русый

Сережа встал с кровати и обнял Ваню, который был укутан в розовый сережин плед с хеллоу китти. Ваня трясся, ему было не по себе. Обнимали его в жизни только два человека: мама и бабушка. Мама когда он радовал ее своими оценками, а бабушка когда тот к ней в деревню приезжал. Это близкие люди — им можно. Но вот Сережа, с которым тот знаком меньше недели. Пешков имел необычную возможность: от его объятий и тактильности сложно отказаться. Покрайне мере Ване, и покрайне мере сейчас. Когда тебя обнимают — ты не чувствуешь себя таким одиноким. Есть глупый стереотип, что человека надо обнять семь раз за день. Но разве семь совершенно пустых объятий заменят одно, но пропитанное любовью и теплотой. Разве дело не в качестве, а в количестве? Когда этот мир не достаточно тепло тебя принимает, гораздо проще верить этому стереотипу, и подобным. Именно так жил Сережа, этот стереотип мать еще в детсве рассказала, и тот к девочкам полез, те лишь к учительнице подбежали и тот всю перемену сидел в классе, пока другие веселились. «Не честно.» — подумал Пешков, слыша детский смех за дверью. Сережа почувствовавшее, что дрожь у оппонента усиливается взял с полки стакан воды и протянул Ване. Тот дрожащими руками схватил стакан и постепенно начал отпивать помаленьку. — Вань, так лучше? — начал Пешков, когда тот отдал ему почти пустой стакан. В ответ вновь это больное кивание. — Тебе что-то рассказать? — взяв его ладошки в свои продолжил Пешков, — Вань, скажи хоть слово, не молчи, — он начал гладить большими пальцами потные ладони русого. От волнения Ваня, так ничего и не сказав, лег на плечо и закрыв глаза начал погружаться в сон. Во сне и объятьях Ваня казался хрупким, словно любимая мамина ваза или хрустальный сосуд, который при малейшем треске упал бы в дребезги. Сережа не давал ему упасть сегодня. Прижимая к себе маленькое, нежное тельце Сережа чувствовал как русому становилось спокойнее. Дыхание пришло в норму, как и стук сердца. Сережа облокотившись на стену уснул. Пешков проснулся от прохладного ветерка, который гулял по комнате. На электронных часах еле заметно высвечивалось время: «03:19». Потом взгляд кучерявого переключился на форточку, которая и была причиной его пробуждения. Взгляд упал на Ваню, который обнимая Сережу, на котором теперь лежал розовый плед (видимо Ваня просыпался), крепко спал. Сережа аккутрано попытался выбраться из объятий, что успешно получилось. Он закрыл форточку, параллельно вновь начав покрывать Ваню и его самовлюблённость матами и убирая пряди с лица. Потом, накрыв Ваню пледом и уложив его, тот лег на соседнюю кровать спать. *** Ваня проснулся от знакомого и раздражающего рингтона будильника. Окинув комнату своим взглядом, остановил его на Сереже. Кудрявый спал на боку, накрывшись одеялом, будто щенок, которого подобрали с улицы и дали переночевать, потому что на улице гроза, а потом он дальше беззаботно побежит по лугу. Бессмертных пошел на кухню, насыпав хлопья в тарелку и сверхи залив молоком принялся есть и листать ленту в тиктоке. Приложение было «в разработке» и приостановлено в России, и Бессмертных ждал день, когда он вновь сможет выкладывать свои липсинги в тикток под ником «deepins». О его аккаунте никто не знал, кроме Юли, которая за ночь пролайкала ему все видео, даже комментарии под некоторыми оставила. Сережа потягиваясь вошел в кухню и сев напротив Вани: — Вань, что вчера было? — тот самый вопрос, который Бессмертных не желал слышать сегодня, или же сейчас. Он молча смотрел на то, во что одет Сережа, будто пытаясь найти ответ там, на складках помятой одежды. На Пешкове была все та же розовая толстовка и белые спортивки. Но ответа не нашел, видимо, самому придётся все объяснять. Но надо ли это Сереже? — Серег, все нормально, — и действительно, с Юлей было все нормально. Как могло показаться ранее, он уехал из-за Юли или конфликта с ней, это не так. Но