Убегая от прошлого.

— Галина Николаевна, можете меня уволить! — влетая в кабинет Рогозиной, проговорил Тихонов. — И меня тоже! — влетая в кабинет вслед за Тихоновым, сказал Холодов. — Так! Оба успокоились и объяснили, что произошло и за что вас увольнять! — сказала строго Галина Николаевна. — Мы проверили вещи и записку. — А потом принялись снова пересматривать видео и фото, присланные преступником. — И этот злополучный пакет сразу не проверили. — Мы вообще про него забыли. — И что? Говорите толком! — прикрикнула полковник. — Вот. Проверили грунт с пакета. И смотрите результаты экспертизы! — Тихонов протянул бланк Рогозиной. Внимательно просмотрев результаты, Галина Николаевна скомандовала: — Быстро найдите эту Ирину и приведите ко мне в допросную. После допроса лаборантки Рогозина вызвала к себе в кабинет оперативников, рассказала о результатах проведённого допроса и приказала: — Быстро на выезд! Я еду вместе с вами! … — Догадались менты, где я тебя держу!.. — заходя в комнату, недовольно сказал преступник и подошёл к лежащей на кровати девушке. — Эй, решила сама умереть? Так не пойдёт! Кристина была в полусознательном состоянии и почти не понимала, что происходит. Стрельников достал пистолет и направил на неё. — Они должны почувствовать боль! Увидев пистолет, девушка закрыла глаза и подумала, что это конец. Тут же раздалось два выстрела с разницей в секунды. Кристина ощутила резкую жгучую боль в левом боку. А после услышала грохот и голоса, которые доходили до неё как во сне. Преступник целился в сердце, но благодаря тому, что Круглов выстрелил ему в плечо, его рука дёрнулась и Илья попал в левую сторону живота девушки. — Мордой в пол! –прокричал омоновец. — Что? Больно, мразь? А Кристине не больно было? — сказал Березин. — Ну всё, гнида, молись! — проговорил Майский. — Кристина, родная моя, всё закончилось!.. — произнёс Субботин, подбежав к кровати, где лежала Кристина. Услышав родной голос и почувствовав прикосновение любимых рук, девушка открыла глаза и увидела лицо склонившегося над ней Леонида. В его глазах была тревога, смешанная с облегчением, и безграничная любовь. Впервые за последнее время Кристине стало легко и спокойно, она расслабилась. — Лёня… — одними губами прошептала Кристи и потеряла сознание, а по её лицу потекла одинокая слезинка. — Ей нужно срочно в больницу! — осмотрев Кристину, сказала Галина Николаевна. — Где ключ от замка? — зло спросил Березин, надавливая при этом на раненую руку преступника. Илья лишь рассмеялся: — А вы поищите! А я посмотрю, как она умирает… — Я тебя сейчас на куски порежу, если не скажешь, где ключ! — обыскивая преступника, грозно сказал Майский. — Есть! Нашёл! — с этими словами Сергей передал ключ Субботину. Леонид отстегнул цепь от ноги Кристины, накинул на неё свою куртку и, бережно взяв девушку на руки, понёс к «скорой». — Потерпи ещё чуть-чуть, родная. Всё будет хорошо, ты только держись! — неся драгоценную ношу к машине, уговаривал Лёня. Галина Николаевна и Леонид уехали вместе с Кристиной в больницу. Туда же подъехали Степан с Татьяной, Оксана и Валентина. — Ну что, падла, нравилось над Кристиной издеваться? — с угрозой проговорил Сергей Майский. — Ещё как! — с ухмылкой сказал ублюдок. — Поразвлекался я с ней знатно! Думаю, если выживет, ни одного мужика к себе не подпустит! — он издевательски рассмеялся. Майский, не удержавшись, ударил подонка. — Серёга, не марайся об это дерьмо! — Роман отвёл Майского в сторону. — Я сам бы с удовольствием ему морду начистил, и не только. — Я тебе за эту девушку такую жизнь в тюрьме устрою, что твой детский дом покажется тебе раем, урод! — глядя преступнику в глаза, зло проговорил