Суметь выжить

      Гарри приходил в себя дня два, Гермиона, а потом и родители старались отогреть юношу, что им, в конце концов, удалось. Главный Аврор в Гарри взял себя в руки, успокоившись, и однажды утром он уже проснулся «обычным». Гермиона поняла это, проснувшись от поцелуев и ласк любимого мужа, в связи с чем утро несколько затянулось. Почти до обеда.       Пендрагоны отправились в крепость, немагическая часть которой была разрушена людьми, зато магическая сохранилась очень хорошо. Ворота медленно отворились, Марк и Эмма вошли в крепость так, как их учили сопровождающие обоих наставники, рядом с которыми вышагивало кресло принцессы. Стоило Величествам войти в большой зал, как на их головах засияли короны, что, впрочем, от формального принятия рода их не избавило.       По какой-то причине кресло не смогло перенестись вместе с Пендрагонами, поэтому Тори упала на пол, больно ударившись альтернативным думающим местом. Марк услышал вскрик дочери и наклонился, подхватывая ее на руки. Девочка всхлипнула, прижимаясь к папе, так они и вошли в Ритуальный зал, где обнажения не требовалось, не требовалось и их крови.       Что-то как будто просветило насквозь всех троих, это ощущалось физически, Эмма даже вздрогнула, а потом перед ними появился высокий статный мужчина в короне. Он смотрел на бывших Грейнджеров, а Марк узнавал в мужчине черты короля Артура, но при этом помня о том, что «Пендрагоны не сгибаются ни перед кем». Тори, всхлипнув, обняла папу покрепче, и именно этот всхлип разбил замершую стеклом тишину.       — Вот как, — произнес король Артур, подтверждая кивком догадку Марка. — Значит, специальное наследование…       — Да, Ваше Величество, — подтвердила испугавшаяся девочка. — А можно…       — Можно, — кивнул мужчина. — Признаю вас Пендрагонами, дарю свое благословение, и подтверждаю единение родов Пендрагон и Певерелл.       — Спасибо, — обрадовалась Тори, знавшая, что теперь они смогут… Ну, у сестрички и братика появятся ноги… В этот момент девочка совсем не думала о себе.       — Вы должны судить нечестивца, — напомнил король Артур. — Восстановить мир Магии, и обновить все древние клятвы, они давались не просто так.       Пендрагоны не видели, но в этот миг королевская крепость засияла светом, на башнях ее развернулись флаги, означая присутствие Короля, и активировались не менее древние артефакты королевской власти. Приняв род и выяснив все, что их интересовало, Король с королевой решили не откладывать в долгий ящик то, что можно сделать уже сегодня. Явившись в крепость Певерелл, Марк прошел в портальную комнату, как оказалось, такая была, и уложил пять кристаллов в положенное им место на ободе похожего на дверной проем портала. Ящички с такими кристаллами хранились в крепости Пендрагон, о чем им рассказали проснувшиеся слуги, совсем не похожие на домовых эльфов.       Войдя в столовую, где Певереллы после утренних упражнений изволили трапезничать, Марк переглянулся с Эммой. Гарри кормил с ложечки свою любимую супругу, дурачась, а Гермиона вела себя, как маленькая, капризничая и отворачиваясь. И столько любви и нежности было в каждом жесте что юноши, что девушки… Эмма не решилась мешать им, однако Гарри уже заметил старших, обратив внимание любимой сразу же смутившейся супруги.       — Как наиграетесь, ступайте в гостиную, — порекомендовал Марк, — у нас есть для вас сюрприз, — и не давая ответить, королевская чета покинула своих детей, ускорившихся в поедании завтрака так, что уже через десять минут их кресла входили в так называемую «синюю гостиную».       — Мама? Папа? — поинтересовалась Гермиона, а Гарри, глядя на лучистую улыбку Астории, думал о том, почему у него в душе появляется ощущение праздника.       — Сейчас, дети, вы ляжете в артефакты рода Пендрагон, которые смогут восстановить вам ноги, — просто сказала Эмма. На глазах троих подростков, будто по команде, появились слезы. Гарри почти не верил в то, что такое возможно, а Гермиона, когда радость чуть схлынула, все-таки спросила:       — Но мама, мы же по крови не… — Марк не дал дочери договорить.       — Теперь уже да, — улыбнулся Его Величество, поправив сиявшую корону.       Перед тремя артефактами, выглядевшими вычурными ваннами, медленно раздевались трое подростков. Совсем не смущающиеся Астория и Гермиона требовали помощи Гарри, а потом Гермиона помогла и юноше. Родители осторожно подняли обнаженных детей, чтобы уложить в ванны, дождавшись, конечно, пока Певереллы нацелуются. Прозрачные крышки закрылись, артефакты зажглись мертвенным зеленым светом по всей своей длине. Спустя некоторое время над каждым появились цифры обратного отсчета. Марк удовлетворенно кивнул и, подхватив супругу, отправился в Тронный зал. У них было еще очень много дел.

