Помоги мне, хен

Сонхун был удивлён, когда в его дом буквально вломился Сону. Запыхавшийся и весь растрёпанный Сону, что пытался отдышаться, уперевшись руками в колени. Он был красный, как рак, и вдыхал недостающий лёгким воздух, будто задыхался. — Ты чего, Сону-я? — Удивлённо спросил Сонхун, как-то даже позабыв пропустить друга в дом. Сону с трудом выпрямился и, уже более-менее придя в себя, смог ответить: — Мне нужна твоя помощь, хен. Сонхун все ещё в немом недоумении пялился на него, пытаясь мысленно сообразить, помощь какого рода могла понадобиться Сону в одиннадцатом часу ночи. Благо, родителей нет дома, иначе трудно было бы объяснить им столь неожиданное появление лучшего друга их сына в столь позднее время. Особенно маме, что души не чаяла в Сону… Но все же… — Ты для начала зайди, — все же, вспомнил он элементарные правила вежливости. Сону тут же кивнул головой и принялся развязывать шнурки на своих кроссовках. Когда они оба уже находились в комнате Сонхуна, куда, разумеется, Сонхун Сону и пригласил, наступила неловкая тишина. Сону умостился в небольшом кресле в углу комнаты, в котором всегда любил сидеть, и смотрел куда угодно, но не на Сонхуна. Пак же все это время молча и с выжиданием разглядывал младшего, все ещё пытаясь вникнуть в просьбу друга о помощи. Обычно Сону не просил кого-то помочь ему, считая, что со всем он справиться в состоянии и сам. В нем говорила гордыня и немалая спесь, которая не позволяла ему «унижаться» перед кем-то. Поэтому Сонхун и был очень удивлён внезапной «слабостью» Сону. Ему было очень интересно, что же могло ему понадобиться от него, что он пошёл наперекор своим принципам. — Думаю, сейчас самое время начать говорить, Сону, — нарушил непонятную тишину Сонхун, привлекая внимание младшего, который с небывалым интересом разглядывал плакат с изображением BTS, который видел уже сотню раз до этого. Ким явно растерялся и уже не выглядел очень уж уверенным в себе. Сонхун знал его достаточно хорошо, чтобы понять, что сейчас тот самый хрупкий момент, когда младший может пойти на попятную. Этого хотелось бы избежать, потому что Сонхун теперь и сам зажегся интересом, и он не позволит Сону просто умолчать о цели своего визита. — Эм… а ты не предложишь мне чай? — С хитрой улыбочкой спросил Сону, нервно сжимая подол своей футболки, уже изрядно ее помяв. Сонхун тяжело выдохнул, глядя на это ребячество и кожей ощущая сомнения друга. — Не припомню, чтобы ты любил чай. Ты же пьёшь только кофе. Но уже ночь, так что никакого кофеина. Могу предложить молоко. Но молоко ты плохо переносишь, так что… Воду принести? Сону удивлённо округлил глаза, не ожидая такой осведомлённости о своих предпочтениях от Сонхуна. И ему совсем необязательно знать, что старший знает о нем все. — Да… да, было бы неплохо, — наконец, промямлил он срывающимся от нервов голосом. Сонхун снова устало выдохнул, понимая, что его просто отослали подальше, чтобы растянуть время. И, так уж и быть, Сонхун позволит Сону собраться с мыслями. Интерес внутри него заиграл новыми яркими красками. Сону явно нервничает и переживает. Значит, просьба имеет очень деликатный характер. Но что это может быть? Может, он кем-то заинтересовался и хочет попросить Сонхуна помочь привлечь внимание объекта своей симпатии? От этой мысли в груди стало тяжело, а сердце сдавило невидимыми щупальцами тревоги. Потому что эта новость не из тех, которая может обрадовать Сонхуна. Он никогда не был верующим, но сейчас взмолился Богу, чтобы он ошибся в своих догадках. — Вот, держи. — Сонхун протянул стакан с прохладной водой Сону, который