Маковое поле и дельфины с морской пеной

Один. Крис сидит, вытянув ноги вперед. Два. Чонин задумчиво сверлит песок. Три. Они сидят под луной на детской площадке. Чонин. Маленький мальчик с синими волосами, розовой резинкой и шрамом на запястье. Качели противно скрипят, зеленая краска облупилась и остаётся на руках, пахнет ржавчиной. Небо похоже на спину дельфина. Гладкое, мокрое и теплое. Облака - это морская пена, в которую превратилась русалочка из сказки Андерсена. Пушистая, воздушная и мягкая. Колючий ветер гладил по голове, взметая пряди волос, оставлял поцелуи на щеках и слезы на глазах. Слишком холодно для сентября. - о чем думаешь? У Криса белые волосы, железо на шее и искренняя улыбка. Кажется, стало теплее. - каждый день я нахожу причину, чтобы жить завтра, – нос сопливит, руки обветрены. Шарф в клетку колючий, неприятно обнимает шею. - через 2 часа наступит завтра, – задумчиво протянул Крис, – нашел? Мертвые, жухлые и хрустящие, как чипсы листья, гонялись друг за другом. Где-то скрипнула подъездная дверь и послышался смех ребенка. Всплеск воды из лужи, ругань мамы и мотор машины. Пахнет корицей и сигаретами. - что делать, если причины когда-нибудь закончатся? Бездонные глаза посмотрели на дельфинов, потом на морскую пену и на Криса. Фонарь очерчивал линию скул, создавал блики в глазах и слепил. Через час наступит завтра. Отражение луны в луже, сентябрьский ветер, желтые листья и голые деревья. - если причины закончатся, то просто выпей чай и вспомни. Рукам стало жарко. Запах корицы усилился. Крис сидел напротив, сжимал руки младшего и легко улыбался. Ботинки убиты, на джинсах потертости, а в глазах звездочки. Холодный металл на пальцах, обветренные губы и проколотый язык. - с кленовым сиропом? - с кленовым сиропом.

