Не бойся.

[Не бойся.] Ярко алая надпись, появилась перед глазами. А если учесть, что вокруг была лишь темнота, то буквы с кровавыми потёками выглядели несколько жутковато. Но также они были единственным освещением, что дарили едва заметное свечение. Внезапно к этой странной надписи прикоснулись аккуратные, тонкие и длинные пальцы, кажется, именно такие руки упоминаются в контексте пианистов и художников. Хотя по своей природе они белоснежные, но из-за освещения казались красноватыми. Подушечки пальцев не встретили преграды, попросту пройдя сквозь алую надпись. И это действие принесло некий результат. Кровавые буквы начали движение в воздухе, перестраиваясь в совершенно ином порядке, некоторые из них накладывались друг на друга, а также появлялись новые. Надпись наконец-то сложилась воедино: [Чтобы не произошло, чтобы ты не увидел, не услышал, и к чему бы ты не прикоснулся, нельзя показывать свой страх.] Через мгновение тонкие аскетичные пальцы прошли сквозь буквы, вновь заставляя их сменить своё положение в пространстве, не которые и вовсе исчезли, растворившись в окружающей человека темноте. [Иначе умрёшь, что ни на есть самой незавидной смертью.] Тонкие темные и казалось капризные брови приподнялись, выражая легкое недоумение владельца. Но вот изумруды глаз совсем не изменились, будто человек совсем не страшился, и не был даже удивлён подобным словам, лишь небольшая капля любопытства промелькнула в них. Человек вновь хотел прикоснуться к тексту, но он внезапно изменился сам. [Аксель, добро пожаловать в Кошмарный мир.] На этот раз буквы были зелеными, что контрастировало с предыдущим цветом. К тому же темнота вокруг начала исчезать, тая прямо на глазах юноши. Тот же в свою очередь лишь цепким взглядом прошелся по окружающей обстановке, и вернулся к изучению текста, сосредоточив все свое внимание на одном. Аксель — это его имя, которое он совсем не мог вспомнить, впрочем, юноша не помнил совсем ничего о себе. Он был будто снежно-белый, совсем чистый лист. Но не успел парень сосредоточиться на этом факте, как текст вновь изменился: [Вы были выбраны для прохождения миссий. После исполнения которых вы сможете вновь вернуться в свой родной мир.] Теплые зеленые строчки не произвели на юношу совсем никакого впечатления, будто бы возможность вернуться не была для него ничем. Так и было, ведь не помня совсем ничего, у него соответственно не было никакого стремления для дальнейших действий. Миловидное лицо, которое до этого не выражало совсем никаких эмоций в одно мгновение наполнилось скукой. Каждая черта красивого лица выражала неподдельную незаинтересованность. Казалось бы, что человек прямо сейчас сядет на этот грязный, и пыльный деревянный пол, дабы... Погодите-ка! Юноша вскинулся, и с любопытством посмотрел себе под ноги. Действительно, черный туман развеялся полностью, и теперь перед взором внимательных глаз предстали старые половицы. Парень хотел был осмотреться вокруг, но его внимание вновь привлекли изменившиеся буквы. [Если вы не выполните условия миссии, то умрете. За каждое завершенное задание вы получите случайную награду.] Беловолосая голова непроизвольно склонилась к плечу, а изумруды глаз пытливо смотрели на текст, словно предвкушая интересное развлечение. [Ваша учебная миссия не имеет никакого ранга сложности, но несмотря на это имеется риск смерти. Он становит 10%.] Чем больше информации было выведено в текстовое сообщение, тем больше горели энтузиазмом и заинтересованностью глаза человека. И не поверишь, что еще совсем недавно он казался скучающим. [Ваша миссия — выжить до рассвета в старинном доме с домовым.] [Предупреждение — если вы или ваши действия не понравятся владельцу дома, он будет вам пакостить. Не забывайте, что это может закончиться летальным исходом для вас.] [Условия — с 21:00 до 06:00 оставаться в доме с домовым, и к концу времени остаться в живых.] [Награда — один лотерейный билет, где приз выпадет в зависимости от вашей собственной удачи.] [Удачи игрок!] [И помни — не бойся.] Последняя надпись вновь была ярко алой, и продержалась в воздухе буквально три секунды. После чего буквы, казалось, начали плавится и течь вниз, что очень напоминало кровавые потёки. Они растворялись еще в воздухе, не достигая деревянного пола. Кстати, о нем, юноша поднял взгляд от половиц и с интересом осмотрел своё окружение. Это был старый дом, предположительно расположенный на окраине поселка. На это указывал вид за маленьким окошком, а именно опушка хвойного леса. На подоконнике стояли часы, стрелки которых