Я вовсе не люблю тебя!

— Вы очень жестоки, учитель! Нельзя же так пользоваться своим положение и соблазнять своих же учеников… Годжо слегка улыбнулся и сказал: — Да, да. Прости меня Итадори. Я не хотел тебя так сильно смущать, но… Ты был таким милым, что я не смог сдержаться. От этих слов Юджи стало как-то тепло на душе? Он сам до конца не понимал, почему ему так сильно понравилось то, что учитель его назвал милым. Это было очень странно. Положив руку на голову кареглазого, Сатору немного взъерошил его розовые волосы, которые и так выглядели неопрятно. Встав с мягкого дивана, он сказал: — Ладно, я пойду, а ты можешь остаться тут или пойти к себе. На сегодня тренировка окончена. Годжо вышел из комнаты и направился в непонятном направлении. Юджи остался в комнате, переваривая всё то, что произошло за такое короткое время: «Что это только что было? Почему он меня трогал? Годжо Сенсей сказал, что я был милым и поэтому не сдержался, но это же бред, разве нет? Это было слишком. У меня до сих пор сердце так сильно стучит, что я больше ничего не слышу. Это так странно, но… Мне это «домогательство» даже понравилось… Нет, нет. Мне не могло это понравиться! Прекрати об этом думать!» Юджи занёс руку повыше над щекой и ударил себя по лицу, чтобы прийти в себя и больше не думать об учителе, но, к сожалению, это не помогло. Он постоянно вспоминал этот опаляющий жар его дыхания, постоянно чувствовал его учащённое сердцебиение, ощущал это манящий аромат. Его не отпускало чувство тепла до самого конца. Уже непонятно, как попав в свою комнату и упав в холодную кровать, Итадори заснул. Нет… Не так сильно…ах! — розоволосый постоянно стонал и утопал в наслаждение. Он лежал на животе, немного подогнув колени, и просил учителя остановиться. Его туловище постоянно дрожало, и вовсе не из-за того что ему было плохо. Годжо постоянно вгонял свою пульсирующую плоть до конца, поддерживая его бёдра, углубляя проникновение. — Юджи, Юджи. Ты совсем не умеешь врать, я же вижу, как твоё тело умоляет меня продолжать, — прошептал Сатору, прикусывая ушко, продолжил трахать эту маленькую сучку. После берёт его за подбородок и страстно целует, всё углубляя и углубляя поцелуй, проникая внутрь, сплетаясь языками. А Юджи в это время постанывал в рот беловолосого и постоянно наслаждался данным процессом, его не смущало абсолютно ничего. Проснувшись в холодном поту где-то уже под утро от такого возбуждающего сна, Итадори не мог поверить в то, что ему приснилось этой ночью. Его состояние после него напоминало лихорадку: руки тряслись, весь мокрый и холодный от выделившегося пота, учащённое сердцебиение и отдышка, как после пробежки по стадиону. Но всё это меркло по сравнению с тем, что у него было внизу. Он аккуратно приподнял одеяло, и заглянул в нижнее бельё. Оно было всё липкое и склизкое. Кареглазый понял, что он кончил пока спал, да и, похоже, не один раз, ведь жидкости было столько, что можно было бы набрать целый стакан. Разочаровавшись в себе и в своих предпочтениях к сексуальному объекту любований, Итадори встал с кровати и направился в душ. Ему совсем не хотелось ничего делать, а просто лежать и лениво читать мангу, так как у него было паршивое настроения и не было никакого желания, что-либо делать на данный момент. Но так как у розоволосого произошел небольшой конфуз, из-за этого пришлось всё же пойти и помыться. Подойдя к ванной и включив горячую воду, Итадори стал снимать с себя всю одежду. Покончив с ней, он начал принимать душ. Бьющие струи горячей воды медленно нагревали и очищали тело. Итадори всё ещё думал о том сне. — Неужели я… Хочу его… — пробормотал про себя Юджи. Мальчик никогда не думал о сенсее в сексуальном плане. Он всегда его воспринимал как старшего брата, которого у него никогда не было. Для него учитель был семьёй, которую Итадори так давно потерял. Это было для него не допустимо, так думать о Сатору. Эти мысли лезли и лезли, заполняя всю развратную голову мальчишки. Он не мог забыть тех невозможных в жизни прикосновений, той