･:*:･

Ложка гремела о бортики кружки, в ванной шумела вода. Уже наступило завтра. Чонин в своей комнате, под коричневым пледом, со звездной гирляндой и чаем в руках. Он добавил кленовый сироп. Глаза засыпаны песком, на улице плачет небо, а на кровати старый альбом. Темно-зеленая обложка с цветком ромашки в углу, дата рождения и фото младенца. На 7 странице мальчик в полосатой футболке бежит по маковому полю, ловит жирных гусениц и смеется в камеру.  Небо такое чистое, без облаков и ласточек. В кадр попал чей-то палец. Кажется, это папа снимал тогда. *** - пап, я поймал гусеницу! – кричал мальчик в изношенных кроссовках. Солнце пекло голову. Мужчина в светлых брюках, хлопковой рубашке щелкнул кнопкой фотоаппарата, сохранил момент в памяти и распахнул руки для объятий. - такая большая! Как ты поймал ее? Мальчик гордо показал беззубую улыбку, вскинул голову. - она сидела на цветке и я незаметно подкрался к ней сзади. - ты настоящий ловец гусениц, – папа потрепал смоляные волосы сына, – поймай еще одну и покажи маме. Мальчик в полосатой футболке поймал еще одну гусеницу, аккуратно снял ее с цветка. Чёрную, с желтым бисером на спине, он показал ее небу, пытаясь дотянуться до облаков. - мам, смотри! Я поймал гусеницу для тебя! Солнце в тот день светило слишком ярко, чтобы ослепнуть. Улыбка была слишком широкой, чтобы не увидеть ее издалека. А слезы отца были слишком счастливыми, чтобы почувствовать горечь. *** На 13 странице юноша наигранно  недовольный, в форме и букетом покупных цветов из ближайшего цветочного магазина. Через несколько минут он увидит своего лучшего друга, с которым проведет всю оставшуюся жизнь. Влюбится и убежит с ним. Учителя в школе опять будут кричать весь год, ставить плохие оценки, отчитывать за прогулы. А Крис будет смеяться им в лицо и держать Чонина за руку, когда они побегут по школьному стадиону из этого места. *** - пап, я не хочу снова идти в школу. – надутые губы, протестующий и недовольный вид. Рубашка смялась от постоянного дёрганья за нее, волосы уже растрепались, а рюкзак тащил назад за собой. - Чонин, я как никто другой понимаю тебя,– вздохнул отец, вкладывая фотоаппарат в розовый чехол, – но есть такое замечательно слово, как "надо". На улице слишком жарко, слишком светло и шумно. Крис машет рукой где-то в толпе. - ты покрасился? Белые завитые волосы с заколкой у виска, миниатюрная цепочка на шее. Лёгкий аромат парфюма с сандалом. Рубашка также помята. - побежали! Рука в руке. Цепочка гремит, цветы выпали, а рюкзак бьет по спине. Они бегут по стадиону сквозь толпу навстречу солнцу. Громко смеются, пугают бабочек и злят пчел. Они заперты в этом мире, но свободны в своей жизни. Когда они смогут добежать до забора, то перелезут через него и отправятся в дешевую закусочную, чтобы ощутить вкус перца и свободы на языке. *** Чай медленно остывает, сахар оседает, дождь продолжает идти и бить по стеклу. Ноги запутались в одеяле, штанина задралась, а из глаз продолжает сыпаться песок.  На 19 странице альбома Крис плавает на скейтборде по раскалённой солнцем дороге. Закат красным цветом садился на город, жаркий ветер сметал кепку с головы. На задней стороне скейта граффити. Джинсовки валяются на земле, пыль мешается в волосах и колышет серьгу в ухе. Чонин с вытянутой вперед рукой улыбается широко и счастливо. Смотрит прямо в камеру, иногда на Криса, который машет рукой. Кажется, это был конец этого лета. Потом наступит сентябрь. *** - Крис, я снимаю нас! Копна белых волос взметнулась в сторону камеры. Рука с кольцами из эпоксидной смолы, футболка с длинными рукавами и ветер в лицо. - Чонин, я научу тебя кататься на скейте! – прокричал он, а Чонин засмеялся, случайно нажав на кнопку фотоаппарата. - быстрее обезьяну научить, чем меня. - обещаю, что сначала научу тебя, а потом обезьяну. Красная кепка слетела с головы, скейт показал граффити и Крис врезался в друга. Рядом джинсовки в пыли, серьга в ухе и громкий смех. Они перекричали чаек, достали руками до солнца и валяются на горячем асфальте. Скоро сентябрь. Чонину девятнадцать. *** Чай с кленовым сиропом остыл, небо перестало лить слезы, а Чонин закрыл альбом с зеленой обложкой. Потолок белый, со звездной гирляндой желтого цвета, плакатом какой-то группы и впитавший сотни криков и молчаний. Раздался звонок телефона, экран добавил света в комнату, а мальчик продолжает отдавать молчание потолку. В ванной комнате продолжает шуметь вода. Она почти вылилась за бортики. Холодная и мягкая, она покрывала кости ребер, щипала еще не зажившие ранки и лизала шрамы. Порошок за стиральной машиной с запахом клубники рассыпался по кафелю. Задранная штанина и серая футболка намокли, синие волосы прилипли к шее, розовая резинка осталась на раковине. Один. Чонин бежит по маковому полю. Два. Чонин стоит с букетом цветов и бежит по стадиону. Три. Чонин улыбается в камеру, Крис едет на скейте, а скоро сентябрь. Счет закончился на трех. Вода стала теплой, вылилась за бортики и окрасилась в маковое поле. Трель телефона прекратилась. Дальше грохот, душераздирающий крик, руки Криса и тихий голос, слышный только самому себе: - ты так и не нашел причину. Чонину вечно девятнадцать.