no cap

      Маршалл, до последнего сопротивлявшийся помощи, смирно сидел на кушетке, всматриваясь в катетер в своей вене. Врачи, поклявшиеся не навредить по Гиппократу, наврали ему про "витаминный комплекс для поднятия сил". Он был напичкан транквилизаторами, пока медсестра заботливо обрабатывала руки.       Он почувствовал себя ребенком, потому что взрослые закрылись за дверью, обсуждая серьезные вещи без него. Они боялись ему навредить. Мужчина постоянно чувствовал, что важные решения принимаются без его участия. Сначала они списывали это на неопытность, потом на зависимость, а теперь на нестабильность... А ему не хотелось готовых решений. Его слишком сильно опекали, делали недееспособным прямо перед собственным носом. А он умеет решать свои проблемы.       Он сам сделал из себя того, кем является. Его кулак неосознанно сжался, и марлевая повязка стала ощутимой на руке. Мысли в его голове будто замедлились. Он даже смог продолжить думать о том, что выбрался из дерьма собственными руками. Он разгребал огромную кучу дерьма за Черным каждый раз. Он покончил с черемом. Он написал несколько ахуительно-успешных альбомов. Он воспитал сестру, дал своей дочери весь мир.       Маршалл не понимал, почему до сих пор сомневался. Почему до сих пор не верил, что это он?       Но вот тревога, которая не давала ему остановиться, стихла, и истина открылась. Это не судьба. Это он. Вся его жизнь состояла из череды его выборов и его действий.       И тут он понял, что сожалеет. В его жизни так много раз можно было выбрать семью. Выбрать Лили, а не стрип-клуб. Выбрать Хейли, а не наркотики. Выбрать Ролину, а не насилие.       Глубокое чувство вины поселилась внутри вместо тревоги. Почему она, а не он? Ему было бы куда легче сгореть в том доме, чем не знать, где она сейчас. Жива ли? А если нет? Их каждый раз слишком быстро разлучало. Обстоятельства были жестоки. Он не успел насладиться ею снова. Не успел сказать ничего. Не успел ничего услышать. И только боли он успел причинить достаточно.              -Пожалуйста, позови оттуда самого говорливого под каким-то страшным предлогом, - моляще посмотрел на девушку Эм, прекрасно различая голос Пруфа за дверью. Теперь только от самого Маршалла зависит то, что будет происходить в его жизни.       -Мистер, мистер, - кивнула медсестра и тут же крикнула, - кто-нибудь! Он без сознания... - не успела закончить она, как в дверь ввалились люди. Девушка ради безопасности отбежала в сторону.       -А теперь сначала, - серьезно посмотрел на Пруфа Маршалл, пригвоздив его к месту тем самым взглядом. Юрист на секунду опешил, по его спине пробежали мурашки, и он даже не понял, как мысленно только что побывал на череме.       -С тобой все в порядке? - спросил Денон, обеспокоено глядя на пациента своими огромными глазами.       -Да, чувак, спасибо, - коротко кивнул Маршалл, уже остановив взгляд на Бафе, - я упустил не так много, верно? Ближе к делу, - взмолился Маршалл, уже понимая, что толстяк хочет задать вопросы про его руки.       -Обижаешь, - улыбнулся бархатный голос, - когда дело касается Красивой, я немногословен, - Маршалл облизнулся, будто собираясь прокомментировать, но сдержался, понимая, что это тоже отсрочит их от цели, - в общем, за последние несколько часов через границу проехало около сотни автомобилей, нам повезло, что сегодня не выходной. Но показались подозрительными только два. Минивэн, владелец которого настоятельно просил не проверять его, и новенькая бэха, которая числится в угоне. Поскольку, как мы все знаем - деньги решают любые вопросы, никто из них не был задержан.       -А подробнее? - недоумевал Маршалл. Не досматривать машину? Огромную машину? Куда потенциально поместится чертов гроб, наполненный кокаином? Даже в их времена машины досматривались, хотя все менты были куплены.       -Мне передали только то, что за рулем вэна была очаровательная девушка, к которой у правоохранителей не было претензий. А водила бэхи заядлый рецидивист. Информацию о нем уже передали, но для задержания у них не было достаточной подготовки.       -Рецидивист и очаровательная девушка, - усмехнулся Пруф, будто они были в самом очевидном детективном сериале.       -Девушка была темненькой? - из руки Маршалла, наконец, вытащили иголку.       -Очаровательная - не значит Ролина, - улыбнулся Баф, - она была рыжей, и, кажется, с кудрями. Или розовой? Мне сказали, что ее волосы были слишком яркие, чтобы быть настоящими. Явно какая-то феминистка, - фыркнул мужчина, ожидая смешки, но мужчины вокруг наоборот затихли.       -Вы думаете о том же? - Руфус спросил остальных довольно нервозно.       -Бритни, - кивнул Денон, поджимая пухлые губы.       -Не может быть, чтобы гильдия еще существовала, - вмешался Канайва.       -Гильдии, может, и нет, - заметил Бизз, - но сучка еще жива, - покачал головой мужчина.       -Гильдия воров? - переспросил Эм, вглядываясь в каждого по очереди. Это название вспыхнуло в голове далеким отголоском прошлого.       -Вы ее знаете? - Пруф настороженно переспросил, ухватившись за крупицу информации.       -Вы типа тусовались вместе, да? У-ху-ху, а мирок-то тесен! - воскликнул Бафик, хлопая по плечу Денона, который оказался самым напуганным.       Аарон молча недолюбливал их всех. Он не понимал, как эти бандюки знали больше него? Кажется, полиция все это время недооценивала тех, с кем велась война. Только сейчас он начал понимать, что знакомства и связи куда важнее в этой хитрой борьбе. Он был последим из тех, кто голосовал против внедрения информаторов в банды. У него была масса аргументов на этот счет: от раскрытия операции до аморальности действий, но как только его отстранили - полиция перестала быть принципиальной. И дело не в молодых парнях-пограничниках, не они создали эту заразу, это создали те, кто еще вчера прямым текстом вымогал у него взятку за выполнение своей же работы.       Мужчина сощурился, понимая, что его убеждения оказались такими неправильными, поэтому он изучал обстановку, ожидая подвоха.       -Если это Бритни, то у нее не так много мест, где она могла затаиться, - размышлял Денон.       -Блядь, тот дом в лесу, ты помнишь?! - воскликнул Канайва.       -Наконец-то до тебя дошло, дружище! - усмехнулся Бизз, - Только причем здесь та белая сучка? - удивленно спросил Руфус, стараясь не смотреть в сторону взрывного паренька.       -Эй, - грубый голос осек его.       -Не выражайся так о моей дочери, - перебил Ар громогласным тоном. Толпа, оживленно болтавшая, только сейчас заметила пожилого мужчину.       -Ох, честь имею, - улыбнулся Баф, протягивая руку легендарному, для этого города, человеку, - я - давний друг Вашей дочери, - продолжил он уважительно, - я слышал много хорошего о Вас, - легко соврал мужчина убаюкивающим и теплым, как большое одеяло в холодный вечер, голосом, - она Вас очень любит.       -Взаимно, - пожал руку генерал, побоявшись упасть в грязь лицом. Он не мог признаться, что дочь ничего не говорила ему об этом "старом друге".       -Так, какие места? - не выдерживал Пруф, обращаясь к грязной дюжине. Почему он сразу не вспомнил про их общее прошлое? Неужели парень так сильно пытался это забыть, что теперь отголоски оттуда казались наименее вероятными?       -О, эта сука, - тут же Ден вскинул руку в воздух, обозначая, что он говорит о другой суке, - могла поехать только в одно место. Туда, где ненавидят здравый смысл, - подчеркнуто проговорил он, - Новое Поколение.       