Ванные истории

В ванной комнате очень душно из-за пара, исходящего от льющейся воды. Влажный тёплый воздух не позволяет сделать полноценный вдох, поэтому остается довольствоваться лишь короткими частыми глотками кислорода. Футболка, надетая на влажное после душа тело, облепила каждый сантиметр кожи. Темноволосый парень запрокидывает голову назад, легко стукаясь затылком об стену, выложенную плиткой, и закатывает глаза. — Ч-черт, — пальцами руки скользит по макушке парня, что стоит перед ним на коленях, аккуратно оттягивая насыщенно-фиолетовые волосы. — Еще… Минхо согласно мычит, пуская вибрацию по чужому члену, и снова заглатывает глубже, практически полностью погружая его в свой рот. Одной рукой ведёт под яички и осторожно перебирает их пальцами, создавая дополнительную стимуляцию. Сверху раздаётся глухой одобряющий стон вперемешку с матом. Фиолетововолосый мучительно медленно скользит губами по органу, выпускает его изо рта и продолжает надрачивать рукой. Он поднимает взгляд темных глаз на Хенджина и невольно облизывается от увиденной картины. Младший выглядит как всегда потрясающе: выступившие вены на руках и шее, судорожно дергающийся кадык и юркий язычок, что пробегает кончиком по покрасневшим губам. У Ли во рту скапливается слюна. Минхо, поймав взгляд своего парня, дразняще неторопливо наклоняется вперед и ведет языком по его стволу снизу вверх, оставляя поцелуй на головке – судорожный вдох Хвана заставляет мурашки пробежать вдоль позвоночника. Он снова вбирает член почти до самого конца, помогая себе у самого основания плотным кольцом из пальцев. Вторую руку, совершенно не стесняясь, опускает на свой пах, скрытый тонким материалом спальных шорт, сжимает слегка и, не сдерживаясь, стонет, рефлекторно сглатывая. Такое бесстыдство не остаётся незамеченным – реакция последовала незамедлительная. Его поднимают с колен, подхватывая за руку. Хенджин ведёт раскрытыми губами по подбородку вверх, собирая слюну перемешанную со своим предэякулятом, и целует глубоко, мокро, прижимая ближе к себе за бедра. Ладони скользят под шорты, беззастенчиво оказываясь на ягодицах Минхо и плотно их сжимая, вызывая у того тягучий стон, который тонет между губами. Ли совершенно не в состоянии устоять на подкашивающихся ногах, поэтому вцепляется в младшего, как в спасательный круг: — Ещё, сделай так ещё, — шепчет разбито в самые губы. Он возбудился до предела просто от того, что отсасывал своему парню, поэтому сейчас каждое прикосновение подталкивает его все ближе к грани. Младшему нравится видеть Минхо таким разбитым и желающим. Когда он возбужден, то превращается в патоку, растекаясь перед Хенджином и практически умоляя, чтобы его оттрахали как можно быстрее. Хван проводит пальцем по влажному колечку мышц, слегка нажимая и вводя палец буквально на одну фалангу. В ответ раздается звонкий неосторожный стон. Негодник. Каждый раз забывает о том, что в общежитии они не одни, нужно быть сдержаннее, чтобы не разбудить других мемберов. — Будь тише, котик. Ты же не хочешь получить нагоняй, верно? Ли дрожит от переизбытка чувств, сладкое «котик» добивает его окончательно – тихо скулит в губы напротив, будучи совсем не в состоянии себя контролировать. Он виснет на Хенджине и позволяет делать все, что только тому заблагорассудится, поэтому совсем не сопротивляется, когда с него стягивают шорты, откидывая их на пол. Следом летит и футболка Хвана. А после подталкивают к раковине, над которой висит огромное зеркало, и прижимают голыми бедрами к ледяной мраморной поверхности, имитируя толчок. Брюнет горячий, как печка, практически обжигает нежную кожу спины, прижимаясь к ней голой грудью. Контраст температур дает в голову лучше всякого алкоголя. — Посмотри на нас, — шёпотом прямо на ухо, слегка кусая за хрящик. — Ну же, хён. Минхо жмурится до звездочек перед глазами, отказываясь смотреть в зеркало. Это будет полная капитуляция, он такого точно не выдержит. Его всегда сводило с ума то, как они смотрятся вместе. Гармония в их отношениях царила не только внутри, но и снаружи. Они были деталями одного пазла, которые соединялись в невероятной красоты картину. Любимую картину Минхо. Он упускает тот момент, когда внутри него оказываются три пальца, осторожно растягивая, хотя в этом нет никакой необходимости. Они двигаются легко и беспрепятственно, провоцируя негромкие хлюпающие звуки, потому что Минхо позаботился об этом прежде, чем заглянуть в душ к младшему. Он всегда так осторожен и нежен с ним, никогда не переступает грань, умело балансируя на самом краю между болью и удовольствием. Минхо совершенно точно не вывозит такого Хван Хенджина. Горячая рука младшего неожиданно обхватывает Минхо за лицо, цепко держа за челюсть и не позволяя отвернуться от зеркала: — Открой глаза, — приказным тоном. — Ли Минхо. Его передергивает от такого обращения, но он упорно жмурится, не желая сдаваться так быстро. — Я остановлюсь, если ты не откроешь глаза, — для убедительности он вытаскивает пальцы и лишь слегка массирует колечко мышц, не заходя дальше. Рука, удерживающая голову, соскальзывает к шее и слегка сжимает ее, заставляя Ли подавиться воздухом и распахнуть глаза от неожиданности. Взгляд невольно пробегается по каждому миллиметру оголенных тел, тесно прижатых друг к