Девочка, которая боялась зеркала

Сидя на полу в ванной, она поняла, что взгляд постепенно стекленел. Около её бледных тонких ног лежали едва заметные осколки стакана, что разлетелся на куски, и теперь они глубоко входили в исхудавшие икры. Тёплая вода медленно растекалась по кафелю. Пятно. Тусклый свет в маленькой комнате монотонно мигал, освещая маленькое тело, скорчившееся возле туалета. Может, в глубине души юная Сеня и понимала, что губит себя, но всё худела и худела, пока её рёбра не стали видны на спине. Нащупав свои гланды двумя пальцами, она почувствовала во рту знакомый, горький, склизкий вкус, от которого неприятно першило. Вот и мамин непереваренный борщ уже мешался с гидрораствором. Девочка взялась своими слабыми руками за ободок унитаза, поднимаясь на трясущихся ногах. По ним медленно текло небольшое количество свежей солоноватой крови, оставляя на полу ярко-красные капли. В запертую дверь быстро постучали два раза. Мать. — Доченька, что ты там так долго делаешь? Что-то случилось? — взволнованный голос был очень нежен и добр, заставив выступить пару слезинок, оставшихся на ресницах. Девочка утёрла тыльной стороной ладони уголок губы. — Всё хорошо, мам, просто поранилась, — пытаясь скрыть дрожащий голос, произнесла Сеня. — Почему ты с каждым днём проводишь там всё больше времени? Ответа не последовало. Только едва слышно лязгнула щеколда и скрипнула хлипкая дверь. — Сенечка, что же с тобой стало? — у тревожно говорившей матери, державшей руки возле груди, было крепкое, полное телосложение, её короткие густые волосы были туго заплетены в пучок, а несколько прядей из чёлки падали на морщинистый лоб. — Я не хочу сейчас с тобой говорить, — резко отрезала Сеня. Она никогда не хотела поднимать эту тему. Не хотела ходить по врачам, пытающихся упечь её в психлечебницу, не хотела чувствовать постоянную вину перед мамой. Однако же внутренние противоречия с каждым новым днём поглощали всё больше и больше, будто вязкая чёрнь, наполнявшая лёгкие. Сеня задыхалась в собственной нестабильности. Она, порой, сама не понимала из-за чего. Почему же её настроение менялось столь стремительно? Молчаливая девочка, на шатающихся ногах, прошла по узкому коридору, зайдя в свою комнату. На стене одиноко висел маленький распечатанный листочек, где была подробно расписана диета, распорядок дня и продукты, которые желательно употреблять. Их было критически мало. Около стены стоял высокий шкаф с вкрученным в него зеркалом. Девочка сняла с себя широкую футболку чуть выше колен, пристально рассматривая своё тело оценивающим взглядом. Сеня была худой настолько, что её кости выпирали, а кожа, соответственно, сильно натягивалась. Создавалось впечатление, что можно едва коснуться её тела, и оно рассыпется в прах. На лице девочки было очень много веснушек. Тёмно-карие глаза напоминали хмурую осень и полное отсутствие тепла. У каждого взгляда есть свой неповторимый огонь, но вот у Сени её внутренние дожди бесследно тушили костры, которые могли бы отражаться в этих загадочных глубоких глазах. Были заметны мешки от постоянного недосыпа. Не сказать бы, что девочка не спала намеренно, ей просто этого не хотелось. Тёмно-каштановые волосы потускнели и стали ломкими, утратив былую красоту. — Недостаточно. Я всё ещё недостаточно худа для них, — обиженно всхлипнула Сеня и отвернулась, обняв себя за плечи. Как же она ненавидела смотреть в зеркало. Боялась себя. Боялась своего надуманного уродства. Страх и чувство непонимания постепенно сковывали её, заставляя идти на отчаянные меры. Только вот это только усугубляло и без того ужасную ситуацию. Девочка обессиленно опустилась на колени, с безразличным лицом смотря в пол. И как бы она не хотела сейчас заплакать, всё не получалось. Ни слезинки. Тело и разум будто не слушались её. — Мне можно к тебе войти? Я хочу поговорить, — напряжённо произнесла мама, стоя за дверью — Я не хочу. Не хочу сейчас никого видеть. — Почему тебя рвало? — Не хочу говорить с тобой, — постепенно повышала голос Сеня — Ты сама вызвала рвоту? И тут до Сени наконец дошло. Она забыла нажать на кнопку смыва. Как же ещё можно было так легко попасться? Мама не догадывалась на протяжении двух месяцев и вот, наконец это всё всплыло на поверхность. В Сене бурлила ненависть, которую негде было выместить. — Да не твоё это дело! Я ненавижу когда ты ко мне постоянно лезешь со своей противной едой. Я терпеть не могу твой борщ. И тебя я терпеть тоже не могу! Уходи! — уже срываясь на крик, резко бросила девочка. Мать молчала. — Прости меня, Сенечка, — дрожащим голосом пробормотала она, а потом быстрыми шагами уходила прочь от комнаты дочери. — Прости меня, мама, — девочка закрыла свой рот обеими руками. Только несколько минут назад она не могла заставить себя заплакать, а сейчас из её глаз текли горячие слёзы, обжигая болезненные щёки. Сеня поняла, что наговорила много лишнего. Сейчас она перестала злиться на мать, чувствовав только остаток жгучей ненависти. Этот остаток убивал её "я". Девочка забывалась и это чувство охватывало её полностью, связывало руки и безжалостно пускало в черноту, которой Сеня боялась. Она метнула резкий, пугливый взгляд на тонкое зеркало, как же ей захотелось его разбить! Сеня тихо встала, подходя всё ближе и ближе. — Я не хочу плакать из-за тебя. Я тебя ненавижу, слышишь? Все проблемы из-за тебя, — сжав ладонь в кулак, она отчаянно ударила по стеклу так сильно, как только смогла. Она всё била и била зеркало. Тщетно. На нём не появилось даже маленькой трещины, — покажи уже наконец меня! Сеня поняла. Она не ненавидела зеркало, она ненавидела отражение в нём. Всю свою жизнь девочка прожила, думая, что зеркало в её комнате полно фальши, хотя оно просто показывало правду. Своей главной проблемой всегда была она сама. И видя в отражении раскрасневшую от слёз и ненависти девочку, Сеня пыталась узнать свои настоящие намерения и чувства. Ради чего она голодала? Зачем в приступе агрессии кинулась на зеркало? Почему её настроение менялось столь стремительно? Неужели от простой ненависти к себе. Сеня мучилась от своей же неспособности полюбить себя. Человек долго не проживёт, если не научится знать цену своей собственной жизни