он разве спрашивал про Юлю? Впрочем, тем вечером тоже было не скучно. *** Бессмертных сидел около Юли, в компании Славика (!), который приобнимал Эвелину за талию, а та лишь улыбалась, иногда посматривая на него. В зале все пары танцевали и пытались забыться в танце, как будто это возможно. Забыться можно, но только на эти пару минут не более, потом в голову вновь придет осознание ситуации. Так люди часто бегают на вечеринке пытаясь «забыться», но это не выходит, а те уверенные в этой чепухе, оправдываются сами себе: «Видимо не та атмосфера». Но в то же время сидят до последнего, пуская мысль: «Может все-таки та?..». Такими действиями люди лишь мучают себя, видимо доказать кому-то хотят. В первую очередь пусть себе докажут. — Вань, может потанцуем? — в полголоса спросила блондинка. Русый лишь кивнул и протянул руку, приглашая на танец. Слава и Эвелина лишь смотрели, оба были в хлам, не хотелось двигаться, хотелось лишь спать, поэтому те легли на плечи друг друга и задремали. Как только Ваня и его «подружка» вышли из-за стола, то Юля потянула их в центр зала, а Бессмертных показал на Славика с Эвелиной, которые спали. — За ними следить надо, какой центр, — возмущаясь шепотом сказал Бессмертных. Блондинка легкими покачиваниями бедра, теплотой внутри и движениями живота вызывала ажиотаж у Вани. Обычно, она смешная, но сейчас. На личике проскакивала улыбка, и когда она встречалась взглядом с Ваней, то сразу переводила свой в сторону. То ли от смущения, а может просто не хотела видеть растерянности у русого, а от него ею веяло. Когда Юля села на диван, то Ваня пошел в туалет, потому что весь был потным, хотелось освежится. Когда Бессмертных видел свое отражение в зеркале становилось притивно, от самого себя. Некое, неприятное чувство пожирало его изнутри, вдобавок, жутко болела голова и живот крутило. Второй шот явно был лишним. Спускаясь с лестницы, Бессмертных услышал, что его кто-то зовет и повернувшись почувствовал слабость в ногах, от чего бесшумно упал. Резкая и острая боль пустилась по лицу, но сил не было даже подняться, что уж говорить о том, что он даже не почувствал в каком именно месте. Парень лишь стиснул зубы. Ложь. Чертова ложь. *** — Я так понимаю, твоя паничка тоже об этом свидетельствует? — потянулся к хлопьям Сережа. Ваня посмотрел на него, и вновь устаканил взгяд на тарелке с недоеденными хлопьями. Пешков принялся есть. Ему не казалось, что он как-то задел или обидел, но вот лицо Вани говорило об обратном. «Обидел и еще как.» — осознал Сережа после обеда. Вернее, Славик и Эвелина подсказали, когда Сережа жаловался им на то, какой Ваня скрытный и вообще как Юля его терпит. — Сереж, может он для нее другой? — смотря на остывший чай сказал Славик. «Быть другим для кого-то? Но ведь это бессмысленно. Человек полюбит не тебя, а твой образ. Ваня не такой» — думал Сережа попивая хододный и приторный чай из кружки. — Не думаю, — отозвался Пешков, поставив кружку на стол и начал быстрым шагом удаляться в коридор, но его остановила Куданова, своим «Сереж!». Кудрявый неохотно и медленно повернулся в ее сторону и стал смотреть с высока, хотя разница была в сантимерах двадцати. — Чего тебе, Даш? — спросил Пешков, убрав руки в карманы. — Ты чего такой грустный сегодня ходишь? — спросила та, сминая край толстовки. Ах да, сегодня на этой миловидной внешности девушки были толстовка и юбка, большая часть который была закрыта толстовкой, и чулки, с чокером. — Ваню утром задел, — в полголоса ответил Серега. — Как? Из-за чего? — запинаясь произнесла блондинка. — Я не могу тебе сказать, извини, — посмотря на Дашу, грубо и отрывисто бросил тот, отдаляясь от Кудановой, которая так и стояла в дверном проеме, смотря на отдаляюшегося от неё и проблем Пешкова, по всей видимости. Когда Сережа вошел в аудиторию, то заметил Ваню, который усердно переписывал конспект на своем привычном месте. Рядом