Круглов. Стрельников, продолжая нахально смеяться, процедил: — Добить не успел!.. — Ребята, уберите это… а то опять не сдержусь! — сказал Майский. Парни из ОМОНа увели преступника в машину. — Всё! Успокоились! — сказал Николай Петрович. — Нужно осмотреть дом и комнату, где держали Кристину. — Петрович, я осмотрю хоть два гектара земли под микроскоп. Но только не ту комнату… — проговорил Майский. — Хорошо, Серёга, займись тогда машиной. А мы с Ромой осмотрим дом и комнату. … — Галочка, Лёня, как Кристиночка? — спросила Валя. — Плохо, Валя, — Галина Николаевна обняла Антонову, и у них обеих потекли слёзы. Степан, Таня и Оксана подошли к Леониду. — Лёнь ты ранен? — увидев кровь на одежде Субботина, спросил Стёпа. — Нет, это кровь Кристи, — ответил Лёня. — С Кристиной всё будет хорошо! — успокаивающе сказала Оксана, дотронувшись до плеча Субботина, хотя у самой глаза были на мокром месте. — Она сильная. — Амелина в знак поддержи сжала руку Леонида. — Кристи выкарабкается ради тебя. — Второй раз не уберёг, что я за старший брат такой?! — проговорил Данилов. — Кристина тогда справилась, справится и теперь! — твёрдо произнесла Таня, взяв мужа за руку. — Если бы мы опоздали хоть на минуту, то… — сказал Лёня, и голос его сорвался. — Хватит думать о плохом, всё будет хорошо! — уверенно проговорила Антонова, подойдя вместе с Рогозиной к четвёрке. — Наша Кристиночка ещё всех нас не раз порадует своей замечательной улыбкой. Лёня, а ты не кисни, тебе нужно быть сильным. Кристине сейчас морально будет тяжело. И ты будешь ей нужен как никогда! В коридор вышла медсестра: — Кто родственники пациентки Даниловой? — Можно сказать, что все. — Мне нужен кровный родственник. — Я — брат, — сказал Степан. — Хорошо, нужна кровь. Пройдёмте! — пригласила медсестра. — Но у нас разные группы! — испуганно произнёс Данилов. — Плохо. У нас закончился запас крови группы ***. Мы уже заказали, но чем раньше, тем лучше. Кровь нужна срочно! — У меня такая группа, — сказала Оксана. — Идёмте с мной! — позвала медсестра и скрылась за дверью вместе с Амелиной. Остальные остались ждать. Они не проронили ни слова, пока не появился доктор. — Мы сделали всё, что могли… — устало произнёс медик. — Что это значит? Она жива? — с беспокойством спросила Рогозина. — Состояние тяжёлое. Огнестрельное ранение, три колото-резаные раны, гематомы по всему телу, большая потеря крови, плюс — сильная простуда, — перечислил врач. — Она выживет? — с тревогой спросил Степан. — Сейчас всё зависит от неё. От того, насколько сильный её организм, и, насколько сильна её воля к жизни. Я не хочу вам врать, поэтому скажу честно: её состояние может измениться в любой момент как в лучшую сторону, так и в худшую. — Можно её увидеть? — спросил Субботин. — Вы ей кто? -Жених. Доктор посмотрел на Леонида: — Хорошо, но только на пять минут в моём присутствии. — Доктор, а девушка, которая кровь давала. Как она себя чувствует? — поинтересовалась Антонова. — Мы оставили её в больнице на сутки. Если честно, мы брали у неё кровь с большой осторожностью. Сказав это, врач ушёл вместе с Субботиным. Лёня подошёл к стеклу, за которым лежала Кристина. Его сердце едва не остановилось: от тела девушки тянулись различные трубочки и проводочки, подсоединённые к аппаратам, которые помогали Кристине бороться за жизнь; она была бледной, даже её светлые волосы, казалось, стали ещё светлее, и только несколько ссадин на руках и лице позволяли различить на кровати девушку. — Вам пора, — произнёс за его спиной врач. — Завтра можно будет её увидеть? — уточнил Леонид. — Да, можно. … — Галина Николаевна, что с Кристиной? — спросил Андрей у входящей в лабораторию Рогозиной. — Плохо всё… — со