тот принял дрожащими руками. Сонхун с нескрываемым интересом наблюдал, как младший залпом осушил стакан и со стуком положил его прямо на пол, свесившись с подлокотника кресла. Сам он стал нервничать ещё сильнее, так как понимал, что время истекло. Сонхун тоже это понимал, поэтому смотрел на Сону с уже более показательным любопытством. — Сону, мы оба знаем, что разговора уже не избежать. Ты приперся ко мне на ночь глядя, в такую даль, явно не чтобы помолчать в моем уютном обществе. Потому что мы оба знаем также и то, что оно нихрена не уютное. Сону будто дали обухом по голове. Он мгновенно вышел из своего транса и загнанным зверем сейчас смотрел на Сонхуна. Будто бы сейчас над ним вершился суд и вынесли ему неутешительный приговор. — Да, я понял, — прочистив горло, отозвался он. — Итак… Продолжать он не спешил, по-видимому, прилагая максимум усилий, чтобы не отводить твёрдого взгляда от старшего. — Итак? — Подтолкнул его к продолжению Сонхун, склонившись на компьютерном кресле и уперевшись локтями в колени, демонстрируя готовность слушать. — Мне нужна твоя помощь. — Это я уже слышал. Снова наступила тишина, в которой явственно слышался звук тиканья часов на столе и тяжёлое дыхание Сону. Теперь уже не от бега, а от стресса, который он испытывал в настоящий момент. — Моя просьба… очень неординарная, хен, — вымученно улыбнулся Сону, — поэтому обещай, что поможешь мне. Сонхун изогнул бровь в нескрываемой иронии. Сейчас впору бы зловеще рассмеяться и дать понять, как же нелепо выглядит Ким Сону, снизошедший до просьб. Но Сонхун видел, как сильно напряжен младший, и не мог себе позволить роскоши поиздеваться над ним. Может, позже, когда просьба будет озвучена. — Неординарная? — Спросил он, не сводя с Сону пронизывающего взгляда. — Насколько неординарная, что ты так нервничаешь? И это был неправильный вопрос. Сонхун это понял по тому, как резко Сону подобрался и напрягся ещё больше, вцепившись в обивку кресла, как за спасательный круг. Сонхун и сам насторожился, потому что испугался того, что теперь точно не узнает, что от него понадобилось Сону. Но Ким Сону не был бы Ким Сону, если бы не доводил начатое до конца. К тому же, сдаться для него — это унижение. — Очень неординарная, на самом деле, — вполне твёрдо отозвался он, стойко глядя в глаза Сонхуна. Пака это позабавило. Сону, пытающийся доказать, что он сильный и смелый, вызывает лишь умиление. Но даже не догадывается об этом. — Ладно, — кивнул Сонхун, выпрямляясь и усаживаясь поудобнее, кладя ногу на ногу, — продолжай. За окном в этот момент очень символично сверкнула молния, а через секунду раздался раскат грома. Сону вздрогнул от неожиданности, в то время как Сонхун лишь подметил про себя, что прогноз погоды на сегодня был очень точным — пойдёт дождь. И Сону останется у него на ночь. Хотя он и так не отпустил бы его в одиннадцать ночи домой. Но это неважно. Вернее, важно не это… — Сону? Ты, наконец, скажешь, какого черта ты прибежал ко мне так поздно и теперь молчишь, глядя на меня, как на сбежавшего из Азкабана узника? Сону прикрыл глаза, понимая, видимо, что начинает раздражать Сонхуна, и потому пытаясь на него не смотреть. — Скажу, — тихо пробормотал он в ответ. — Так говори уже! Скоро пора ложиться. Сону кивнул и, открыв глаза, смело посмотрел на Сонхуна. — Хен, поставь мне засосы. И если Сонхун думал, что ничто не способно его удивить, то он очень ошибался. Кажется, пришёл его черёд нервничать под выжидающим взглядом Сону, который ожидал его реакции, как манны небесной. И кажется, спать они сегодня лягут очень поздно. — Что? — Смог лишь