боли и удовольствия. Это его возбуждало? Конечно да. Выходя из ванной эти мысли всё равно оставались, оставляя за собой сладкий, чуть горьковатый осадок на его душе. Не замечая ничего, подросток услышал: — Итадори, ау! Ита-до-ри, — растянул как-то тихо и заигрывающе Сатору, помахав рукой, как бы сигналя, что он тут. — Я тебя так долго звал, а ты всё не отвечал, вот и зашёл в комнату без спроса. Хотел тебе отдать сладости, в качестве извинения за вчерашний случай, — протягивая руку с пакетом сладостей, беловолосый улыбнулся. Заметив учителя, Юджи словно забыл, что такое говорить. Он будто ушёл в прострацию и не хотел верить, что сейчас Годжо здесь, перед ним. Простояв в молчании минуты две, он вдруг засмущался и сильно покраснел. Цвет его лица стал таким же розовым оттенком, как и его волосы. Немного прикрыв руками свои оголённые участки тела, Итадори немного помялся на мести и сказал: — Да ничего.… Всё нормально, спасибо. Всё ещё еле двигаясь, он подошёл к учителю и потянулся за пакетом. И тут почувствовал резкий прилив крови в нижней части тела. Розоволосый заметил это, но не успел никак отреагировать, ведь учитель уже нарушил молчание: — Что с тобой Юджи-кун? — рассмеялся Годжо. — Ещё не забыл вчерашний день, а? Тебя это так сильно впечатлило? — Годжо ехидно улыбался. Он опустил правую руку Юджи на торс и стал медленно водить по нему своим пальцем. — Даже тут я чувствую твоё сердцебиение. Не волнуйся, я ничего не сделаю, я же прилежный учитель и учеников не трогаю. Ты должен это побороть, понимаю гормоны и всё такое, но это не правильно, понял? Юджи словно к земле прирос от этих слов. Ему стало от этого плохо. Не понимая, что он чувствует к учителю, он задумался: «Может это всё-таки гормоны, но почему я так сильно расстроился тогда? Что со мной…». Ослабив бдительность, Сукуна вылез из его щеки и стал говорить всё, что помнил о Юджи: — Да, да, конечно же, ты не причём чертила. Знаешь какие развратные у него мысли на счёт тебя, а? Итадори так и хочет тебя, а ты ему сердечко разбиваешь. — Заткнись, Сукуна! — прокричал в порыве гнева розоволосый. — Уйди! — Куда я блять уйду, развратник, а? Я же видел твой сон с Годжо и что вы там творили. Почему бы и Сатору не просветить в твои дела грешные? Когда шлюшка проснулась вся обконченная от влажного сна… Сукуна всё продолжал рассказывать и поливать грязью мальчика. Юджи уже хотел снова расплакаться, понимая, что Годжо услышав всё сказанное Сукуной, вообще может от него отказаться и смотреть на него с отвращением. Это его сильно пугало. Итадори не хотел терять учителя из-за своих ошибочных мыслей, что Сатору возможно и сделает «это» с ним. Ложные мечты заполняли его голову, но быстро рассыпались о реальность. Годжо решил что-то ответить Сукуне, так как не мог больше терпеть это. — Слушай, помолчи. Мне всё равно, что там снилось моему ученику и о чем он думает. Но меня бесит то, что ты его оскорбляешь и делаешь из него посмешище. Может, уйдёшь уже? Сукуна цыкнул и исчез. Юджи встал как вкопанный и не мог ничего сказать. Но решив, что молчание — это не выход, всё же прервал тишину: — Я…. Понимаете, это совсем не то о чем вы подумали. Я вовсе не… Люблю вас, мне нравятся девушки! — ещё пуще краснее, чем было до этого, Итадори мялся на месте и перебирал свои пальцы, как бы убеждаясь, что их десять и не больше. Годжо усомнился в его словах и решил немного поиграть. Всё же в его работе нет ничего абсолютно интересного, постоянно ходить и убивать проклятья — скука и ничего более. Так что, придумав прекрасное пари, он ехидно посмотрел на Юджи и сказал: — Да ты что, девушек вдруг стал любить? А встаёт то на меня. Ну ладно, так и быть я поверю если… — Если? — Если через неделю у тебя не встанет на меня снова. В качестве поддержки мы не будем видеться, и приближаться друг к другу. После того как неделя пройдёт, я снова включу то видео, если встанет, прошёл, а если нет, то ты по мальчикам. Ну как? Договорились? — он протягивает руку в качестве скрепления нашего договора. — Я согласен!