Хочется - не отказывай себе

***

*Алоэ – Асия* Это был ноябрь. Серёжа сидел за своей любимой последней партой у окна. Один. Большим количеством друзей он никогда не славился, особенно среди одноклассников. Их класс практически распался – в 10-11 класс осталось всего 14 человек, поэтому их класс теперь базировался в крохотном кабинете иностранных языков на втором этаже. Вот так после 9 класса все его друзья разбрелись по колледжам и другим школам, кто-то даже переехал из небольшого городка Гомель в другие. В ушах наушники с тысячной за сегодня мелодией или песней. Серёжа уже даже не запоминает, лишь бы не слышать разговоры учителей и одноклассников, которых ему сполна хватает на уроках. До звонка ещё наверняка есть время – у парня был установлен таймер, то есть в определённое время музыка сама отключалась. Только подумав, что времени до урока достаточно – музыка прекратилась. Шевелев убрал наушники и телефон на подоконник после чего нечётким взглядом окинул учительницу, рядом с которой стоял директор школы Михаил Иванович – тучный мужчина шестидесяти лет со странной, уже местами покрытой сединой головой и вечно раздосадованным лицом. Он заходил к ним редко: класс, где учился Сергей, никогда не славился какими-то серьёзными проступками. Однако сегодня мужчина даже слегка улыбался, правда, больше серыми глазами, чем узкими бледно розовыми губами: - Дорогие ребята, с сегодняшнего дня с вами будет учиться Максим Загайский. – сказал он, хотя рядом с ним никого не было. Весь класс посмотрел в сторону парты Шевелева, вследствие чего парень смутился и только сейчас заметил на соседнем месте человека. Это был парень его возраста со смешной короткой причёской, одетый в розовую толстовку. В их школе не было формы как таковой, однако всё ходили довольно строго – в не яркой одежде, например, рубашках или тёмных свитерах. Девушки тоже не отличались особой вычурностью. Поэтому Макс на фоне них был довольно необычен, особенно его глаза. Они, хоть и были карими, но светили некой живостью и наивностью. – Знакомьтесь. – добавил Михаил Иванович, и вышел за дверь кабинета. Одноклассники слегка загудели, но Марина Владимировна быстро их утихомирила. Так начался урок. - Надеюсь, что я не сильно помешал, если сел именно сюда. – в классе было два свободных места, но новенький оказался конкретно за этой партой. - Мне всё равно. – прошептал Серёжа, чтобы не получить замечание от учительницы, и чуть слышно вздохнул. Он давно сидел один и теперь чувствовал некоторый дискомфорт из-за изменений в сложившемся укладе. Парень открыл тетрадь и начал выполнять задания, записанные на доске. Макс повторил за ним. - Я – Максим. – произнёс вскоре он, хотя это итак было известно. Тем не менее, Загайский хотел заполнить тишину хоть чем-нибудь, да и с соседом познакомиться не помешало бы. - Я это уже слышал. – спустя некоторую паузу вымолвил Шевелев. Он говорил медленно, со значительными интервалами, будто каждое слово давалось для него тяжело, хотя от записывания решения парень нисколько не отвлекался. - А ты? – поинтересовался новенький и повернул голову в сторону Сергея, отложив перед этим ручку в сторону. - Что? – резко повернулся Серёжа и замолк, потому что утонул в глазах оппонента. Глаза Максима были невозможными: тёплые, доверчивые, даже родные какие-то. Парень смутился и, отвернувшись, вновь принялся усердно записывать что-то в тетради. Теперь его движения выходили несколько рванными и резкими. - А тебя как зовут? – снова задал вопрос Макс. Его голос был тихим и казался таким доброжелательным что ли. От парня веяло уютом, и Шевелева это смущало. Для него было странно, что человек, попавший в новую среду, так спокойно реагирует на изменения и нисколько не нервничает (или просто не показывает этого). Для себя парень понял, что никогда бы не заговорил с кем-либо, будь он новеньким в классе. – У тебя есть имя вообще? – раздалось вновь с правой стороны. - Есть… Серёжа я. – вымолвил всё тем же шепотом он, и опять уткнулся носом в тетрадь. - Приятно познакомиться, Серёжа. – улыбнулся Максим, пробуя произнести имя друга. Он почему-то был совершенно точно уверен, что они подружатся.