выдохнуть Сонхун, во все глаза глядя на младшего и не веря своим ушам. Сону улыбнулся такой привычной хитрой улыбочкой, перед которой невозможно было устоять. Он прекрасно осознавал, что умеет быть очаровательным, и беззастенчиво этим пользовался. Особенно это хорошо работало на Сонхуне, о чем он был также хорошо осведомлён. И прямо сейчас Сонхун понимал, что уши его не подвели, а бешеное «ту-дум, ту-дум» в груди вызвано явно не нервами. — Мне нужно, чтобы ты сегодня поставил мне кучу засосов, хен, — чувствуя себя хозяином ситуации из-за ступора Сонхуна, уверенно повторил Сону, с хищным блеском в глазах прожигая старшего насквозь. Сонхун не был пай-мальчиком и невинным далеко не был, но даже его просьба Сону до ужаса ошарашила. Смущало в этой ситуации несколько вещей. Во-первых, Сону сказал об этом так, будто для друзей, коими они и являются, нормально ставить друг другу засосы. Для них это однозначно в новинку, а потому Сонхун не понимает, какого черта Сону так спокойно предлагает ему это. Во-вторых, на дворе ночь. Обращаться с такими просьбами, да ещё и ночью… просто верх абсурдности! Сонхуну срочно нужно понять, чем забита голова Сону. И в-третьих, Сонхун совсем не понимает, почему с подобными заявлениями Сону пришёл именно к нему. Даже если чувства к Сону у старшего немного выходили за рамки обыкновенной дружбы, он никогда не показывал этого и всегда держал между ними дистанцию. Так почему из всех их друзей Сону обратился с просьбой поставить ему засосы именно к Сонхуну? Что-то внутри Пака дало сбой от всех этих размышлений. Сонхун, уже отошедший от первичного шока, прочистил горло и уже более-менее внятно смог выразить свою мысль. — Могу я поинтересоваться, зачем тебе понадобились засосы в столь срочном порядке? — Можешь, — хитро улыбнулся Сону. — Тогда считай, что я настойчиво интересуюсь, — также улыбнулся ему в ответ Сонхун. Когда Сону поднялся с кресла и стал подходить к нему, у Сонхуна сперло дыхание, а сердце совершило кульбит, демонстрируя, что к новым потрясениям оно совершенно не готово. Не готов, впрочем, был и сам Сонхун, что во все глаза уставился на подошедшего к нему вплотную младшего и испытывал в этот миг очень смешанные эмоции. — Хен, — ласковым голоском начал Сону, опустившись на колени перед Сонхуном и положив руки на его бёдра. — Завтра у меня встреча с друзьями из средней школы спустя пять лет. Сонхун соврёт, если скажет, что этот ответ многое прояснил. На самом деле он все ещё ничего не понимал. Да и вообще… тепло рук Сону очень его отвлекало от каких бы то ни было мыслительных процессов. Тело его напряглось, как тетива от лука, от прикосновений Сону. И самым печальным в этой ситуации было то, что младший даже не догадывался, что Сонхун испытывает из-за подобной близости. — И? — Попытался он хоть как-то поддержать диалог, чтобы уж совсем идиотом не показаться. — Какое это имеет отношение к тому, что я должен буквально пометить тебя? Сону тяжело, но не в меру снисходительно, выдохнул, будто бы ему было очень тяжело донести информацию до такого глупого и недалёкого хена. — У них у всех есть партнеры и… с их слов, они живут полноценной половой жизнью. — Сону явно нелегко давались эти слова, так как он избегал прямого зрительного контакта с Сонхуном. — Они меня просто засмеют, если я скажу им, что у меня за все пять лет секс был лишь однажды и то достаточно неловкий и, вообще, с девушкой, которая в итоге оказалась лесбиянкой. Ты хоть понимаешь, кем я буду выглядеть в их глазах? Сонхун все ещё с трудом понимал, как одно связано с другим, но слабо кивнул, решив, что более