показывали начало девятого, то-есть миссия уже началась. И кстати, что еще подметил парень, так это садящееся солнце, теплые лучи которого в данный момент осветляли большую часть дерева. Судя по всему, было лето, ведь только в эту пору восход солнца близился к окончанию, иначе в любое другое время уже была бы непроглядная темнота. — Нужно будет подыскать какой-то источник света, а то минимум через полчаса начнет темнеть. — произнес юноша мысли в слух, продолжая при этом разглядывать убранство комнаты. «Тихий шорох.» Краем глаза Аксель заметил размытое пятно, что двинулось от входа в комнату к кровати. Это было слишком быстро, и юноша не успел рассмотреть все в деталях. Но то, что он заприметил точно, так это низкий рост существа. "А вот и домовой подъехал." — только и пронеслась мысль в его голове. Прищур глаз был направлен на старую ржавую кровать, под которой предположительно и прятался домовой, как его еще называли — владелец дома. Юноша не отрывал взгляда от полости непроглядной темноты между половицами и царгой*, которую почему-то не освещали закатные лучи солнца. Аксель списал всё на установку игры, и то, что это было одно из мест, где прятался домовой. Всё еще непрерывно смотря в одном направлении, парень начал подходить ближе. Каждый шаг сопровождался неприятным для слуха скрипом старых половиц. Непроизвольно парень затаил дыхание, словно это чем-то ему поможет. Хотя так и было, он не поддался панике, оставаясь всё таким же спокойным. Когда к кровати оставалось всего несколько шагов юноша помимо собственного едва слышного дыхания, та протяжного скрипа под ногами услышал что-то еще. Звук был настолько тихим, что если не вслушиваться, то его вряд ли можно будет услышать. И он сам был странным, будто бы дикий зверь острыми когтями скребся по дереву, вызывая табун мурашек по коже. Как только Аксель услышал скрежет, то сразу же прекратил движение, и несколько напряженно замерев, он стал прислушиваться к всевозможным шорохам. Но звука больше не было, и из-за этого создавалось впечатление словно всё, что парень услышал до этого было его слуховой галлюцинацией. Секунда, две, пол минуты, минута, две, три — в помещении всё еще царила тишина. Устав стоять без движения парень хотел был подойти еще ближе, но едва он пошевелился, то раздалось не только шуршание, но и протяжный скрежет. Словно предупреждение. Невольно парень склонил голову к плечу, с интересом глядя в непроглядную тьму, словно мог что-то разглядеть. Или кого-то. Впрочем, внимание Акселя вновь переключилось на нечто иное. Когда юноша склонил голову набок, то одна из прядей волос упала на лицо. И теперь перед глазами что-то мельтешило, но его внимание привлекла не длина волос, а их цвет. Белоснежные. Юноша в одно мгновение забыл об возможной опасности, которая между прочем находилась в пределах нескольких шагов. Он с нескрываемым любопытством начал теребить прядь, рассматривая её со всевозможной щепетильностью — та в действительности оказалась белой. Также он вспомнил что при осмотре спальни было замечено зеркало, и парень, не теряя времени поспешил к нему. Из-за потери памяти Аксель совершенно не помнил информацию о себе, и внешность не стала исключением. И вот глядя на отражение в зеркальной поверхности, можно было сказать, что в нем он видел внешность незнакомца. Впрочем, стоит отметить — тот был через чур красив, и это была какая-то успокаивающая, можно даже сказать холодная красота. Она не могла не привлечь чужое внимание, однозначно заставляя других неотрывно смотреть на эту причудливую внешность. Пусть даже и на некотором отдалении, всё же от парня явно чувствовалась некая недоступность. В этом был виноват его великолепный внешний вид, который так и говорил: "ничего более прекрасное вы не увидите". Также участие приняло безразличие, ведь юноша всем своим видом показывал, что не обратит внимание на неинтересные ему вещи, а уж тем более людей. И вот парадокс, этого недосягаемого человека привлекла его собственная внешность. Юноша с детским любопытством смотрел на собственное отражение, и впечатление от него было столь сильным, что вот-вот, казалось, начнет тыкать в него пальцем. Впрочем, он в действительности прикоснулся, но не к зеркальной поверхности, а к собственному лицу, будто бы не веря, что оно принадлежит ему же. Ладонь ощутила нежность и мягкость, теплоту и гладкость этой идеальной кожи. А белоснежные волосы оказались очень шелковистыми и к ним было так приятно прикасаться. Вот и Аксель перебирал белые пряди, при этом он глядел в отражение