Валтем

— Хватит! Я хочу это прекратить! Это моя дочь! — Лебедев стучит по столу руками, смотря на учёных. В глазах сверкают ярость и дикое желание взорвать эту лабораторию к чертям. Забрать Юльку и взорвать. И забыть это все как страшный сон. Когда его наконец проводят к дочери, Юлька бьётся в истерике. Ей больно… Даже слишком. Лебедев чувствует эту боль. — Прекратить! — голос мужчины даже сквозь волнение за дочь звучит твердо. Он прижимает дочь к себе, смотрит по сторонам, видит Артема, которого уже взяли под руки санитары. В глазах генерал-лейтенанта читается злость. Нет, не злость — злоба. И ненависть. Четкая, осознанная. — Что ты тут делаешь?! — С-служ-жу от-течест-тву! — заикаясь произносит парень, пытаясь вырваться из рук врачей. — З-за ч-что вы м-меня так? Тема смотрит на Лебедева. Смотрит невозможно долго. А затем…

***

В ту ночь Валентину не спится. Он пьет кофе — чашку за чашкой. Смотрит в окно. Перед глазами стоит Тема. Его сломанная челюсть (и как следствие, заикание и, скорее всего, неправильный прикус), его нервные движения, явно забитого человека. Напичкали всякой гадостью, вот и шугается. И тут перед мужчиной встают Темины мутные глаза. Мутные — от непонятного желания. Лебедев знал, что молодой человек хотел бы быть вместо Юли — в его объятиях. Валентин знал, что парень к нему испытывает. Испытывал, по крайней мере. Знал — и ничего не предпринимал. Не подпускал, но и не отгонял… Артем… Кажется, его полные инициалы — Ткачев Артемий (но никак не Артем) Романович. Старше Юльки лет на… Да, точно, пять лет разницы… Военный очнулся, как от толчка, и выдохнул. Чашка в его руках была давно пуста. По квартире гулял холодный ночной ветер. Лебедев закрыл окно и поежился. Почему-то вспомнилось, что когда Тема приходил к ним домой впервые, то задал глупый вопрос: «А вправду, что полковнику никто не пишет?»

***

— Куда ты хочешь увезти ее? — Туда, где никто ее не найдет, — Хэкон уверен в своем плане. Генерал верит в это. Чувствует это. Читает в его глазах. Юля взяла за руки отца и повела его к дому. — Я хочу тебе кое-что показать. Лебедев идёт за дочерью. Чара путается под ногами. Хэкон — хотя, по привычке, Лебедев зовёт его Харитоном — свистит и собака бежит к нему. Зайдя в дом, Юлька подходит к столу и берет с него какие-то бумаги. Лебедев все так же стоит в дверях. Девушка принесла отцу листы и мужчина начал их быстро просматривать. — Я забрала их у Темы из дома. После того, как его забрали тогда. Это его дневник. Он любит меня как сестру и друга, но тебя — по-настоящему. Даже больше, чем любит. Поэтому он и спас меня тогда… — Он знал… Знал, что без тебя я не смогу. Идиот он, Юль. — Зато любимый, да? — Лебедев чуть улыбается и обнимает дочь. Та кладет голову ему на плечо и обнимает в ответ. Лебедев быстро перелистывает на последнюю страницу. Запись — 27 марта, день, когда его задержали. Там всего несколько строчек. «Я отомщу. Отомщу за Юлю и ВалентинЮрича. Я знают, что меня посадят. На мне поставят опыты, признают сумасшедшим. Я и так сумасшедший — влюбился в генерала… Я знаю, что его повысят… Его должны повысить. Обязаны… Единственное, что меня действительно беспокоит… » Тут Лебедев прервал чтение и хмыкнул. Его полуулыбка была грустной. «… беспокоит — если полковнику никто не пишет, то пишет ли кто-нибудь генералу…?»