драбблы по Мидсомер

Длинный шрам на спине - ранение, полученное в молодости; именно то дело помогло стать Тому инспектором, и сколько раз я не просил его рассказать о нем, он всегда отшучивался и говорил, что мне рано знать про всякие городские ужасы, а сейчас, когда мы валяемся на пляже, и я снова смотрю на белесую полоску на загорелой коже, он вдруг поворачивается, сует мне в руку флакон с кремом и просит намазать ему плечи, я отключаю мозги: если я прикоснусь к нему, у меня встанет и куда деваться, если это общественный пляж и народу полно, и я не знаю, как вывернуться из ситуации, а он щурится своими узкими глазами и хмыкает что-то вроде "раз тебе напекло голову, вернемся в отель", и я как болван вскакиваю, мы быстро собираем вещи, едем в гостиницу, расходимся по номерам, и я только хочу пойти подрочить в душ, как он стучится ко мне, одетый в полосатый гостиничный халат и, усмехаясь, просит все-таки намазать ему обгоревшую спину, потом заходит и садится на кровать, скидывает халат, под которым ничего нет, а я сажусь за его спиной, выдавливаю белую гадость на руки и начинаю втирать в его плечи, и, конечно, у меня сразу встает, и я ловлю себя на том, что сейчас я его завалю прямо вот так, без всяких прелюдий, и я опускаю глаза и вижу, что у него тоже стоит, но он закрыл пах ладонями, зажмурил глаза, его чуть приоткрытые тонкие губы манят меня к себе, я не могу сдержаться, чтобы не поцеловать его покрасневшую от возбуждения или солнца шею, даже если он не совсем готов это делать вот так, днем, когда все стены в номере, снятом на одни выходные, имеют уши.