***

      Две недели пролетели незаметно за многочисленными посольствами других стран, даже Международная Конфедерация отметилась со своими требованиями. Король Пендрагон всего в нескольких словах объяснил, кем он считает представителей МКМ, почему он их считает именно пометом вымершего магического животного и куда они могут со своими требованиями пойти. Представители Международной Конфедерации отправились обратно для консультаций. Марк уже знал обо всем, что происходило на этих землях за последние сто лет, хотя голова у него от этих знаний болела нещадно. Впрочем, именно из-за головной боли Его Величество был сильно раздражен, поэтому представителям Конфедерации, считавшим, что им все должны, не повезло.       Заново выстраивалось сообщество магов, ремонтировался Хогвартс, приглашались профессора, чтобы после суда над теми, кто был виновен в, практически, уничтожении Магического Мира Великобритании, начать с чистого листа. Марк писал новые законы, обладавшие теперь абсолютной силой, назначал инспекторов, посылал дипломатов. Кого — в другие страны, кого — просто посылал…       Настал день, когда были отменены все аудиенции и визиты. День, когда на счетчиках обратного отсчета родовых артефактов застыли нули. Утомленные Величества стояли чуть поодаль, ожидая, пока откроются крышки, и проснувшиеся дети осознают то, что было хорошо видно и так. Эмма регулярно приходила проведать детей и плакала, видя, как отрастают ноги детей. Королевские артефакты не только отращивали утерянные конечности, но и полностью восстанавливали их, доводя до стандартов тех времен, когда по бесконечным лестницам людей никто не носил. Даже принцесс. Еще одной видимой проблемой могло бы стать сердце, но предки Пендрагонов подумали, казалось, обо всем. Поэтому стоило крышкам отойти, и визг двух девочек ударил с такой силой, что казалось — рухнут стены. А Гарри ощупывал ноги, будто не веря себе, и тихо плакал.       — Дети, вставайте и одевайтесь, — подала голос Эмма Пендрагон. — Мы будем ждать вас в малом тронном зале.       — Да, мамочка, — пискнули в унисон два девичьих голоса, так как Гарри все еще был где-то не здесь.       — Муж мой! — Гермиона вернула его в реальность. — Не соблаговолишь ли протянуть руку помощи любимой мне?       — И мне! — воскликнула Астория, прикасаясь к, казалось бы, навсегда потерянным ногам.       — А… Да… Сейчас… — Гарри выскочил из ванны артефакта и, прямо как был, извлек любимую супругу. Почувствовав частью себя тот факт, что муж ей рад, девушка хихикнула.       — Опусти меня на стул, надень трусы и вытащи Асторию, — приказала юноше Гермиона. — А то, боюсь, Тори испугается, почувствовав втыкающийся в нее мозг.       — Ой, — только сейчас юная принцесса сообразила, что Гарри мальчик, а она голая, но при этом девочка совсем не чувствовала себя в опасности. А чуть попозже быстро одевшийся Гарри и натянувшая на себя платье юная герцогиня в четыре руки одевали сестренку, которой такая забота очень понравилась.       Державшиеся за руки молодые люди входили в тронный зал, где их ожидали родители. Марк и Эмма не могли сдержать слез, разглядывая троих детей, идущих своими ногами. Своими новыми ногами. Глаза Тори и Гермионы, несмотря на то что первые слезы схлынули, были все еще мокрыми, а Гарри просто не мог поверить. Они шли к улыбавшимся родителям, чтобы обнять их. Чтобы поблагодарить за все-все-все, чтобы просто почувствовать.       Праздник представления принцессы и герцогов дома, приобретших также статус принцев, разразился через три дня. Большой Тронный зал был полон гостей, а рядом с Их Величествами стояли трое так много перенесших подростков. Молодых людей, перенесших боль и отчаяние, пострадавших от подлых врагов, суд над которыми еще предстоял.       Когда официальная часть завершилась танцами, юные Певереллы, наводившие страх на представителей МКМ одним своим существованием, убежали в свои комнаты, чтобы насладиться друг другом. Гермиона познавала любовь мужа, прижимая его к себе ногами, отчего изучение друг друга и новых старых возможностей пошло по второму кругу. Возможно, именно то, что молодые люди почти неделю неустанно трудились друг над другом, и дало свои плоды.       — Поздравляю, доченька, — улыбнулась Эмма за завтраком, с материнской любовью глядя на почему-то смутившуюся Гермиону.       — А с чем? — немедленно осведомился Гарри, от дворцовой жизни немного отставший.       — Твоя супруга непраздна, — тактично объяснила любимая теща, отчего девушка чуть не подавилась, а потом радостно завизжала в руках кружившего ее юноши. Гарри был счастлив, потому что дети — это самое большое чудо в жизни.       — Поздравляю, — кивнул Марк, раздумывая о поступившем ему предложении. — Тори, ты ничего не хочешь нам сказать?       — Ну… — девочка смутилась, опустив голову, она не знала, как ответить на папин вопрос. — Он хороший…       — Наша дочь влюбилась, — констатировала Эмма. — Не буду спрашивать, когда успела, но хоть имя назови?       — Я… ну… — Тори была очень смущена, ведь впервые в жизни она почувствовала такое, как-то поняв, что ее чувства взаимны и что понравившийся ей юноша — тот самый, правильный.       — Муж?.. — подняла бровь Ее Величество.       — Мальчик королевской крови из рода русских некромантов, — пояснил улыбавшийся Марк. — Так что я не возражаю, а ты?       — Пригласи мальчика погостить, — посоветовала Эмма, погладив мужа по руке. — Вот и посмотрим.       — Да, пожалуй, так и сделаю, — кивнул Его Величество. — Суд устроим первого сентября?       — Предлагаю тридцать первого августа, — внесла свое предложение Гермиона. — Чтобы дети ехали в обновленную школу, зная, что никакая белобородая сволочь…       Так и решили. Всем заинтересованным и не очень лицам было объявлено о дате суда над существами, почти уничтожившими Магическую Британию. Выжившие маги радовались тому, что они наконец узнают, кто и зачем придумал их убивать, хотя многие, конечно, догадывались.