другу. То, что он видит в отражении определенно заставляет его возбуждение расти в геометрической прогрессии. Хенджин усмехается от вида застывшего хёна, снова вводя в него пальцы и попадая по простате. — Боже, — Ли стонет громко, несмотря на ранее предупреждение вести себя тише. — Я ненавижу тебя! Он шипит, словно обозленный кот, но сам прогибается в пояснице и насаживается на пальцы активнее, ухватившись руками за край раковины. Тяжелое дыхание щекочет шею Минхо, пока младший нежно целует в выступающий позвонок. Они сгорают заживо каждый раз, когда оказываются так близко друг к другу. Хван руками обхватывает Ли за бедра, дергая слегка назад и заставляя ниже склониться над раковиной. Он проводит влажной испачканной ладонью по собственному члену, казалось, что смазки, вытекающей из Минхо, нет конца. Он всегда любил мокро и липко, выливал по полфлакона этой смазки, чтобы жидкость хлюпала при каждом толчке – это был какой-то персональный фетиш Минхо. Хенджин заполняет его одним точным толчком, прижимаясь плотно к ягодицам. Ладонь сразу ложится на рот неугомонного старшего, так вовремя заглушая очередной несдержанный стон. Младший берет размеренный темп, выходя до головки и плавно погружаясь обратно до глухого хлопка бедер о ягодицы. Каждый из них понимал, что долго продержаться им не удастся. Они находились у самого края, нужно было лишь немного подтолкнуть к нему, чтобы окунуться в негу. Минхо заводит руку назад, запуская пальцы во влажные волосы брюнета и слегка оттягивая их на себя, снова прижимаясь спиной к горячему телу позади. Он не отрывает взгляда от отражения в зеркале, стремительно сходя с ума. Он проводит языком на ладони младшего и мычит, давая знак, что хочет что-то сказать: — Глубже, Джини, — прерываясь на хриплый стон после выполнения его просьбы. — Еще глубже. Ладонь Хенджина скользит по шее вниз, прямо к налившимся соскам, сжимая горошинку между пальцев. Фиолетовая макушка приземляется ему на плечо, а рука в волосах сжимается еще сильнее. — Давай, котёнок, — шепчет младший на ухо, ускоряя движения. Он плотно прижимает бедра старшего к себе, практически из него не выходя. На каждом толчке он попадает ровно по чувствительному комочку нервов, заставляя Ли задыхаться в его руках. — Я знаю, что ты хочешь кончить. Большая горячая ладонь оставляет в покое истерзанную грудь и плавно перемещается вниз, ощущая, как под ней сокращаются мышцы пресса, пока вторая продолжает крепко удерживать Хо за бедро. Царапает ногтями слегка на уровне тазобедренных косточек – дразнит, – и опускается ещё ниже, прямо к основанию возбужденного члена. Пальцы оборачиваются вокруг плотным кольцом, на секунду сжимаясь чуть сильнее, чем следовало, пуская острый разряд возбуждения, и начинают двигаться, надрачивая. Минхо переходит на хрип, захлебываясь в ощущениях, руками рефлекторно хватаясь за предплечья младшего, потому что мир теряет всякие очертания, и пол словно уходит из-под ног. Он прогибается в пояснице красиво, запрокидывая голову ещё сильнее и открывая рот в беззвучном стоне. Белые струи срываются с кончика члена, пачкая раковину, пока ноги и низ живота сводит приятной оргазменной судорогой. Итак тугие стеночки начинают усиленно пульсировать, сжимая Хвана внутри и мешая ему полноценно двигаться. Хенджин через зеркало следит заворожено за апогеем разврата, кончающий Ли Минхо – это совершенная эстетика, что пробирает до мурашек по всему телу. Кажется, даже волосы на загривке встали дыбом от развернувшейся картины. Старший в его руках обмякает, роняя голову вниз и упираясь руками на края раковины, смотрит исподлобья через зеркало на своего парня, вдруг ухмыляясь по дьявольски и подаваясь бедрами назад, самостоятельно насаживаясь на член: — Понравилось? — голос хриплый, тихий. Ли намеренно сжимается сильнее, подводя Хенджина к самому краю, подаётся навстречу возобновившимся толчкам, из-за чего раздаётся глухой шлепок при соприкосновении голой кожи. Хван рычит на него, скалится, понимает, что сам затеял игру, а в итоге угодил в пучину по имени Ли Минхо. Здесь главный не он, Минхо – сотканный из любви, желания и толики разврата, подчиняющий себе одним взглядом. Невероятный. Он заканчивает скоро, вжимаясь в Минхо всем телом и утыкаясь ему губами за ухо, глухо выстанывая от накрывшего удовольствия признание в любви. Переживает свой оргазм, наслаждаясь тихим шёпотом любимого человека и легкими поглаживаниями по щеке: — Я чуть не кончил дважды, — признается Минхо, чем вызывает у Хенджина непроизвольный смешок. Он отлипает от Ли, осторожно целуя в плечо, укладывает ладони на ягодицы и разводит половинки, чтобы в следующую секунду медленно выскользнуть и вызвать новый тихий стон. Его собственная сперма вперемешку со смазкой капает на пол, покрывая темную плитку белыми пятнами, пока покрасневшее колечко мышц конвульсивно сжимается, потеряв чувство наполненности. Хван не может отказать себе в удовольствии опуститься на колени и провести языком от мошонки до копчика, убирая за собой беспорядок. Минхо дергается вперед, задевая чувствительным членом ледяную мраморную поверхность, и практически хнычет, чувствуя как Хван начинает его вылизывать. — Будь тише, хён, нам нужно прибраться здесь. И уборка, конечно же, начнется с вкусного римминга от Хван Хенджина.