с кудрявым. Он положил свой портфель и с нескрываемым интересом начал смотреть на Бессмертных и его руки, рисующие еле разборчивые каракули в своей тетради. Факт, что Ванин подчерк действительно мелкий, а позавчерашний «конспект» за него писала Юля, подтвердился, когда та подошла к русому со спины, обнимая его, а Сережа уставился в свою тетрадь, слушая, что будет дальше. — Вань, ты как себя чувствуешь? — обнимая спрашивала та. — Все хорошо, Юль, — улыбаясь сказал тот. — Может сходим сегодня куда-нибудь? — у Сережи появился вопрос: « А как же первый урок, на котором она ничего не поняла! и так хотела объяснений?». — Ты куда хочешь? — сказал Ваня, сверяя конспекты. — Я чуть позже напишу, кстати, Вань у тебя там ошибка, — указывая своми черными ногтями сказала та, — Дай ручку, исправлю. В клеточках начались проявляться те самые буквы, которые писали конспект, круглые и ровные. Сережа закусывая губу, смотрел на то, как та вырисовывала каждую. Дешёвый понт. Зачем каллиграфические буквы, с загагульками и подчёркивания над некоторыми буквами? Оставалось для Сережей загадкой. К удивлению Пешкова, за этим наблюдал так же и Ваня, который сидел с приоткрытым ртом. Будто никогда не сидел ночью, смотря на ее буквы и подчерк, пытаясь «сфотографировать» глазами. После того, как выпендрёж был окончен, Сережа улыбнулся, едва короткий смешок, на что получил вопросительный взгляд от Вани и Юли, которые по всей видимости считали это чем-то серьезным. Кучерявый из этого всего запомнил взгляд Вани: хмурый и холодный. Он смотрел, пытаясь прочесть не Сережу, а причину его смешка. Но Пешков сейчас для него закрытая книга, как и его эмоции. Эту книгу можно открыть, но кому она интересна? Сережа не мог дать ответ на этот вопрос. У книги не было читателей. А если и появлялись, то Сережа не видел и не хотел открываться. Кудрявый хотел, чтобы его прочитал Ваня. Да и сам Ваня был не против, только вот ему хотелось этого лишь пару секунд, а не вечность. Ему хотелось краткое содержание, с моралью и смыслом, без воды. А вот этого не хотелось Пешкову. Да и не было возможности открыться толком. Поэтому Сережа на «чужой» взгляд лишь глупо улыбнулся. *** Остаток учебного дня прошел вполне ничего. Изначально он наблюдал, за тем, как Эвелина пытается ввести пароль, сидя со Славиком, чуть ли не на последнем ряду и пытаясь увидеть хоть цифру с доски. Потом, как Слава диктовал пароль, иногда поправляя ее. Взгляд опустился на Вадима с Наташей, которая безуспешно пыталась угомонить Вадю. Видимо опять со Славиком пообщались в телеграмме, тот мемов кинул и Вадима уже нет. Те будто дополняли друг друга, были одним целым. Со стороны, которую видел Сережа, ему казалось, что те знакомы вечно. Но когда глаза упали на Ваню и его уже вторую программу в компьютере, получилось много вопросов со стороны Пешкова. И полонива из них даже не являлась вопросами, а восхвалением Ванечки, какой он молодец, и вообще без него Пешков ноль в информатике. А Бессмертных лишь улыбался иногда ударяя Сережку по коленке, мол: «заканчивай, бро». После пары у Сережи было чувство, что Ваня обижен, поэтому тот и спросил напрямую, он же не девчонка, которая будет конфеты носить и намекать. На что получил вполне уверенное: — Нет, Серег, — но Сережа, более удивился предложению, — Мы сможем завтра погулять? — А Пешков немного подумав, одобрительно кивнул, увидев на лице Вани еле заметную улыбку. Когда те впервые за четыре дня пошли вместе домой, то оба были довольны. На улице по прежнему было тепло, будто не сентябрь, а конец августа. Но солнечных дней, по прогнозам оставалось совсем немного, буквально два три денька и Москва вновь станет хмурой. В этот период Ваня обычно переставал гулять по пустякам, а часто сидел дома, рубясь то в CS GO, или доту. Но сейчас не в доту не в кс-ку. Но так же хотелось сидеть и греться дома, до апреля. Чтобы весной опять начать