удобно понимаемых объяснений все равно не дождётся. — Поэтому, — уже более воодушевлённо продолжил Сону, видя «податливость» хена, — ты должен поставить мне засосы, чтобы я смог им доказать, что сейчас в отношениях и что у меня все просто зашибись! Сону в конце своей дивной речи ярко улыбнулся и совсем неожиданно приблизился к Сонхуну слишком близко, опираясь на его колени руками и упираясь в них грудью. На этот раз Сонхун почти услышал вопли своего сердца, которое кричало в агонии от едва сдерживаемых эмоций хозяина. — Сону, я не… — предпринял он жалкую попытку протеста, но младший лишь плотоядно ухмыльнулся, не дав ему завершить свою речь. — Хен, ты же не боишься? Такого удара под дых Сонхун совсем не ожидал. Боится? Он? Да чего ему бояться? Засосы он, что ли, никогда не ставил? Пф… — Меня просто удивляет, что не боишься ты, — перестав заниматься самоистязанием, твёрдо отозвался он. — Совсем рехнулся, что предлагаешь мне такое? Мы же друзья! — И что? — Послышался невозмутимый ответ. — Я же не секс тебе предлагаю. Уже и представить страшно, что бы с тобой было, предложи я тебе переспать. От его звонкого и такого унизительного в настоящий момент смеха у Сонхуна задёргался глаз. Значит, смешно ему? Пока Сонхун тут мучается от диссонанса и экзистенциального кризиса внутри себя, Сону просто веселится? — То есть, тебя совсем не смущает тот факт, что друг поставит тебе засосы? Для тебя это совсем не интимное действие? Черт возьми, Сону, это же метки, знаки принадлежности кому-то! Не стоит относиться к этому так легкомысленно! Сону слегка отстранился и внимательно посмотрел в глаза старшего, будто бы рентгеном высвечивая все его мысли. — Раз так, то… я не против принадлежать тебе. И это стало началом конца для Сонхуна. Триггером, который запустил в нем все запретные механизмы. В голове вдруг явно зазвучала здравая мысль: «Если Сону сам к этому так легко относится, то почему я должен переживать? Не на мне же будут эти метки, в конце концов» Так чего себе отказывать в удовольствии? Сонхун просто решил вообразить себя охотником, а Сону — жертвой, которая сама забрела в логово хищника. Так легче воспринимать всю эту абсурдную ситуацию. — Ладно, — он максимально отодвинул от себя Сону, чтобы хотя бы дышать стало легче, — я согласен. Только как ты объяснишь появление засосов родителям и друзьям? Да и всем, кто их увидит, в принципе. Сону пожал плечами и снова ярко улыбнулся. — Я просто всем скажу, что у меня появился любимый человек. Каждое слово Сону пробивало новую брешь в бедном сердечке Сонхуна. На каждое слово оно отзывалось ноющей болью, которую Сонхун с трудом выносил. Трудно любить человека и видеть от него такое пренебрежительное отношение к интимной близости. Сону ведь и не знает, что испытывает к нему Сонхун, а Сонхун в это время медленно умирает, потому что все это невыносимо. — Хорошо, Сону, — окончательно сдался Сонхун, понимая, что сегодняшнюю ночь он запомнит на всю жизнь. — Только обещай, что никому об этом не расскажешь. — Обещаю, хен. Вряд ли кто-то поймёт нас. Мне выгоднее молчать. Да, однозначно. Так и есть. Но почему же это так тяжко принять? Почему Сонхун вообще должен ставить метки на том, кого он любит, но который совсем не любит его в ответ? Это жестоко. — Тогда ложись. Бровь Сону недоуменно взметнулась вверх. Он пару раз похлопал глазами, видимо, не до конца поняв, зачем ему ложиться. — А зачем… — Просто ложись, — не дал ему закончить Сонхун, — мне так будет легче. — Но… Сонхун снова не дал ему договорить, резко вскочив с кресла и просто схватив Сону за талию. Он как пушинку