на свои глаза, цвета весенней зелени, что уже не казались такими холодными. Ранее взгляд будто бы примораживал человека к месту, не давая сделать ни шагу, а теперь он манил и завораживал, ведь стал более оживлённым. Казалось, в до селя флегматичных глазах появились теплые искорки, которые дарили изюминку, но при этом и оставляли некое противоречие между взглядом и внешностью. Юноша бы и дальше рассматривал свою внешность, но его внимание было привлечено чужим движением. Это размытая тень бросилась от кровати к окну, спрятавшись за занавеской. В глаза моментально бросилась тень, которую было видно через полупрозрачную ткань, ведь с улицы внутрь проходило достаточное количество света. Из-за этого был сделан вывод, что домовой это всё же живое существо, и логично предположить, что в ином случае, когда тени не было, он мог считаться духом или призраком. Пока парень размышлял домовой не стоял без дела, вот он уже выглянул из-за края шторки, смотря черными глазами бусинками на своего непрошеного гостя. У владельца дома было крупное лицо, с большим слегка приплюснутым носом, цвет кожи был неизвестен, ведь видимая часть его тела была покрыта густой, грязной, взъерошенной и всколоченной шерстью. И глядя на это существо, в голове парня проскользнула мысль, что именно так он и представлял домового. Это почему-то вызвало легкую и несколько ностальгическую улыбку на его лице, которая привела маленького собеседника в ступор. Домовой в действительности замер, а его маленькие глазки передавали всю степень озадаченности собственного владельца. А когда Аксель, который все еще улыбался, приветливо помахал рукой, то тот еще сильнее пришёл в замешательство. Глаза-бусинки, казалось, даже расширились от испытываемых существом чувств, и то будто бы в защитной реакции оскалилось, показав острые, крепкие и чрезвычайно желтые зубы. После чего домовой исчез с глаз парня, а размытое пятно на большой скорости проскользнуло к выходу. Правда после себя он оставил разбитое зеркало, что в одно мгновение покрылось сетью мелких трещин, а затем с громким звуком разлетелось на осколки. Юноша едва успел среагировать, отойдя на несколько шагов назад, иначе были бы печальные последствия. Парень с удивлением посмотрел под ноги на пол, который был усеян обломками зеркала. И в ответ из множества осколков на него взирал он сам. Не став заострять на этом внимание он бросился вслед за владельцем дома. Лестница в коридоре ведущая вниз совсем не стала для него удивлением, ведь Аксель еще когда смотрел в окно, понял, что дом имеет несколько этажей. Не став задерживаться для рассматривания интерьера вокруг, юноша поспешил спуститься вниз на первый этаж здания, на котором предположительно и спрятался домовой. А дабы ускорить свой спуск по лестнице, он воспользовался перилами, уместив на них свою филейную часть тела. С каким же удивлением парень наблюдал как ступеньки в следующее мгновение сложились, и на их месте появилась горка. Юноша с интересом взглянул на неё снова, когда спустился с перил уже на первом этаже здания. Но, к его удивлению, лестница была прежней, будто бы и не было никаких изменений. Хотя он прекрасно помнил, как ступени сложились, и более того видел несколько грязно-коричневых пятен, которые напоминали засохшую и свернутую кровь. По худому телу вновь прошелся табун мурашек, а также выступил холодный пот, когда Аксель представил, что было бы если он на большой скорости спускался. И на пол пути вниз лестница потерпела преобразования, также стоит учесть, что она была широкой, поэтому парень мог и не дотянутся к перилам. Как итог сильное сотрясение, или не дай Бог, что-то похуже. Вздрогнув всем телом, он отвернулся, пытаясь отогнать надоедливые мысли о возможном развитии событий, а дабы отвлечься принялся рассматривать окружение. Из единственного небольшого окошка, что освещал помещение было не так много света, поэтому в дальних закутках царил полумрак. Под потолком была протянута веревка, на которой висели травы, собранные в отдельные пучки. Из-за них, а возможно через старость всего здания стоял затхлый запах, который вызывал большое желание открыть окна для проветривания, но, к сожалению, такой возможности не было. Больше в помещении ничего не было, разве что две двери друг напротив друга. И лишь одна из них была слегка приоткрыта, внутри которой слышалось шуршание. Напоследок взглянув на лестницу, юноша поспешил пройти в другое помещение. Царга* — это верхняя соединительная планка, расположенная между ножек стола, кровати, стула или другой мебели.