гулять, правда тоже немножко, чтобы не заболеть. Но еще больше хотелось лета, чтобы вновь поехать в лагерь, только уже в роли вожатого. Чтобы теперь он ловил детей на запрещенках и следил за ними. Но это летом, сейчас на улице осень. Хотя в душе, у Вани, наверное до ноября будет лето. Слишком уж оно в этом году было хорошим, одни только воспоминания грели. Так же будет и холодными осенними вечерами, они будут его согревать. Когда дети едут в лагерь, они как будто отопление на весь год с собой забирают в воспоминаниях. Эта дискотека посредине смены, эти выступления, свечки, вечера — вот настоящий источник тепла. У Вани было кое-что еще согревающие. В лагере он познакомился с девочкой, которая была младше его, на год, но очень лучезарной и миловидной. Как ни странно, когда он дошел до этого момента в рассказе для Сережи, он привел в пример Куданову, хотя может и вправду были похожи. Та была очень стеснительной по отношению к нему, этим она и зацепила Ваню. Он пытался с ней начать общаться, а та лишь неловко смеялась над его шутками и постоянно искала поводы, пытаясь свести их общение на нет. Но к середине смены, когда она более мение привыкла, к тому, что Ваня просто так не отстанет и может он не такой уж и плохой, станцевала с ним, на дискотеке. Русый во время танцев улыбался, а та неловко смотрела на своих подруг, которые по ее словам мечтали с ним потанцевать. У девчонок вообще все странно, одна из них выбирает себе «жертву» и остальные подхватывают ее, и они все вместе начинают следить за ним и начать общаться. Но когда эта «жертва» останавливается на одной, другие сразу же начинают ее терзать или начинают распросы, чтобы быть ближе и учиться на ее ошибках. Благо та, была не такой. На вопросы девочек она отвечала с большим количеством воды, которую те сами и так знали, поэтому о танце даже спрашивать не стали, но поддержать в любом случае надо. Потом на выступлении, у них была тематика «Ромео и Джульетта». Ромео сыграл не Ваня, а другой парень, который стал новой «жертвой» после Вани, а Джульеттой как раз таки Ванина, на тот момент пассия, если ее можно так называть. Ваня очень поддерживал ее, пытаясь прогнать стеснительность, но попытки окончились безуспешно. Нет, по началу результаты были, при чем очень положительные, но по итогу на сцене, та убежала со сцены, вся в слезах и паничке, но ее быстро заменила другая. Русый побежал за ней, быстро выбежав из зала. Та сидела и тряслась, с поджатыми губами. А парень сев рядом, начал успокаивать. Никогда он не пытался так успокоить человека. Пытаясь развеселить или хотя бы предотвратить еще большую паничку. А та лишь поцеловала в щеку и убежала к себе. Бессмертных не стал ее догонять, она явно дала ему понять, что тот, сделал все, что было в его силах. Больше не нужно. Спустя пару дней после этой ситуации они не разговаривали, хотя у Вани были попытки, но кончились безуспешно. И вот только на последний день в лагере, она вручилас ему свои контакты и поцеловала около губ, на прощание оставив лишь тихое «Спасибо». Ваня мигом нашел ее в социальных сетях и добавил в друзья, заявка была одобрена через тридцать минут. Они общались месяц, даже встретится смогли, но потом, та написала, что не видит смысла в общении, а Ваня принял это. Он не стал загоняться, просто принял как факт, потому что просто так она бы такое не написала. Может расстраивать не хотела, но через пару дней странички, о которых знал Ваня были удалены. У русого сначала была обида, на то, что она думала, что парень ей будет писать и не поймет ее, но потом осознал, что они разные и простив оставил лишь воспоминание в уголке середца «Девочка из лагеря». — Погоди, ты даже ее имя не узнал? — спросил Сережа допивая колу. — Узнал конечно, еще в первый день знакомства, — посмеялся Ваня. — Ну и? — Кира, — с теплотой на губах сказал Бессмертных. — А я думал Юля, — улыбнулся Пешков, кинув