы уменьшить неприятные ощущения между лопатками. Шторы в комнате были задвинуты, и разглядеть что-то было невозможно. Когда же глаза немного, но привыкли к темноте, то она смогла разглядеть определённые детали интерьера, такие как стол, тумбы, шкаф, прямо напротив неё находилось большое окно. Кэтрин откинула края одеяла, по телу пробежала мелкая дрожь от холода. Опустив взгляд она заметила перевязанную грудь. Видимо, всё настолько плохо, что обычной обработкой ран не хватило. Неприятная тишина постепенно начинала давить, погружая в свои, не самые приятные, мысли, и окуная с головой в море дискомфорта и страха, который протягивал свои скользкие лапы, стараясь утащить глубже, чтобы она захлебнулась в собственных кошмарах. Рядом с кроватью стояла небольшая тумбочка, Кэтрин думала, что она небольшая, во тьме не особо разглядишь какая она. На тумбочке аккуратно сложена толстовка, сверху толстовки лежит записка, к сожалению, прочитать она не могла, темно слишком. Но пораскинув мозгами она решила, что толстовка предназначена именно ей. Больше никого в комнате нет. Через боль она смогла натянуть толстовку и даже встать с кровати. Передвигаться всё ещё было довольно проблематично, но возможно. Раньше она не могла ходить из-за ноги, теперь из-за спины. Череда неудач когда-нибудь кончится? Преодолев небольшое расстояние от кровати до окна, Кэтрин дернула штору, отодвигая её, и впуская в комнату свет. Не привыкшие к темноте глаза начали слезиться. Кэтрин зажмурила их, потирая рукой. Теперь она может разглядеть комнату полностью. Старинный интерьер сразу бросился в глаза. Все вещи выполнены из дерева, и на каждом предмете был свой орнамент. Огромный стеллаж с книгами стоит около стола. Кэтрин проводит рукой по корешкам книг, вчитываясь в названия, однако, язык — явно не английский, от чего она хмурит брови. Кэтрин хорошо знаком испанский, но это тоже не он, да и не похож на другие, известные ей языки. Решив, что не стоит трогать то, что не принадлежит тебе, Кэтрин подошла к двери и прислонилась к ней, пытаясь услышать хоть что-нибудь, но всё тщетно. Тишина да и только. Кэтрин уже минуты три, а может больше, бродит по коридору, стараясь понять где она находится. Стоит сказать, что ничего не получилось. Очередной поворот вновь её разочаровывает, она вновь стоит у какой-то лестницы. Одна её часть ведёт вверх, а другая вниз. Кажется, внизу находится библиотека. Почему она так решила? Просто предчувствие какое-то, что она именно там. Какого было её удивление, когда она оказалась посреди огромной библиотеки. Да еще таких странных книг. Она раньше не видела подобных. Любопытство берёт верх и Кэтрин решает взять одну из книг. Просто посмотреть, не больше. Тёмно-зелёный переплёт доверия не вызывает, но любопытство куда больше. Средний брат был крайне недоволен, что его зверька заточили в книгу, поэтому он старался отомстить. Кэтрин недоумённо проводит взглядом по следующим словам. Откуда ей знать этот язык? Она никогда не видела его. — Какого, — шепчет она себе под нос, перелистывая страницу. — Уже очнулась? Ты знала, что ходить по незнакомым местам и трогать чужие вещи очень невежливо? — незнакомый голос заставляет Кэтрин подпрыгнуть на месте. Книга вылетает из её рук, но плащ ловит её и ставит на место. Стоп. Плащ? Кэтрин ошарашенно смотрит на летающую вещь, сдерживая крик. — Простите, я, ам, я просто думала. — Я шучу, — мужчина проходит между стеллажами, останавливаясь напротив Кэтрин, — Доктор Стивен Стрэндж. — Кэтрин, можно просто Кэт, а где я? — задаёт вполне логичный вопрос. Кэтрин наблюдает за усмешкой Стрэнджа. Он кивает на стул, приглашая её присесть. Кэтрин хмурит брови, но садится. Она упирается спиной о спинку стула и шипит от боли. Зря она это сделала. — Не советую так делать, спину напрягать не стоит, тебе бы отлежаться, — задумчиво говорит Стивен, садясь напротив Кэтрин. Он проводит рукой по воздуху, призывая книгу с полки. Кэтрин наблюдает за всем этим широко разинув рот. Нет, к странным вещам она уже привыкла, но не настолько странным. — а как вы… — Тише ты, давай все по порядку.***