бросил его на кровать, победно ухмыльнувшись. Сону, не ожидавший подобных действий, возмущённо воззрился на него и уже хотел было что-то выкрикнуть, как Сонхун без лишних слов навалился на него сверху и принялся расстегивать его пеструю рубашку. — Хен… — обеспокоено заерзал под ним Сону, осознав, по-видимому, всю ситуацию. — Что? Ты же сам этого хотел, — Сонхун на секунду перевёл взгляд на лицо Сону, где увидел испуг и какие-то непонятные эмоции, а затем продолжил начатое. — Так что не рыпайся. Я все сделаю сам. Тебе нужно просто молча полежать минут десять. Усёк? Сону на некоторое время действительно замер, не шевелясь, и позволив стянуть с себя рубашку. Сонхун в это время получал эстетический оргазм, разглядывая светлую, почти прозрачную кожу Сону, медленно ведя глазами от линии ключиц до кромки брюк. Если бы Сонхун был коллекционером, он бы хотел иметь в своей коллекции всего Ким Сону. Потому что младший был просто невыносимо великолепен. Сонхун с каким-то греховным наслаждением упивался зрелищем. Тем, как вздымается грудь Сону от частых прерывистых вдохов; тем, как вся его кожа вмиг покрылась милыми мурашками; тем, как предательски затвердели его соски под лёгкими прикосновениями Сонхуна. Сону был ходячей эстетикой, и Сонхун не знал, что ему теперь делать. Как смириться с тем, что то, что происходит сейчас — разовая акция. Это все и впрямь слишком жестоко. — Хен, — с придыханием позвал Сону, привлекая внимание Сонхуна, — пожалуйста… Сонхун улыбнулся хищно, понимая, как взволнован Сону. Он будто бы лишь сейчас осознал, с какой просьбой пришёл к старшему. И Сонхун с трепетом в душе признавал свою власть над ним в этот момент. Это неописуемо шикарно — видеть такого беспомощного Ким Сону. — Что, малыш? Уже не терпится? — Не удержался от ехидства Сонхун, нежно проведя рукой от шеи Сону до линии начала брюк. — Торопиться нам некуда. Советую расслабиться и получать удовольствие. Я буду нежным с тобой. И черт знает, зачем он все это говорит. Сонхун просто не может держать свои эмоции в узде, им нужен выход. И если бы Сону только знал, как много сейчас хочет с ним сделать Сонхун, он бы наверняка в ужасе сбежал от него. — Блять, ты можешь не говорить так? — Заныл Сону, неосознанно дёрнувшись от действий Сонхуна. — Это звучит очень странно, хен… — Странно? Тебе ли это говорить? — Хмыкнул Сонхун. — Это не я пришёл к лучшему другу с просьбой поставить мне засосы. Так что самый странный здесь лишь ты. Сону выгнулся, не сдержав легкого стона, когда Сонхун мокрым мазком языка прошёлся по его затвердевшему соску, а затем принялся его слегка посасывать, урывая для себя новые стоны своего неожиданного партнёра. — Боже, Сонхун! — Забыв обо всех формальностях, почти что пискнул Сону, явно не ожидая такого от старшего. Сонхун вновь ухмыльнулся, понимая, насколько Сону невинен, насколько ещё не обласканный и насколько же он прекрасный в своей этой непорочности и нетронутости. Сонхуну так хотелось сказать все это вслух, но он понимал, насколько это будет неуместно, учитывая их дружеские отношения. И новая порция боли окатила его ледяной волной. Лишь очередной стон с губ Сону заставил его отвлечься от чувства вины и неправильности происходящего и призвал продолжить уже начатое. Сону выгибается от удовольствия, стонет от приятных ощущений, а у Сонхуна в это время сердце кровью обливается. С каждой секундой ему все сложнее наблюдать за таким Сону. С каждой секундой все сложнее сдерживать себя и не сотворить с ним все то, что так живо и ярко представляется ему в голове от вида такого Кима. Тем не менее, Сонхун