***

*Гореть – Lumen* (*По уши - Асия*) Постепенно их общение перестало состоять из вопросов от Максима и односложных ответов Серёжи. Словно панцирь последнего на глазах таял от слишком тёплого и яркого парня. Они всё так же продолжали сидеть вместе, потихоньку узнавая друг о друге больше. Обычно это, конечно же, была инициатива Загайского, но временами чем-то интересовался и Шевелев. Так как появление новенького – редкая ситуация для класса, где учились парни, к Максиму нередко на переменах подходили общаться другие ребята. Особенной популярностью он пользовался у девочек, коих в их небольшом коллективе было большинство. Иногда какая-нибудь из них даже пыталась переманить Загайского работать с собой в одной паре во время различных проектов или парных работ, но Макс всегда оставался в одной команде с Серёжей, несмотря ни на какие уговоры. Возможно, это выглядело слегка ненормально, тем не менее, Максим относился ко всему довольно просто, чему очень удивлялся Шевелев. Сам он частенько загонялся из-за не самых важных вещей и ситуаций. Для него это было привычное дело. Макс вообще вносил в привычный строй Серёжи некоторый хаос, только Шевелеву этот хаус даже нравился. Так однажды после уроков (вроде это был конец января), когда парней отпустили на полчаса раньше из-за быстро завершённой лабораторной работы, они отправились к Загайскому слушать музыку на проигрывателе. Да, Сергей больше любил слушать что-либо с помощью наушников, но Максим всё-таки смог уверить его, что пластинки – это великолепно и это то, что точно нужно услышать, особенно сегодня, когда выдались свободные тридцать минут времени. Тогда-то он и не нашёл больше причин для отказа. Придя к парню домой, они сразу же отправились в комнату, принадлежавшую Максу. Она не отличалась чем-то специфичным среди комнат подростков, в которых посчастливилось побывать Серёже. Стены были с сероватым оттенком, на них висели плакаты группы «Король и Шут» и каких-то, как понял Сергей, компьютерных игр. Обычный рабочий стол с компьютером, шкаф, ковёр на полу, небольшой диванчик. Рядом со сложенным диваном стояла весьма потрёпанная гитара. - Твоя? – указав на инструмент, задал свой вопрос он. - Нет, отца. Он иногда играет, когда гости приходят. В родительской спальне её некуда ставить, а мне не особо мешает. - Понятно. – поджимая губы, молвит парень. И становится к шкафу, будто не может найти себе место в этой комнате. Максим быстро замечает это изменение в состоянии друга и помогает: - Садись, - указывает он на диван, а сам садится на кресло у стола, - чего, как не родной? А ты умеешь играть? – интересуется уже он, и, получая утвердительный кивок от Серёжи, спрашивает – Сыграешь? Пожалуйста. – просит он тем самым взглядом, которому Шевелев никогда не отказывает. Когда вообще Максим успел изучить Серёжу так сильно? Они же только три месяца знакомы… Шевелев протягивает руку в сторону и берёт гитару. Он немного мнётся, но всё же зажимает пальцами нужные струны, начинает с некоторой нежностью перебирать их, а после и петь, нарушая тишину уютной комнаты: - Зачем кричать, когда никто не слышит о чём мы говорим… - а Максим не может отвести глаз от этого зрелища - Серёжа в этот момент точно «светит» и на это хочется смотреть не моргая.