Кэтрин кидает мячик в стену, тот отскакивает и возвращается к хозяйке. Она валяется на кровати уже третий день, спина чертовски болит и встать она не может, что уже говорить о ходьбе. Обезбол — её лучший друг, который помогает выжить в этой суровой борьбе с болью. Правда, хватает его на несколько часов, а потом всё по кругу. И так целый день. Мелисса начинает действовать на нервы, она много говорит, слишком много. По началу это было весело и интересно. Постоянные шутки и интересные истории, но всё должно быть в меру. Она часто включает образ тупой блондинки, строя из себя дурочку, которая не понимает очевидных вещей. Кэтрин это бесит, но ничего сделать она не может. Нет, попросить заткнуться можно, но Мелисса не замолчит, она будет говорить дальше. Единственной отдушиной, как бы странно это не прозвучало, был Питер, который стал звонить и писать каждый день. И Кэтрин это нравилось. Да, определённо. Ей нравилось его внимание и его забота. Но опять же, он не переходил границы, не лез в её личное пространство. Сохранял дистанцию. Иногда Кэтрин хотела бы, чтобы Питер дал уроки Мелиссе. Может тоже перестала бы лезть к ней с своими вопросами. Из-за травмы пришлось отложить работу, что было довольно обидно. Кэтрин любила свою работу, она готова была часами сидеть в кафе и обслуживать людей. Это же здорово. А сейчас. Сейчас она должна днями сидеть в чёртовом приюте и смотреть в потолок. Стены собственной комнаты начинают давить, она морально угасает в этих четырёх стенах. Бродить по коридорам ей тоже запрещено, только во время приёмов пищи можно, но большинство приёмов она пропускает. Просто не хочется и всё, а потом уже не получится поесть. Желудок издаёт тихий рёв, намекая, что стоило бы поесть хоть чего-нибудь. А не сидеть в своей комнате и ждать, пока умрёшь от голода. Последний раз Кэтрин ела вчера днём. А сейчас уже девятый час. Скоро отбой, на кухне, скорее всего, никого нет, насколько ей влетит, если она пойдёт и немного поест? Повариха довольно милая женщина лет пятидесяти, может чуть больше. Она всегда хорошо относилась к Кэтрин и не заставляла её есть тыквенный суп, который Кэтрин так ненавидит. За такое она быстро заполучила хорошее отношение от маленькой Кэтрин. Несмотря на всю боль, которая сопровождала Кэтрин всю дорогу от своей комнаты до кухни, она смогла добраться. В коридорах уже никого нет, все либо в душе, либо сидят в своих спальнях и готовятся к отбою. Правда, спать никто не ляжет. Все сделают вид, что спят, а через час благополучно вылезут из окон и отправятся на тусовки. Естественно воспитатели знают об этом, но все молчат. Они и так считают, что все дети, живущие здесь — бедные несчастные, обиженные судьбой. Кэтрин ненавидит эту жалость.Её всё устраивает, не всё так плохо. Она хотя бы жива, и у неё нет родителей наркоманов и пьяниц, которые избивают своих детей. Возможно есть свои плюсы в том, что она не знает кем были её родители. Зачастую дети, которые не знают своих родственников, придумывают различные истории, они мечтают, что их родители какие-то знаменитые люди, но их мечты разбиваются о жестокую реальность. Поэтому Кэтрин не тешит себя надеждами, что вот-вот к ней придёт родственник и заберёт её домой. Зачем. Пустые надежды потом сделают больно. Нужно смотреть правде в глаза, она подросток, сейчас мало кто забирает детей её возраста. В большинстве случаев им нужны малыши, которые будут называть их родителями. Мало кто из подростков будет называть незнакомого человека мама или папа. Они это понимают, поэтому и не рискуют. — Кэтрин, милая, ты почему не в кровати? Тебе нельзя много ходить, — взволнованно щебечет повариха, беря Кэтрин под руку, усаживая её за небольшой