вздохом сказала Галина Николаевна. — Состояние тяжелое, прогнозов никаких нет. — Это же Кристи! Она справится! — проговорил Иван, больше, наверное, убеждая себя, чем Холодова и Рогозину. — А где Лёня со Стёпой? — Степан с Татьяной поехали домой, и Леонид с ними. А завтра утром приступят к работе. — А может… — начал было Тихонов, но полковник перебила: — Лучше пусть будут заняты делом! — Галя, нужно допросить этого урода. Боюсь, кроме тебя никто не справится! — зайдя в лабораторию, сказал Круглов. — Мы здесь кое-что выяснили про этого… — Андрей передал Галине Николаевне распечатки. — Вот как. Вызвали? — спросила Рогозина. — Да, она скоро будет. — Пойду поговорю с … — не договорив, полковник вышла. Рогозина и Круглов зашли в допросную, где уже находился Илья Стрельников. Остальные сотрудники ФЭС следили за допросом: кто за стеклом, а кто по камерам. — Третьяков, вы будете говорить или нет? — спросила Рогозина. — А что мне скрывать? — ответил тот вопросом на вопрос. — Я вот только понять не могу, как вы так быстро меня нашли. — Да, фамилий вы себе много поменяли, но, как видите, мы вас всё равно вычислили, Илья Стрельников. — Я — не Стрельников! — выкрикнул преступник и вскочил. — Сядьте! — И как вы меня вычислили? — По грунту. -Что? — удивился Стрельников. — На пакете, в котором были окровавленные вещи, нами был обнаружен грунт с очень редкими примесями. Видимо, перед тем, как сесть в машину, вы поставили пакет на землю; грунт был сырой после дождя, и его частички прилипли к пакету. — И что? — не понял преступник. — А то! Проверив, мы обнаружили, что такой грунт находится в Подмосковье в деревне ***. А у гражданки Мерешкиной в этой деревне есть дом, который достался ей от тётки. — Надо же, на такой ерунде прокололся! А кто такая эта Мерешкина? — Какая у вас короткая память! Вы же на её даче были. Она ваша сообщница, Стрельников, а также наша, теперь уже бывшая, сотрудница — лаборантка Ирина Мерешкина, которая сначала встретила некого мальчика с конвертом, а потом курьера с пакетом. Как оказалось, мальчику просто дали подержать конверт, а роль курьера исполнили вы. Она-то нам и рассказала, что вы держите заложницу на её даче. И вы обещали на ней жениться, когда всё закончится. — Вот дура! Жениться!.. Да мне нужна была дурочка, чтобы знать, что здесь происходит. — И что вы собирались с ней сделать? — спросила Рогозина. — Может, подстроить какой-нибудь несчастный случай… — Ладно, с этим понятно. Расскажите о мотивах вашего преступления. Зачем вы в этом доме воссоздали комнату из того дома, в котором тринадцать лет назад удерживали детей? — полковник пристально посмотрела в глаза негодяю. — Месть. Что же ещё? — нагло ответил тот. — А насчёт комнаты… — так интереснее было. — И за что же вы мстили? — За время, проведённое в детском доме. Вы же уже знаете, что там со мной было. Это был ад! — Да. Но вы же после детского дома, насколько я понимаю, мстить никому не собирались. — Верно. Сначала сестра лишила меня отца. Когда родители развелись, отец выбрал её. А я чем хуже? Но сначала я даже смирился. Когда выпустился из детского дома, поступил учиться. Встретил девушку, хотел даже жениться, а эта тварь, Даша, променяла меня на мента. Но я и с этим смирился, пока не встретил свою беременную сестричку. — Стрельников рассказывал, а в глазах у него светилась ненависть; голос его становился с каждым словом злее и злее. — У неё было всё: любящая семья, друзья, деньги. Наблюдая за ней, я выяснил, что её лучшая подруга — эта предательница Даша; оказывается, их благоверные — коллеги. И вот тогда я понял, что всё то, что есть у моей сестрицы, могло быть и у меня. Как папаша тогда испугался, когда я