***

*Навылет – PLC* (*Сердце не игрушка – ASAMMUELL*) Это была середина марта, когда всю уже обыденную для Серёжи жизнь, словно смыли в унитаз. А произошло это так… Практически всё свободное время парни проводили вместе: то гуляли в парках, то зависали у кого-то из них дома, то тусовались где-нибудь в торговом центре, то просто переписывались с помощью различных социальных сетей. Неважно, они постоянно находились рядом. В этот день – это была суббота - они болтались в квартире Шевелевых. Сначала, правда, планировали поиграть в компьютер у Максима, но там что-то не получилось. И Серёже даже показалось это немного странным, когда он задумался об этой ситуации, будучи на кухне и ожидая свиста чайника, но он быстро откинул эту мысль и вернулся в комнату к Максу с двумя кружками чая и тарелкой со сладостями. Сев рядом с Загайским, парень взял в руки гитару и хотел было уже начать играть песню «Короля и Шута», которую любил Максим, и аккорды которой Сергей выучил специально для первого, но Макс прервал его: - Серёж… - Чего? – удивился Шевелев и повернулся в сторону друга. - А… - практически начал он, но смутился, - Ты можешь воды принести… - он поднял свою кружку и продолжил - Холодной, чтобы чай разбавить. - Да, без проблем. – он положил инструмент и встав с ковра, вышел на кухню. Максим тяжело сглотнул и закрыл глаза. Этого Сергей не видел. Вскоре он, конечно же, вернулся, и вечер пошёл своим чередом. Они пели песни, общались и даже сделали пару видео, что для них было совершенно не свойственно. Позже Серёжа поймёт, для чего Максим сделал эти видео. Но сейчас он был очень счастлив со своим единственным и очень дорогим сердцу другом, чего нельзя было сказать о Загайском, который, как мог, скрывал своё странное состояние от парня. Впрочем, как и всегда всему хорошему, рано или поздно, приходит конец – Максу написала мама, и он засобирался домой. Было уже достаточно поздно, да и Серёже совершенно не хотелось расставаться (словно предчувствовал), поэтому он вызвался проводить друга до трамвая. Они вышли из квартиры. На улице шёл крупный снег. Зима абсолютно не хотела отдавать свои права весне, хотя было не слишком холодно. Они шли в тишине, но эта тишине никак не давила на них, ведь друг с другом им было комфортно как без умолку говорить, так и молчать. Практически подойдя к остановке, Максим вдруг начал: - Я хочу извиниться перед тобой, Серёж… - он поднял на друга красные глаза, из которых вот-вот были готовы пойти слёзы, однако Шевелев списал это на снег, из-за которого у него самого норовили заслезиться глаза. - За что? – улыбнулся он и, протянув руку, положил ладонь на плечо стоящего напротив друга (в знак поддержки). - За это… Я, - он на мгновение опустил взгляд, так как ему было сложно говорить это, смотря прямо в глаза Серёжи, - мы с семьёй переезжаем в Минск… завтра. Утром. – он поднимает мокрые глаза и видит в глазах напротив абсолютное непонимание и отрешённость. Сергей, как в замедленной съёмке, опускает свою руку, и Макс тут же обхватывает его в свои объятия. – Я хотел сказать… - слова даются ему с большим трудом, словно маленькие противные иголки, которые застряли в горле и не проходят ни в какую из сторон, - сказать тебе раньше. Но нам же было так хорошо с тобой, и я не мог даже представить, что этот переезд... Будь он не ладен! – до этого он говорил всё тихо в плечо друга, а после не выдержал. Серёжа был в его объятиях, словно тряпичная кукла – совершенно не предпринимал каких-либо действий, а если Максим отпустил бы его – он тут же упал бы на заснеженный тротуар. – Что дата переезда так скоро наступит… - Шевелев слегка брыкнулся в его объятиях и Макс сильнее обхватил его. – Прости… - шепчет он, и замолкает. - Мы будем переписываться… - спустя время пытается продолжить он, всё ещё крепко держа в своих руках Шевелева - Я обещаю, что наше общение не потеряется. – вздох – И точно не закончится… - парень вырывается, наконец, из его объятий и отшатывается назад. Его глаза красные, но не выражают ничего. Пустота. – Всего три часа ехать… - пытается что-то исправить Максим, но его лишь сухо прерывают: - Трамвай приехал. – как факт, не капли эмоций – Удачи в Минске. – всё так же. - Серёж… - он снова предпринимает попытку, тянется, чтобы обнять друга. Напоследок. Шевелев же только трясёт головой из стороны в сторону, словно у него начался нервный тик, и делает ещё один шажок назад. Тогда Загайскому ничего не остаётся ничего, кроме как зайти в транспорт. Сейчас провожая трамвай с Максом, Сергей думает, что был бы рад, если бы они вообще никогда не познакомились. Позже он, конечно же, успокоится и уже не будет так считать, однако именно в этот момент, когда его грудь сжимается, словно тисками, и он не может сделать ни одного полноценного вдоха, ему больно, как не было никогда за 17 лет жизни. А снег продолжает идти, своими огромными хлопьями унося Максима из его жизни…