стол. — Я просто проголодалась, — Кэтрин пожимает плечами и слегка улыбается, наблюдая, как пожилая женщина начинает бегать по кухне и щебетать что-то себе под нос. Она носится по кухне, от холодильника к плите и наоборот. — Вот, держи милая, если что-то захочешь, то можешь позвать меня. Кэтрин благодарно кивает, устремляя взгляд на тарелку с макаронами. Она не любитель макарон, но настолько голодна, что готова съесть даже такое. Накалывая на вилку несколько штук, она отправляет их в рот, не спеша пережёвывая. на вкус не так уж и плохо, как она себе представляла. Если бы там была та мерзкая подлива, то Кэтрин бы не ела её. Её бы вывернуло наизнанку просто от одного вида, что уже говорить о вкусе? Даже половина макарон не влезает в желудок, Кэтрин чувствует, что если продолжит есть, то её вывернет наизнанку и придётся провести ночь возле белого друга. Отодвинув тарелку она относит её к мойке, там и оставляет. Если она не уйдёт раньше, чем вернётся повариха, то она заставит её доедать, этого не особо хочется. Путь в комнату затягивается на неопределённое время. Кэтрин останавливается у окна, наблюдая за солнцем, которое постепенно опускается за горизонт. — Хей, Кэт, ты чего тут? — Гарри появляется неожиданно. Кэтрин, не ожидавшая его увидеть, вздрагивает, из-за резкого движения спина начинает ныть. — Просто вышла, устала в комнате сидеть. — Который день ты сидишь в чёртовых четырёх стенах? — интересуется Гарри, облокачиваясь о стенку. Гарри — семнадцатилетний парень, который попал в приют полтора года назад, но уже заработал себе авторитет. Сверстники его уважают, а младшие боятся, любая девушка готова раздвинуть ноги только от его взгляда. Знаете те романы, где главный задира влюбляется в тихоню? Кэтрин часто ощущает себя героиней плохо написанного романа, именно такого романа, где Гарри — главный задира, а Кэтрин — та самая девушка, которая ему отказала и теперь он хочет её с свои трофеи. Стоит сказать, что ей это неинтересно? — День третий, может четвёртый, со счёту сбилась. — Мой знакомый устраивает тусовку, не хочешь пойти с нами? — Гарри улыбается своей фирменной улыбкой, которая раздражает Кэтрин, но перспектива сидеть в приюте ещё несколько дней ей не нравится. Почему бы не сходить? Кэтрин кивает, на что Гарри хлопает в ладоши. — тебе переодеться нужно? Кэтрин осматривает своё отражение в стекле. Свободные джинсы, толстовка с небольшим пауком в центре, на ногах конверсы. Она отрицательно качает головой. Гарри хмурит брови, но ничего не говорит, знает же, что не заставит переодеться. Слишком упрямая, чтобы его слушать. Особенно его. Стоит признать, что выбираться из приюта не самое прекрасное, что доводилось делать. Сначала нужно вылезти из окна, а комната Гарри, где все собрались, находилась на третьем этаже, довольно сложно спуститься и не разбить себе голову, особенно тяжело было Кэтрин, её спина буквально проклинала её за такие трюки. Спустится — еще цветочки, настоящая жесть началась, когда они перелезли ограду, несколько ребят свалились прямиков в колючие розы, поэтому, они не пошли дальше. Что ж, меньше так меньше. Кэтрин мысленно готовилась к тому, как они будут возвращаться, вряд ли они планируют быть трезвыми до конца мероприятия. Они идут туда с целью напиться в хламину и позабыть обо всём на свете. Кэтрин идёт просто так. От скуки. Дорога оказалась не такая долгая, какие-то двадцать минут и они все на месте. Громкая музыка бьёт по ушам, а запах алкоголя и табака оседает в легких, вызывая легкий кашель. Кэтрин давно не посещала таких мест. Подростковое бунтарство прошло мимо неё. Поэтому, острого желания посещать подобные места не было. Что нельзя сказать про её сверстников. Они все зачастили с подобными вылазками. — Будешь? — Гарри притягивает стаканчик с непонятной жидкостью Кэтрин. — Ага, спасибо, — она берёт напиток, но пить не спешит. Вечер обещает быть интересным.