заявился к нему, а там и сестрица в гостях. Я ей ножичек к горлу подставил, папаша все деньги выгреб. А когда я уходил, в гараж заглянул и машинку подправил. — Вы убили своего отца и его жену? — перебила бандита Рогозина. — Признали, что это несчастный случай. А у сестрички с горя роды начались… неудачные. Её спасли, а вот ребёнка — нет, и не будет больше у неё спиногрызиков, и муженёк её бросил. Так что она получила по заслугам. А потом я решил, что нужно разобраться и с Дашкой. Я её в лесочке вместе с её ментом и прикопал, насколько знаю, их до сих пор не нашли! — закончил рассказ ублюдок и злобно рассмеялся. Рогозиной невыносимо было слушать этого нелюдя, но, взяв себя в руки, она продолжила допрос. — А за что вы мстили Кристине Даниловой? За что вы сначала изводили её своими посылками, а потом похитили и мучали её? — Мама — единственный человек, который меня любил, но из-за того, что эта ваша любимая Кристиночка обо всём догадалась и всё рассказала, мою мать посадили. Вы же и посадили! А она ни в чём не виновата! Слышите Вы — не виновата!!! — заорал бандит. Помолчав, он опять заговорил. — Если бы всё произошло на неделю позже, то мы с мамой уехали бы. И вот, когда я всё это осознал, то понял, что во всём виноваты менты. А главные виновники — вы и ваша драгоценность Кристиночка! — Обвинять во всех своих бедах других людей — это невыход, — сказала Галина Николаевна. — Вы все виноваты! — словно не слыша её, твердил преступник. — Ваша мать, действительно, не виновата. — Не виновата?! Так почему же она в тюрьме? — с сарказмом произнёс Третьяков. — Она не в тюрьме, — спокойно проговорила полковник. — А где же? — удивлённо воскликнул Илья. — А это она вам сейчас сама объяснит, — Рогозина жестом показала Круглову, чтобы он впустил сюда мать преступника. — Здравствуй, Илья! — в допросную вошла худенькая женщина лет пятидесяти, выглядела она ухоженно, но была очень бледна. — Мама?! — вскочил опешивший парень. — Ты разве не в тюрьме? — Нет, за сотрудничество мне дали условно. Прости, я должна была раньше всё тебе объяснить! — сказала Варвара Михайловна. — Что объяснить? — Думаю, нужно начать сначала. Мы с Володей тебя усыновили, когда тебе было два года. Нам тогда сказали, что у нас не будет детей, но через год после твоего усыновления случилось чудо, и появилась Алиса. После этого мы часто стали сориться с Володей из-за тебя: он говорил, что тебя нужно вернуть, раз теперь у нас есть родной ребёнок, я была против этого. Потом он завёл любовницу, и мы развелись. Он отсудил у меня Алису, и они исчезли из моей жизни. А, спустя время, я встретила мужчину (его звали Георгий) и решила начать новую жизнь. Когда выяснилось, что происходило в детском доме, то для переезда в другой город у меня всё уже было готово, отказ от твоего усыновления — тоже. В тот день, когда всех задержали, я как раз хотела всё тебе сказать. Но раз тогда всё так закрутилось, то, когда меня отпустили, я просто уехала, решив, что так будет лучше. — Я же думал, что они посадили тебя, когда эта Кристина влезла раньше времени туда, куда её не просили. Ненавижу тебя! Ненавижу! Ты такая же тварь, как и все они! Сдохни! — преступник бросился на Варвару Михайловну, но был остановлен Рогозиной и Кругловым. — Прости меня, сынок! Я очень перед тобой виновата! — Женщина заплакала. — Я хотела начать новую, счастливую жизнь. Я боялась, что ты будешь напоминать мне о старой жизни, в которой у меня мало что получилось. Но эта новая жизнь не стала лучше. Георгий, когда всё узнал, бросил меня. Детей у меня больше не было. А теперь… я умираю, у меня неоперабельный рак. Это мне наказание за то, что знала, что творится в детском доме, но