***

*Парабола – Мот* В воскресенье Максим с родителями уехал за 400 километров от Гомеля. Да, это ни так уж и много, всего 4-5 часов езды на машине. Однако если раньше ты виделся с человеком каждый день, то пять часов езды и четыреста километров – это огромное расстояние разделяющее жизнь на до и после. Серёжа сразу понял, что не нужно ждать от судьбы ничего хорошего. Загайский уехал не в какую-нибудь деревню, даже не в посёлок городского типа, а в столицу. В город, где он точно найдёт новых крутых друзей и Серёжа Шевелев из Гомеля – уже не его уровень. В понедельник Шевелев не пошёл в школу. Нет, ничего серьёзного не случилось. Ну… Как не случилось… Просто его единственный друг уехал навсегда. Да, они могли бы встречаться на выходных, например, но это только постепенное отрывание пластыря, которое ещё более болезненное и неприятное, чем один большой рывок. Парень лежал на кровати, так и не сомкнув глаза ни на секунду, как и в предыдущую ночь. «Наверняка, он уже в минской квартире. Обустраивается в своей новой комнате.» - думал он, смотря в потолок в темноте комнаты. Абсолютная тишина. Если вам кажется, что только Серёже было так больно, то Максу было не лучше. Всю дорогу до города, в котором он теперь будет жить, пойдёт в новую школу, закончит десятый и одиннадцатый классы, поступит в институт… Заведёт друзей… Всю дорогу Максим провёл в наушниках, натянув капюшон на всё своё лицо. Когда он зашёл в свою спальню в новой квартире, то перед глазами тут же пролетели все те моменты, что они проводили с Серёжей у него дома в Гомеле. Комната вроде не отличалась чем-то особенным, но первое, что сделал Загайский – спустился к подъезду и достал из грузового автомобиля гитару отца, на которой за последние месяцы играл только он. Родители, конечно же, удивились тому, что сын схватил первым делом музыкальный инструмент, на котором не умеет играть, но трогать парня не стали. Максим сидел на кровати комнаты и перебирал подушечками пальцев струны гитары, по которым раньше перебирал Серёжа. А в наушниках играли песни группы Lumen. Так прошёл первый день порознь. Первое время парни даже пытались общаться по телефону и интернету, но получалось это плохо. И даже не потому, что их дружба была не долгой, а скорее вследствие того, что они привыкли быть именно рядом. Максим рассказывал о новых знакомых, новой школе и различных «приколах» большого города; в жизни Серёжи же ничего интересного не происходило. Постепенно Макс всё чаще стал общаться с новыми приятелями и времени на Шевелева оставалось всё меньше. А последний не хотел навязываться и «тянуть назад». - Серёжка! Ты чего не отвечаешь-то? – говорит Загайский в телефонном звонке, когда не получает ответа ни на одно своё сообщение в Телеграме. Его голос весел и звонок, вероятно, скучать в столице ему не приходится. - Я не могу сейчас отвлекаться, завтра зачёт важный в школе. – тихим, полностью противоположным парню голосом молвит он. - Понятно, тогда удачи завтра. Вечером уж будешь свободен? – интересуется, потому что скучает, но ту же себя одергивает, - Не отвлекаю, точно! Я позвоню. - радостно заявляет Макс и отключается. - Не надо… - тонет в тишине комнаты голос Шевелева. А завтра нет никакого зачёта, и на полке одиноко стоит единственное нормальное совместное фото.