в урну банку от газировки, но в ответ получил указательный палец от оппонета. *** — Ванечка для кого такой красивый стал? — будто не понимая очевидного, иронично протянул Пешков. — С Юлей гулять иду, — улыбнулся Ваня. — Надеюсь, что завтра, ты не будешь выглядеть как дед, который идет получать пенсию, думая, что за наряд ему дадут больше, — рухнул на свою кровать Сережа, продолжая наблюдать за Ваней одним глазом. — Где ты увидел в толстовке и брюках деда? — нахмурился русый. — Вань, дело не в том, что на тебе надето, а в твоем поведении, — улыбнулся Сережа. А Бессмертных, сел к себе на кровать, листая вк. — Ой, Вань, ты в вк есть, — подняв брови сказал Сережа, показывая Ване его страницу. Актер, не поспоришь, — Добавишь меня в друзья? — Кидай заявку, — зевнул Ваня. А Сережа в ту же секунду кинул запрос, и уже через еще секунд десять являлся Ваниным другом в вк, листая его профиль. На аккаунте были его фото, наверное с года шестнадцатого, когда тот еще пиздюком был. Подумать только, за пару лет из пиздюка в деды. — Спасибо, Ванюш, — спустя пять минут осмотра профиля, улыбнулся Сережа. А тот кончики губ поднял, не отрывая глаз от экрана. Полежавши так еще минут тридцать Ваня накинул куртку и сказав Сереже: «если что, пиши» вышел из номера. Пешков продолжал лежать на диване, не веря, что все так хорошо, явно такого попросту не бывает. Но все говорило об обратном, такое бывает. И еще как. Даже сам Сережа постепенно убеждался в этом и под свои раздумия уснул. Снилось ему явно что-то теплое и согревающие, черт, Пешков начинает верить в то, что все хорошо. Куда делась его упрямость или же. *** Ваня бежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, одной рукой держась за шатающиеся перила, которым лет сорок, если не меньше. Когда парень вышел на улицу, дышать стало легче. Теплый, осенний воздух ударил в легкие, а затем голова приятно закружилась. Пойдя в сторону корпуса, где была Юля, тот заметил Вову, который Parliament‘ом наслаждался. — Здарова, Ванек, — улыбнулся тот, достав изо рта сигарету. — Привет, Вов, — улыбнулся тот, подходя к нему, — А ты чего без Лехи? — Вова лишь посмотрел в окно, по всей видимости его комнаты, улыбаясь с ноткой кислинки. — Да вот, девушку себе нашел, даже время на покурить не остаётся, представляешь? — Ваня очень даже понимал. У него тоже, с приходом Юли, мало на что времени оставалось. Она требовала внимания, и что, что они даже не встречались? Если уж повелся, так соизволь терпеть. Хоть, для Вани Юля не являлась грузом или чем-то тяжелым, но уставал тоже. — А чего это он так быстро, — сев рядом с Вовчиком, спросил русый. Братишкин, перевел взгляд с окна, и посмотрев на клумбу, в которой уже завяли цветы изрек: — Да вот, написала ему по случайности, потом из одного города оказались и Леша все мозги извел, — сморщился Вова, в попытке изобразить своего соседа, — «Это судьба! Вова, ты только представь, что это не случайно!», — выдохнул тот, — Честно, после такого хотелось в асфальт впечатать, — улыбнулся Братишкин, — Когда с ним еще кто-нибудь номером ошибётся, желательно сорокалетний мужлан, я тоже ему буду говорить, что он не на того смотрит, — продолжив курить с обидой закончил Вова. — Так вон, Серегу позвать можешь, он думаю не откажет составить компанию, — улыбнулся Ваня, теперь смотря на свое окно, которое было закрыто. Вот гад, он закрыл, поэтому Ваня устремил взгляд на свои форсы, представляя, как он придет в номер, и будет жутко душно и жарко, и потом от Пешкова нести, так вообще комбо, уж лучше он и вправду по советам Сережи в коридоре уснет, чем при таком раскладе дел. — А в карты твой этот Серега умеет играть? — посмотрел Вова на оппонента. — Еще как, — и после этой фразы след его собеседника простыл. Ну хоть Сереже вечером не скучно будет. Поэтому Бессмертных посмотрев на время, уже бежал к Юле. Теперь опаздывал он. Прибежав, он только