Маршалл прыснул от этой шутки, вставая на затекшие ноги.       -Он даже не прикалывается, - заметил Бизз, отходя, чтобы дать Эму немного пространства, - это чертова секта. Они там людей в клетках держат.       -Ну, они там сидят добровольно, - вмешался Денон.       -Короче, дело дрянь, промоют мозги - считай калека.              Мужчина глубоко вздохнул, и его светлые глаза уставились на Пруфа. Юрист внимательно посмотрел на друга, затем на Руфуса.       -Так, какой адрес? - спросил парень, уже щелкая кнопками в своем телефоне. -       Ярко-красный ноготок бил по кожаной обивке руля, пока его хозяйка нервно ожидала зеленого света.       -Мой отец говорил: "не судьба", попадая в красный коридор светофоров, - безэмоционально заметила Ролина, дергаясь во время очередной резкой остановке на перекрестке.       -Я кто угодно, но не фаталистка, - огрызнулась Бритни, газуя на едва успевший загореться желтый.       -Думаешь, месть сделает твою жизнь приятнее? - углубилась в чужую голову девушка, посматривая на свою левую ногу. Как могла конечность без видимых повреждений просто умереть? Это удивляло.              -Уже сделала.       -Это не вернуло твоей сестре ее прежнюю жизнь, это не избавило тебя от проблем с законом, это не принесло тебе удовольствия, - она знала о чем говорила. Она прекрасно видела ее гневное и разочарованное лицо в темном подвале. Каждую гребаную эмоцию.       -Ты понятия не имеешь, какого это - потерять все, что у тебя есть, - рыкнула девушка, продолжая давить на газ, - после смерти родителей, мы - единственное, что осталось друг у друга.       -Мне жаль, - попыталась изобразить Ролина, но слышала эту откровенную издевку в своем голосе.       -Сожаления не вернут мне близких, - продолжала психопатка, - каждый должен заплатить за свои поступки. Зуб за зуб. Я отберу самое ценное.              -О, поверь, ты облажалась, - девушка закатила глаза, - как только ты закончишь свое дело - тебя разобьет это на куски. Ты даже не представляешь, как становится хуево, как в твоей жизни кончается запал, а удовольствия от результата ты не получил. Ты будешь не в силах даже сопротивляться розыску. А тебя будут искать, слышишь? И тогда твоя обожаемая сестренка отправится на свалку биологического материала, доживать свой век в окружении незнакомых людей, которые в лучшем случае будут делать то, что от них требует закон. Она же все понимает, она будет понимать, что ты сделала. Что ты ее оставила, - Ролина была жестокой, но она не без удовольствия взглянула на лицо своей соседки. Слезы. Все-таки месть была сладка. Раздавить больное место оказалось очень приятно, хотя затраченных усилий было жаль, потому что девушка почувствовала, как ее опять бросило в жар.       -Ты просто понятия не имеешь, какого это - потерять все, - повторяла свою мысль Бритни так, что становилось понятно - это единственное за что она держалась. Ей было нечего терять.       -О, поверь, - усмехнулась Ролина, откидываясь на спинку сидения, - я потеряла свою семью, своих друзей, свою жизнь... одним днем. И у меня действительно ничего не было. У тебя же - есть она.       -Заткнись, мелкая наивная пизда! Не думай, что тебе удастся сделать это со мной, - женщина жалела, что не позаботилась о наморднике для этой твари заранее, - посмотрим, как сильна твоя воля, когда ты столкнешься с Новым Поколением.       Девушка облизнула губы в точности, как он. Сила воли. Жизнь всегда тестировала именно ее на прочность. Будто, другой силы у Ролины и не было. -       -Волнуешься? - старый друг сидел рядом и буравил его взглядом, будто пытался поговорить с ним телепатией, но мозг Маршалла отказывался принимать сигналы.       -Не, - покачал головой мужчина, и даже ему самому показалось, что это было слишком медленно, - буковки и циферки в моей крови сделали из меня Флеша наоборот, - мужчина медленно моргнул и перевел взгляд на генерала.       Самолет был набит битком, но Маршалл не чувствовал тесноту, привыкший находиться в большой компании, но одному человеку здесь явно было неуютно.       -Боитесь летать? - хмыкнул Эм.       -Нет, - слишком резко отреагировал Аарон, - но я предпочитаю наземный транспорт, - холодно проговорил мужчина.       -Не доверяете свою жизнь другим людям? - блондин склонил голову, сам удивляясь тому, что его дергает за язык. Непроницаемый взгляд прожигал в нем дыру.       -Кажется, ты один из немногих людей, кто может меня понять, - высказался отставной генерал, - доверять, порой, нельзя даже самым близким людям, - с болью проговорил он.       Голубые глаза сузились до щелок. Теперь Мэтерс тоже был отцом, и он понятия не имел, как бы справился с предательством собственной дочери. Как бы он поступил, если бы его малышка вместо него выбрала бы какого-то ублюдка? Маршалл внутренне был уверен, что простил бы ее, он не смог бы ее разлюбить ни за какие проступки, но это разбило бы его сердце навсегда.       Напротив него сидел человек с раскуроченным на куски сердцем. Сидел и продолжал делать все ради спасения своей малышки: наступал на собственную гордость, доверял жизнь врагам, мирился с предательством, разрушившим его жизнь. И продолжал любить.       -Я понимаю тебя, - отвратительно медленно произнес Эм, впервые переходя на ты без оскорблений, - я бы не смог перестать любить свою дочь, - согласился он, признавая силу в человеке напротив.       -Единственное, на что я надеюсь, - мужчина не смягчился, но его голос больше не пронимал до костей, - что она сделала это не зря, - помутневшие от старости глаза тяжело упали на молодое лицо, будто он смотрел не на кровь и плоть, а внутрь самой грудной клетки, в глубь запертой души. Маршалл медленно облизнулся и пушистые ресницы понимающе прикрыли его зрачки.       -Поэтому мы здесь, - уже шепотом проговорил Маршалл, так и не подняв взгляд обратно. -       Полет выдался напряженным. Впервые было так тихо в окружении этих пятерых. И только то, что он был недолгим, спасало. А дальше все происходило стремительно. Быстрее, чем Маршалл мог осознать, пытаясь функционировать под транквилизаторами, а не отрубиться вздремнуть на пару суток. ***       -Перекройте все въезды в город, оцепите северную сторону шоссе, - командный голос звучал из раций полицейских автомобилей, - и часто вы такой пользовались? - чуть оскорбленный Ар, отдал портативную радиостанцию Пруфу.       -Ответ Вам не понравится, - отшутился юрист, суетливо пряча устройство, - нам необходимо выяснить, кто находится в минивэне. Если это окажется подставой, нужно будет делать ноги, - объяснял Пруф на ходу, пока Маршалла волокли чуть ли не под ручки. ***       -Немедленно прижмитесь к обочине! - громкоговоритель из тачки копов звучал тревожными отголосками, но он не мог даже толком понервничать, безэмоционально наблюдая за погоней, и даже не замечая, что учувствует в ней. ***       -Руки за голову! У Вас есть право сохранять молчание!       -Сука!       -В машине люди!       Маршалл удивленно поднял брови, выскакивая из авто, не успевшем даже остановиться.       -Какого черта?!       -Она?! Она жива?! ***       -Марш... - в ее глазах испуг. Как всегда испуг. Страх и боль.       -Я здесь, - адреналин вдруг ударил по ушам, оглушая, затмевая все звуки вокруг. Он лишь держал ее руку, сжимая кисть и локоть. Кто-то мешал им, вырывая ее из его хватки.       -Ты здесь, - повторяла она, и в черных радужках заискрилась янтарная искорка облегчения. Будто она не верила, пока он сам не сказал.       -Все будет хорошо, я клянусь, я рядом,- бормотал он, пока шел вместе с носилками, увлекающими ее куда-то вглубь скорой помощи.       -Папа! - детский возглас раздался оглушающе громко, и ее рука потянулась ко второй фигуре рядом с собой. ***       -Куда? Какой адрес?! - ругался он, пока его держали чьи-то руки, не давая побежать вслед за машиной.       -С ней все будет в порядке, остынь! - ругался кто-то, но он не понимал.       Какая-то машина уже мчалась вслед за манящими мигалками. -       Он пришел в себя лишь от легких толчков медсестры, разбудившей его посреди коридора.       -Мистер Мэтерс, мы можем предложить Вам кушетку в палате, - обеспокоено смотрела девушка.       -С ней все в порядке? - выпалил он, не заметив, как потерял бдительность. Эти успокоительные сбили его с ног, а его организм больше не выдерживал.       -Операция еще идет, - покачала головой медсестра, шумно выдыхая, - может, хотя бы кофе? - бескорыстно предлагала она, страдающая от его печального вида.       Маршалл вгляделся в светлую девушку, замечая ее сочувственный взгляд, который каждый раз его душил.       Он впервые за, возможно, всю свою жизнь усомнился в фатальности своей судьбы. В ее жалкости. Так почему она так смотрит? Он снова дал повод.       -Все в порядке, - отстраненно проговорил мужчина, закрываясь в своих мыслях.       Только когда он понял, что сам был причиной всему этому, он перестал винить обстоятельства. Ни бедность, и даже ни мать сделали его жестоким. Ни успех и ни слава заставляли его тянуть очередную таблетку в рот. Протрезвев, остановившись и осознав, он понял, как сильно проебался. Посчитал, что наркотики вкуснее, чем его родные. Те, ради которых он все этот делал, могут просто остаться без отца.       Именно этот факт заставлял его не задавать вопросов о том, кто сделал это с ней. Еще одно убийство ему не простят. Скрыть, в горящем адским пламенем череме, больше не выйдет. Он не может так поступить ни с его девочками, ни с ней, пообещав быть рядом.       Маршалл чувствовал вкус собственного выбора, горечь этого противоречия. Чувства просили разорвать на кусочки каждого, кто был причастен к тому, на что он едва успел разглядеть: тощее, израненное тело девушки, потерявшей лет тридцать своей жизнь. А голова требовала собственной покорности. Контроля, который он уже отпустил. И к чему это привело? Он снова чуть не лишился ее. Он чувствовал свою вину.       -Думаешь, Ронни хотел бы, чтобы ты из-за него убивался? - уже до боли родной голос разрезал воздух.       -О чем ты? - устало выдохнул Маршалл, вытирая лицо рукой. Непривычная влага щекотала кожу щек. Мужчина догадывался, что выглядел паршиво, раз друг начал этот разговор.       -Я слышал о том, что он ушел сам. И мне всегда было интересно - что заставило тебя пережить его? - голос Пруфа казался еще более низким в тишине больничных коридоров.       -Если бы не он, я вовсе бы не стал заниматься рэпом, - улыбнулся ребенок в его сердце, - я просто должен был продолжать делать это ради него, - пожал плечами парень, откашливаясь.       -Он горд тобой, - качал головой мужчина. Дешон сидел и размышлял о прошлом. Он видел, как Эм борется сам с собой, пытаясь не заснуть и не зарыдать. Он чертовски вымотан. Шон был ошеломлен тем, что не до конца изведенная зараза дала свои метастазы спустя столько времени. Никто не мог подумать о том, что доберется до них из прошлого.       -Спасибо, - прошептал мужчина, вдруг вспоминая о том, что его шрамированное сердце смогло снова биться.              Он и забыл, как уже пережевал и переварил огромную кучу дерьма, с удивлением замечая за собой, как дурацкие внутренности снова трепещут от боли. Он никогда и не думал о том, как много дерьма они прошли вместе. Пруф знал его с малолетства. Знал его и жестоким, и зависимым, и полностью разбитым. И продолжал любить его.       