продолжал с упоением доставлять Сону удовольствие, лишь бы и дальше слышать все эти безумно красивые стоны младшего. Надеялся ли Сонхун на то, что хоть однажды услышит их собственными ушами? Не надеялся, но определённо мечтал об этом. — Хен… — послышался осиплый и очень тихий голос Сону. Сонхун, что старательно выводил языком и губами узоры на животе младшего, ниже пупка, поднял голову, чтобы посмотреть на него. — Да? — Иди ко мне… — С этими словами Сону, до сих пор крепко цепляющийся пальцами за простынь, обхватил голову Сонхуна руками и потянул его наверх, к своему лицу. Пока не ожидавший таких незапланированных действий Сонхун пытался сообразить, что же будет дальше, Сону решил взять инициативу в свои руки. Уж чего Сонхун действительно не ожидал, так это поцелуя в губы, в который Сону его страстно вовлёк. Жадный, ненасытный, буквально обжигающий — именно таким был этот волшебный поцелуй. Их не хватило надолго, так как уже спустя несколько секунд лёгкие начало обжигать от недостатка кислорода. И Сонхун решил, что лучшего момента для вопросов не найдётся. — Что это было? — Тяжело дыша, спросил он, глядя в горящие огнём глаза напротив. Сону прикрыл глаза и усмехнулся устало. — Знал бы ты, как давно я об этом мечтал, хен… — Что? О чем ты? — Сонхун растеряно заморгал глазами, пытаясь понять, не слуховые ли у него галлюцинации начались от возбуждения. — Думаешь, я действительно прибежал бы к тебе ночью в пасмурную погоду лишь для того, чтобы ты поставил мне засосы? — Сону смотрел на Сонхуна, как на недоразвитого, что жизнеутверждающе для Пака совсем не выглядело. — Это, по-твоему, похоже на меня? Степень офигевания Сонхуна никак не достигала своего предела, но Сону слишком недооценивает его интеллектуальные способности. — То есть, ты хочешь сказать, что явился ко мне совсем не для того, чтобы я покрыл твоё тело метками, а с целью… поцеловать меня? Ему с трудом верилось, что такое возможно. Он и не предполагал, что Сону может хотеть поцелуя с ним и, вообще, всего вот этого вот… И тем не менее, именно Сону сейчас лежит рядом с ним и говорит неслыханные вещи, признаваясь в почти невероятном. — Да уж, — протянул Сону, перед этим тяжело выдохнув, — ты такая недоступная крепость, Пак Сонхун. Я уже и не знал, какими намеками в тебя бросаться, чтобы ты все осознал. Но ты оказался буквально непробиваемым и совсем недогадливым. Сонхун снова моргнул, в немом изумлении глядя на Кима, что так свободно говорит о… А о чем? О том, что Сонхун ему давно нравится? Черт подери, это же все равно, что утверждать, будто Анджелина Джоли на самом деле мужик! Или так было лишь в понимании Сонхуна? — Пак Сонхун, — серьезно начал Сону, нежно кладя свою руку на щеку Сонхуна и поглаживая большим пальцем его скулу, — ты мне так давно нравишься. И если все, что сейчас было между нами, кажется тебе игрой, то я тебе врежу. Сонхун так явно ощущал этот диссонанс, созданный прикосновениями нежных пальцев Сону к его лицу и буквально угрозой, которую он совсем не скрыл в своём признании. И этот парадокс, на удивление, вдохновил Сонхуна на ответное признание, что в его случае было настоящим подвигом. — И я к тебе неравнодушен, если что. Получилось корявенько, конечно, но Сону весело рассмеялся, с умилением разглядывая его лицо. — Ты такой не романтичный идиот, хен. И что я в тебе нашёл? Сонхун ухмыльнулся, притягивая Сону к себе за талию. — Наверное, я просто мастер ставить засосы. Могу продолжить это доказывать… И даже если Сонхун спит и видит все это во сне, то он готов признать себя настоящим извращенцем и никогда не просыпаться.