успел отдышаться, как вышла Мельникова (фамилию Ваня узнал, когда ее тетрадь сдавал, а та на лицевой стороне имя и фамилию поставила). На девушке была белая зипка со свободными черными брюками. «Ничего обычного, сейчас так все одеваются», — наблюдая из-за кустов сказал Пешков Вове, который тоже был заинтересован и кивнул. Видите ли он сам вел себя, как Леша, и к тому же Сережа согласился следить потом за Лешей, а словами: «На Ваньке мы потренируемся», вообще убедил. Поэтому Братишкин помогал ему в своих же интересах. К тому же Сережа обещал и карты поиграть. Не мальчик, а чудо. Отказать невозможно. Пока те искали Ваню, что не составило особых проблем (кроме еще более испачканных форсах у обоих), успели застать Наташу, которая тоже теперь договорилась, быть начеку, если что. Ваня начал отдаляться с его девочкой в сторону парка. Те шли медленно, не спеша, наслаждаясь каждым моментом, проведенным вместе. Осенью дни становятся короче — им же хотелось, чтобы те росои в геометрической прогрессии. Но увы, в этом мире люди подстраиваются под условия, разными способами, а не условия под них. Пара шла за руку, без серьёзной темы разговора, напряжения не чувствовалось даже Пешкову, между их диалогами и смехом. — Слушай, тебе не кажется Юля уж слишком подозрительной, — после рассказа о том, как они познакомились спросил Сережа. — Я бы на твоем месте на Ванька посмотрел, — сказал тот, пиная камень на дороге. И вправду, всё это время, Сережа искал подвоха в Юле, но никак не в Ване. Хотя если посмотреть, но скорее у Вани желание сближаться больше, чем у нее. Он подпускает ее к себе, дает ей свою тетрадь и тактильный к ней. Девушка толком ничего не делает, кроме предложений погулять. Он сам ее подпускает. Это было даже больнее, чем мысль, что Юля лезет к нему. В той мысли он искал утешение, которое теперь потерял. Сережа слишком идеализирует Ваню, будто он болен — идеальностью. Но ведь, в нем нет ничего особенного, тогда почему при его виде легче дышать? Почему когда Бессмертных идет вновь гулять с девочкой, ощущение боязни. Боязни чего? Страшно то, что Сережа увидел в словах нового друга, что тот замечтался и занимается праздностью. Но ведь только начало, разве никто не может иметь права на ошибку, и заглядываться на пролетающие облака. Сережа часто думал, что облака похожи на чувства. Их невозможно ощутить в нужный момент, но вес они имеют. Безжалостно давят людей. Когда же будет «ясно, без проянений» и будет ли вообще? Как-нибудь потом, не сейчас. Хочется дальше верить, что Ваня пай-мальчик, за которым бегает Юля, а тот из-за своего характера не отталкивает, потому что обидеть боится. В такие моменты Сережа ощущал себя хоть и дешёвым, но философом, но его глубокие мысли прервало Вовкино: — Сережа, ты вообще видишь, что они делают? — нервно теребя рукав курти друга шептал тот. Не хотелось покидать свои раздумия, хотелось выводов. Ведь скорее всего, с их приходом кудрявому станет понятнее многое. Его отношение к Ване, чувства, и действия Юли. Мысли просили Сережу: «Не сейчас!», и он готов был из слушать и дальше быть с ними, никда не уходя, даже на секунду. Весь мир, пытался уговорить Сережу не смотреть, разве что мозг и удары Братишкина в бок, заставили вернуться на землю, так и не сняв розовые очки. — Да блять, что, — оттряхнув куртку, возмутился Пешков. — Серег, они поцеловались, — продолжая смотреть прямо на картину сказал Вова. Ваня с Юлей стоят на набережной в конце парка и целуются. Бессмертных настолько заботлив, что даже руку на её скулу положил. Его волосы легко струились по воздуху, словно сам ветер хочет помочь им. Щеки были в легком румянце, закрытые глаза, которые закрывали пышные реснички, и когда одна из них упала на щеку, то девушка убрала её. Какая внимательная. Так они и стояли на набережной, правда не долго, потом ушли любоваться Москвой, но Сереже уже было не видно этого. В