молчала. И за то, что бросила тебя!.. — Я очень рад, что ты сдохнешь! — выкрикнул ублюдок. — Варвара Михайловна, можете идти! — сказала Рогозина. Женщина, плача, вышла из допросной. — Ты — мразь! Мстил ни в чём неповинной девушке, которая и так очень многое пережила в своей жизни! — зло проговорил Круглов. — Да! Не той я мстил! — схватившись за голову, произнёс Третьяков. — Нужно было мамочку на её место! Когда выйду, обязательно отомщу! — Ты ещё собираешься выйти после всего, что сделал?! — удивился Николай Петрович. — Да я только за похищение Кристины и издевательство над ней тебе пожизненно дал бы, а на тебе ещё убийство гражданки Ивченко. — Я просто стаканчики поменял, да с крыши скинул уже мёртвую, — усмехнулся бандит. — Убийство семьи Стрельниковых, а также убийство Дарьи Игнатенко и Родиона Щеглова, их тела нашли, — продолжил Круглов. — Так что, ты ответишь за всё! — Они заслужили! — сказал, улыбаясь, Третьяков. — Илья Владимирович, — проговорила Рогозина, — вам будет назначена судебно-психиатрическая экспертиза. Потом она обратилась к конвойному: — Уведите! Конвойный увёл Стрельникова. А Рогозина и Круглов немного посидели за столом, чтобы перевести дух, а потом отправились в теневую, чтобы последить за другим допросом. Через несколько минут в допросную ввели другого мужчину, а следом зашёл майор Майский. — Ну, что Воронков, будешь говорить? — спросил майор. — Как убивал жену? — А вы меня в чём-то подозреваете? — вопросом на вопрос ответил Воронков. — Ты, гнида, жену свою голодом морил, а после и её подругу! — И у вас есть доказательства? — нагло поинтересовался преступник. — Доказательства тебе? На тебе доказательства! — Майский разложил несколько листов с результатами экспертиз. — Вижу! Отпираться нет смысла… — посмотрев на результаты, сказал Воронков. — Сотрудничество запишете? — Сотрудничество тебе? Можешь молчать, доказательств хватит! — строго произнёс майор. — Когда Светка сказала, что беременна, я был счастлив! А потом увидел, как её несколько раз какой-то мужик подвозил. Она, мало того, что рога мне с ним наставляла, так ещё и чужого ребёнка хотела на меня повесить. Вот я и решил наказать эту шалаву. Я её с работы встретил и усыпил хлороформом, а после к соседу в гараж отвёз. Тот мне ключи на всякий случай оставил, пока за границу уезжал. — А Марину Ярославцеву за что ты мучил? — Шалаву эту? Заслужила. Я, когда Светку грохнул, понимал, что в первую очередь на меня подумают. И тут вспомнил, что она мне про детский дом рассказывала. Вот и решил разыскать этих её подружек, чтобы вас по ложному пути направить. Для начала решил проследить за ними. Насчёт Ярославцевой сразу всё ясно стало — шалава! И я решил, что в день похорон моей ненаглядной займусь похищением Маринки. А вот за Даниловой я долго следил. Всё хотел понять: неужели девушки могут быть такими? -Какими? — спросил Майский. — Верными! Она ни с одним посторонним мужиком за это время не флиртовала. Когда жениха её в командировку отправили, я думал: вот сейчас всё станет на свои места. Но нет, она продолжала вести себя также. Один подкатить хотел, так она быстро его на место поставила. Она даже на своего начальника, как на мужчину, внимания на обращает, хотя он богат и красив. Вот если бы моя Светка такая была — любящая и верная! А она — лживая шлюха! — Жена твоя тебе не изменяла и беременна она была от тебя! — чётко произнося слова, сказал майор. — А подвозил её брат её подруги, с которой они работают. Она и просила несколько раз Светлану домой отвезти, когда ей плохо было, между прочим, из-за беременности. — Врёшь!!! — закричал убийца и изо всех сил схватил себя за волосы. — Нет!.. Нет!.. Нет!.. — Уведите его!