В его жизни было до боли мало людей, которых он любил, а еще меньше тех, кто любил его. Любил его не смотря ни на что, не смотря ни на какие ошибки, откровенные и очевидные, пошлые и грязные, фатальные и непростительные. Он уходил, убегал, мчался... прочь от них, прочь от любви, прочь от себя. А любовь была рядом. Любовь была в укорительном ударе в плечо, любовь в беззубой шутке, любовь в крепком объятии, любовь в монетках от дочек, любовь в ссоре, любовь в небезразличии.       И сейчас - друг сидел рядом, не обязанный ему в этом вовсе, сидел и вытаскивал его из мыслей, от которых по щекам катились слезы. Может, он больше и не встретит людей, которые смогут полюбить его также: безвозмездно и навсегда? Может, он больше и не полюбит?       -Спасибо, - еще раз прошептал Маршалл, чувствуя, как тяжелеют веки. -       -Блядь, блядь! - женщина металась за решеткой, срывая с себя одежду.       -Она сумасшедшая? - офицер покосился на мужчину.       -Этот номер не пройдет, - разочаровано отвернулся Аарон, стараясь запомнить эту картинку без обнаженных подробностей, - она сядет на пожизненное. Неважно каким способом, - генерал был непреклонен.       -Ты! Ты умрешь! Я убью тебя! - ревела Бритни, разбивая свой лоб о прутья клетки.       Люди в отделе впервые наблюдали бешенство человека, угодившего в ловушку правосудия. Но опытному генералу эта сцена была знакома и отвратительна. Он любил видеть настоящие страдания, сожаления, муки совести. А бешенство не значило ничего.       Мужчина чувствовал, что его долг выполнен, что он хороший отец. Но успокоения он не получал. Он не чувствовал, что это конец. Он не мог заставить себя оказаться в той больнице и понять, насколько сильно они опоздали. Он знал, что начнет анализировать, надавит на врачей, добьется своего и поймет, что мог действовать быстрее, если бы не был упрям. Если бы он верил в Бога, он бы молился за дочку.       -До конца своих дней ты будешь жалеть, что сделала это с ней, - устало пробормотал мужчина, не разворачиваясь и будто обращаясь к самому себе.       -Свиньи! Какие же вы свиньи!       -А та обездвиженная, - не выдержал Аарон, показывая в строну коридора, - пойдет как недееспособная в сосновый бор. Будет романтично думать о том, что твоя подружка наблюдает небо в клеточку ровно так же, как и ты?       -Нет! НЕТ! - Бритни ненавидела всех.              Она ненавидела копов, державших ее взаперти, ненавидела старика, задержавшего их, ненавидела Эма, в чье мерзкое лицо так и не удалось плюнуть. Ненавидела то, что Кару отправят гребаную лечебницу для психов с клеткой вместо двора! Она билась и билась головой, ненавидела и жаждала разбить черепушку, чтобы мозги вытекли наружу, только для того, чтобы она могла поехать в сосновый бор вместе с ней. Присматривать за ней. Она обещала. Она клялась, что никогда не оставит ее. Никому не позволит забрать ее. Никогда не сдаст ее в пансионат. Удар. Удар. Удар. Кровь заливала глаза, но она продолжала биться.       -Не ведите к ней медиков, - разочаровано говорил мужчина, пока совсем еще зеленые парни только и таращили глаза, - а тебе? Нужна помощь?       Кара молчала, пуская сопли и слезы. Ее лицо сильно покраснело, будто ее сейчас охватила истерика. Девушка щурила глаза, кривила губы, но ее брови странным образом не двигались, не давая создать гневное или печальное выражение лица. Ее мимика выглядела пугающе, а эмоции хлестали через край.       -Ты что? Совсем ни на что не способна? - не повышая градус своей заинтересованности спросил Аарон, вытаскивая сигарету, - Я дам тебе один совет - не говори без адвоката, - он иронично поднял бровь в строну офицера, но тот оказался слишком туп, чтобы оценить злую шутку, - Что ты так смотришь? - не мог угомониться мужчина, закуривая прямо в отделе, - Хочешь попрощаться со своей подружкой? Говори, я передам, - крякнул от издевки мужчина.       -Отвали от нее! - раздался приглушенный крик из другого конца коридора.       -Ты так ее защищаешь! Зачем она тебе? - Аарон был настроен добиться раскаяния.       -Не твое волчье дело, мусор, - плевалась она, срывая голос, - Кара, милая! Я вытащу нас отсюда!       -Тебя будет ожидать череда разочарований, - выдохнул дым Аарон, зная, что поначалу все такие самонадеянные. Но к концу судебных разбирательств от этих криков останется лишь робкий взгляд в пол и слова извинения потерпевшим, - кажется, если бы твоя подружка могла говорить, она бы сказала тебе, что ты жестокая тварь, я прав? - Кара смотрела на него по-оленьи.       -Заткнись, заткнись! - не выдерживала Бритни, не желая знать, что может про нее сказать сестра. Ей хватало того, что больше никто из ее родственников не сможет ее осудить. Сказать, что она не права. Они все мертвы. Так или иначе.       -Тебя ведь даже не реабилитировали, верно? - продолжал мужчина, пытаясь раскусить их парочку, - У нее были шансы восстановиться, но у тебя не было желания ей помочь или что? - прикрикнул Аарон, обращаясь к заключенной.       -Ты просто жалкий мусор, не смей говорить с ней! - Брит не осознавала, как сильно ее охватил страх. Страх, что у Кары появится голос. Что будет если ее спросят? Что она ответит? Что останется ей, если ее родная сестра скажет, что ненавидит ее? Нет, нет... она не скажет... конечно, нет!       -Она перестала реветь, ты знала? Кажется, какие-то мысли посетили ее, - Аарон блефовал, а молчаливая девушка возмущалась одними глазами.       -Нет! Кара! Не слушай его! Ты знаешь, что я не могла...       -О, Кара, она могла... ты ей просто не нужна. Удобнее возить с собой молчаливый мешок, за который хорошо отсыпают пособий, верно?       Протяжный вой раздался из глубины клеток. Даже Аарон не выдержал, подбежав к прутьям решетки.       -Сука! Вызывайте реанимацию! - громогласно отдал приказ генерал, уже вскрывая клетку. В луже крови лежало обезображенное лицо девушки, собственными руками выдавившей себе глаза. -       -Как ты себя чувствуешь? - еще немного нервно спрашивал Маршалл, обновляя букет цветов на ее тумбе. Он перенял эту привычку у Аарона. Отец приносил цветы к кровати дочери, внутреннее извиняясь за все, что сделал неправильно. Эм видел, как дорого обходятся эту букеты старичку на пенсии, поэтому заменял их быстрее, чем те подавали хоть какой-то намек на увядание.       -Голодной, - усмехнулась Ролина, чувствуя, что последние пару дней без капельниц не может наесться, - ты ужинал сегодня? - он приезжал к ней глубокой ночью, успевая на последний рейс, чтобы вновь улететь на утреннем. Гастрольный тур подходил к концу, но после всех событий, у него будто открылось второе дыхание и иногда сбегать в больницу вместо сна было проще, чем мучаться от бессонницы.       -Я с удовольствием поужинаю во второй раз, - облизнулся он, доставая из внутреннего кармана олимпийки сверток фольги.       -Да ладно?! - воскликнула девушка, отрываясь от кровати, - Это... - карие глаза широко распахнулись, а лицо не могло скрыть улыбки, - стейк?       -Только немного остыл, - заметил мужчина, будто проносить в палату запрещенную пациентам еду было его работой.       -Ты лучший! - он подал ей сверток, но ее руки потянулись мимо, притягивая его за плечи в объятия.       -Еще бы! - с ухмылкой зарылся он в ее волосах, непривычно спутанных и утративших свою мягкость, - Что говорят врачи?       -Не порть аппетит, - Ролина привычно закатила глаза, пережевывая сочный кусок мяса, за который была способна продать Родину. Он узнавал ее юмор и облегчение аккуратно подступало к нему, - меня выпишут через пару дней, как только швы станут достаточно крепкими. Мне сказали, что снимать их не надо, так как они на внутренних органах, - продолжала жадно кусать девушка, отодвигая ноги, чтобы мистер-любопытные-глазки сел рядом.       -А..? - он не мог просто спрашивать ее в лоб. Маршалл боялся, что заставит ее погрузиться в плохие мысли, а ей нельзя было падать духом.       -Если ты про ногу, то мне пообещали, что она восстановится после реабилитации, - ее голос надломился, но она старалась не выдавать своих эмоций. Бледное лицо мужчины взволновано смотрело на нее, и она не могла больше молчать. Ей сообщили эту новость еще вчера, она пыталась... пыталась молчать, но боль засела глубоко внутри. И теперь даже кусок вкуснейшей говядины не лез в горло, - я не смогу иметь детей, - ее руки опустились, а глаза уперлись в потолок, но слезы все равно побежали вниз.       -Блядь, - он поджал губы, кладя руку на ее укрытую одеялом коленку. Широкая теплая ладонь тихонько поглаживала ногу, даря ощущение его присутствия.       -Я мечтала о троих, - захлебывалась девушка, выплакивая накопившиеся слезы, - почему-то с самого детства знала, что у меня их будет трое. Прекрасных, улыбчивых и счастливых. Черт, я была готова остаться без ноги... но не... ох, блядь, - скорчилась в клубок девушка, отворачиваясь и пряча свою истерику.       -Я знаю, что это страшно, - он проговорил это смиренно, не находя ничего лучше, чем признать ее боль. Боль молодой девушки, оставшийся без надежды. Девушки, у которой отняли ее жизнь. Отняли ее будущее.       -Они ничего не могут сделать, - она утыкалась носом в подушку, позабыв про недоеденный кусочек мяса, скатившийся куда-то в сторону.       Маршалл молча гладил ее по спине, пока его рука приподнималась от всхлипов и спазмов ее грудной клетки. Этого-то он и боялся. Заставить ее плакать. Но сейчас не было страха, была лишь горечь и разбитый взгляд в пустоту. Будто он сам только что потерял ребенка.       Мужчина молча прилег на край ее небольшой кушетки, на которой все еще худая девушка занимала очень мало места. Он притянул ее к себе, лбом упираясь в ее затылок. Волосы не пахли ею, кожа не была упругой, всхлипы не были сексуальными, а вокруг была чертовски давящая атмосфера полумрака и разрушенной жизни.       И именно в этот момент он чувствовал, что нужен ей. Чувствовал, что нуждается в ней. Чувствовал, что не отдаст ее больше никому. Не позволит ей уйти. Сделает все, чтобы ей захотелось остаться.       Она обняла его руку, крепко прижимая к груди. Девушка почувствовала тепло, и будто часть ее боли только что ушла. Просто разделилась пополам. Сытый желудок оттягивал живот, а заплаканные веки слипались. Она проваливалась в сон, еще крепче сжимая его руку. Лишь бы он не ушел. Он нужен ей. А она нужна ему. Она его больше не отпустит. Не позволит ему захотеть уйти.       -Думаешь, я тебя люблю? - промурлыкал Маршалл на ушко, позволяя ей вцепиться в себя крепче.       -Об этом не думают, - вытирая сопли о наволочку, проговорила Ролина.       -Чувствуешь? - с неожиданной хрипотой спросил мужчина, приподнимаясь на локте.       -Только если поцелуешь, - недолго думая, ответила девушка, даже не открывая своих глаз.       Мягкой, неправильной формы губы легко приложились к ее виску, оставляя невесомый след на тонкой в этом месте коже. Она кивнула, целуя его руку в ответ. Тревога внутри успокоилась. Будущее больше не казалось столь одиноким. Она впервые почувствовала, словно недостающий пазл ее души встал на свое законное место.