его подсознании они по прежнему целовались и даже не планировали заканчивать. Картинка повторялась снова и снова, как гифки в тг. Обычно, Сережа реально долго залипал на эти «анимированные картинки», за что потом видя время, хотелось проехаться по лицу автора на камазе, желательно пару раз. Сейчас же, автором этих картинок был никто иной как сам Бессмертных, по его лицу тоже хотелось проехаться, и чем скорее тем лучше. Как ни странно остаток вечера Пешков не провел в слезах, а в раздумьях. Ему гораздо важнее было придти к выводу сейчас, нежели потом. Тогда будет проще и легче принимать ситуации и решения. Но мысли не лезли в голову, все крутилось на репите и не хотело переключаться. Пока не было Вани, это нужно было сделать. С одной стороны хотелось идеализировать этого мальчика, смеяться с ним в столовке, прогуливать пары сидя в туалете, гулять по паркам до поздна, а потом просить прощение у вахтерши, за коробочку конфет и возможность потрогать кудряшки Сережи. Хотелось лежать с ним под звездным небом, есть сладкое, сколько влезет в них обоих, думать обо всем, чем только можно и нельзя, хотелось проводить с ним больше времени. С другой стороны, они совершенно разные и вообще, если бы не сожительство, то Пешков даже и близко к такому не подошел, а лишь смеялся с его милостей. Разные как поезда из IKEA, которые не с двух сторон совмещаются, нужно подбирать, а если не правильно, то даже приблизится не дают. Только если с силой. Разного поля ягоды они. И пока Пешков никак не мог определиться, к нему вошел Ваня, в толстовке и с засосом на шее, почти уже не видным, но когда дело касается Вани, Сереженому зрению стоит позавидовать, даже орлу. Конечно, было бы нетактично спрашивать про такое, потому он вновь стал видеть в минус. Ради Вани, можно потерпеть. И сам Ваня не разговорчивый, поэтому лучше помолчать. Впервые за вечер на лице Сережи появилась улыбка, когда тот получил сообщение от Вовы с гифкой, на которой Ваня целует Юлю, но сохранять не стал, у него там мемы, а не зайкины нежности. На раздумья времени не было, когда в чате написали, что сочинение надо писать. Приехали. Студенты время на поесть найти не могут, а тут сочинение. Конечно, взгрустнул только Ваня, и то не надолго, оказывается, Сережа разбирается в литературе и сочинениях, поэтому Ваня, пообещав ашку с лесными ягодами (на которые в их районе был дефицит), лег спать, пока Сережа строчил за двоих. В отличие от Юли, он хоть пытался писать похожим почерком как Ваня, не пофигист, как некоторые, если тема касается сочинения, то все будет в лучшем виде. Сережа отбрасывыет ручку в сторону, опрокидывая голову назад. Кисть правой руки ужасно болела, в висках был тихий, слабый шум, и покалывания. Стрелка близилась к двум часам ночи, а из Ваниной форточки доносились звуки машин. Сочинения были готовы. По пять страниц каждое. Хотелось погладить себя по голове, похвалив, но вспомнив про Вадю тот направился к нему за советом, и помочь в сочинение, потому что по тихим проклинаниям сочинения, было понятно, что тот не спит. — Вадь, ну как сочинение, — садясь рядом с ним шепотом и улыбаясь спросил Пешков, смотря на спящего Славика, который очевидно послал препода куда подальше. — Как видишь, лист пуст, а твое? — Мое и Ванькино уже давно написаны и лежат на столе, давай и тебе помогу, — отозвался Сережа, — Я тебе сочинением, а ты мне советом, идет? — За сочинение, я тебе консультацию целую проведу, — протягивая тетрадь другу улыбался тот. Пока Сережа строчил буквы, умудрился ввести Вадю в курс всего дела, а тот внимательно слушал. Когда буквы на четыре страницы (по просьбе самого Вади) были выведенные, и имели глубокий смысл, то парень начал консультацию, которая привела к выводу: — Тебе нужно просто заинтересовать Ваню, — положив руку на плечо друга изрек Вадя. И у кудрявого план засел по самые кудри, но не было ли это ночным абсурдом?