***

      Суд проходил на той же площади, где казнили Гермиону и Гарри, где судили Джинни, только вот в этот раз на площадь были наложены щиты, и проведен древний ритуал, вынуждавший стоящего на площади говорить правду. Никакие обеты не действовали здесь, это было царство истины, о чем собравшимся немедленно сообщили глашатаи. Вот на возвышении появилась королевская семья — подавлявшие мощью своей магии Их Величества, Ее Высочество принцесса Пендрагон и страшные некроманты герцоги Певереллы. По одному на помосте появлялись виновные и говорили, говорили, говорили…       — Взаимная ненависть была нужна для увеличения количества жертв, ведь чем больше душ, тем лучше, — говорил Северус Снейп, свято убежденный в том, что всех гриффиндорцев надо уничтожить.       — Грязнокровка родила сильного наследника, но плану следовать отказалась, потому и была принесена в жертву, — слова того, кого считали героем, тяжело падали в гудевшую, подобно пчелиному рою, толпу.       — Я просто выполнял приказы, — Аластор Грюм не чувствовал за собой никакой вины. — Да и кто считает этих грязнокровок!       — Демону нужны были души, — объяснял Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор. — Нужно было много душ, поэтому я решил, что так будет правильно. Править этим стадом, что магами, что полуживотными грязнокровками, должен именно я! А магглы должны быть рабами, благодарными за то, что их оставили в живых.       Слушая откровения того, кого многие считали «добрым дедушкой», люди плакали. Плакали потерявшие родных, плакали чуть не потерявшие себя, плакали бывшие рабы и совсем недавно вернувшиеся в магический мир маги, которых предали магглы, и теперь они узнали, почему и за что это все случилось. Люди теперь знали, кому они должны быть благодарны за то, что у кого-то нет родителей, у кого-то — любимых, а у кого-то детей.       — Есть ли такая казнь, что сможет стать достаточным наказанием? — спросил Его Величество и вздохнул, услышав просьбу собравшихся — отдать виновных им. Королевская семья встала, покидая свои места, а щит вокруг виновных исчез, и вперед хлынула обезумевшая толпа.