Толщина крыльев бабочки

Арсения не так-то легко довести до слез, но вот он сидит и вытирает намокшие глаза дрожащими подушечками пальцев. Это все алкоголь. Это он так действует на него. Разрушает стены, что мужчина так упорно поддерживал все время. Стены, за которыми ему так комфортно прятаться. Не только от других, но и от себя самого. Ведь если задуматься, как один человек способен столько чувствовать? Удивительно, что можно презирать себя и неистово любить другого одним сердцем. Проще собрать все эти чувства и мысли и закопать как можно глубже. Настолько глубоко, насколько это вообще возможно. И не позволять себе оставаться в одиночестве в компании бутылки виски и сундуком полных чудовищ, которые только и ждут когда ты дашь слабину, чтобы выкарабкаться наружу прямо из груди. Тысяча прикосновений, объятий, улыбок и еще больше взглядов привели его к такому состоянию. К этому самому моменту. К моменту полному отчаяния. Он еще никогда не испытывал таких чувств к другому человеку. Антон бы ужаснулся, узнай об этом. Ужаснулся, узнай как пьянит Арсения его близость, как он вздрагивает каждый раз на концертах, когда Антон, объясняя правила «кукол» щекочет его шею своим дыханием. Как приятны Арсению его теплые прикосновения, как ему нравится наблюдать за ним, рассматривать его, когда он не видит. Особенно когда тот задумчив, сидит, почти не шевелясь, и изредка кусает губы. Если бы можно было подойти ближе, он мог бы рассмотреть даже бороздки на мягких губах, оставленные зубами. Антон был красив. Россыпь мелких веснушек на носу, чистые зеленые глаза, спутанные кудрявые волосы. Арсений знал какие они мягкие и шелковистые и что кожа его тоже была очень мягкой, это знание всегда заставляло его сердце мучительно колотиться. «Он тебя возненавидит, если узнает — шептал ему внутренний голос. — Возможно он уже знает, возможно он знал еще до того, как ты сам это понял о себе.» — Заткнись! — велел Арсений голосу в своей голове и сделал еще один глоток обжигающий горло прямо из бутылки. Эти чувства и мысли засели так глубоко, так мучительно. Они пустили корни в его сердце и если и вырывать их, то только вместе с ним. Избавиться от этой любви можно было только умерев. Это пугало его. Так страшно, что руки дрожали, а может он весь тоже дрожал. Это все алкоголь. Это он так действует на него. Ведь не могло быть так плохо правда? Не мог же он действительно любить так сильно? Любить его… Может существует на свете отворотное зелье? Арсений бы выпил его и навсегда освободился от этого. Почему любовь не может быть к нему милосерднее? Арсений и сам не заметил, как оказался у подъезда знакомого дома. Он взлетел по ступенькам и вот уже минуту смотрел на серую дверь его квартиры. Какого черта он вообще здесь делает? Он занес руку над дверным звонком и замер. Ему казалось, что он стоит на волоске от бездны, шевельнись он, подайся вперед на расстояние равное толщине крыла бабочки и возврата не будет. А ведь там, на дне так темно и холодно. Но сейчас Арсения это не так пугает, алкоголь его согреет. Он позвонил. За дверью послышались неспешные шаги. Какое-то мельтешение. Щелчок замка. — Арс? — на Антоне была простая черная футболка и шорты по колено. И никаких обычных колец на руках. Конечно нет, он же дома. — Я не должен был приходить, — прошептал Арсений. Он ощущал присутствие Антона так остро, что это причиняло почти физическую боль. Зачем он пришел? На что рассчитывал? — Мне, кажется, я чувствую слишком много для простого человека… — Арс, ты выпил? Заходи, присядешь, ты еле на ногах держ… — Антон…— его сердце выпрыгивало из груди. В этом не было смысла, но ему просто хотелось. Ему это было нужно. Тревожное чувство стягивало низ живота и внутри все трепетало. Антон замер в двери не решаясь сказать что-то еще и просто ждал. — На 100% в своей жизни я не был счастлив никогда — сказал он. — Но, когда я представляю себя счастливым, то только с тобой. Последняя фраза растворилась в тишине лестничной клетки и даже эхо не поймало ее. Но Арсений был уверен, что Антон услышал. Парень застыл. Просто стоял, опираясь рукой о внутреннюю раму двери. Его зрачки расширились, почти полностью поглотив зеленую радужку, а взгляд замер. В Арсении словно произошло короткое замыкание. Что он наделал? Теперь Антон его ненавидит? Точно ненавидит. Но он не виноват. Не виноват, что это для него чересчур. Не виноват. — Антон, кто там? — чужой голос вырвал их обоих из оцепенения. Арсения будто окунают в холодную воду и он резко трезвеет. Он бормочет какие-то извинения и убегает так быстро, что чуть не врезается в дверь на выходе. Он мчится по опустевшим московским улицам. По щекам скатываются слезы, оставляя за собой мокрые полосы, и только тогда Арсений осознает, что плачет. С чего бы? Он всего лишь потерял друга. Со всеми случается. Он больше никогда не заговорит об этом дне с Антоном. А если тот первым начнет этот разговор, Арсений попросит его забыть, ведь им еще работать вместе. Скажет, что был пьян, ведь это правда. Почти вся. Но это так больно. Словно нож вонзили в сердце и провернули. Он бы кричал. Боль вырывалась у него изнутри. Ее было так много. Но разве пристало взрослому человеку кричать ночью на улицах от безнадежной любви? Это смешно. И он смеется.

***

Его разбудили лучи солнца, просочившиеся сквозь щель неплотно задернутых велюровых штор гостиничного номера. В памяти мельтешили расплывчатые воспоминания прошлой ночи, но ухватиться хоть за одно из них не выходило. Они ускользали от него. Ему нужна чашка крепкого кофе, чтобы привести себя в порядок. Арсений потянулся к телефону на прикроватной тумбочке. На экране смартфона горело время (еще и восьми не было) и 15 пропущенных. «Антон» Арсений приподнялся в кровати и протер глаза. Его сердце застучало быстрее. Он не смел коснуться экрана мобильного. Смотрел на пропущенные и едва дышал. «Ты все испортил Арс, — говорил ему голос. — Ты напугал его. Теперь он попросит никогда не приближаться к нему.» Он бросил телефон на кровать и уткнулся лицом в ладони. Накатила дурнота и Арсений старался заставить себя не думать. Только не об Антоне. Ему нужен кофе, холодный душ, чистая одежда. Со всем остальным он разберется позже. Его проблемы никуда не денутся, они незыблемо останутся дожидаться его. Телефон на покрывале завибрировал, вырывая Арсения из размышлений. Экран загорается и высвечивается новое уведомление о сообщении. «Антон» Мужчина берет мобильный в руки, снимает блокировку и открывает переписку. «Возьми блядскую трубку, Арс!» Еще секунду Арсений смотрит на текст и телефон в руках снова вибрирует. Входящий вызов «Антон» Арсений набирает в грудь воздух и принимает звонок. — Ало…