Иногда судьба играет с нами злую шутку

***

Дело было летом, когда я ещё был проблемным подростком. В то время я жил в небольшом городке, где у меня практически не было друзей. Из-за этого я часто сидел дома, постоянно играл в компьютерные игры, много читал и редко гулял. Мои родители переживали, что такими темпами я быстро испорчу зрение и ещё хуже загублю и без того нестабильное здоровье. Будучи в подростковом возрасте я часто болел. Любой, даже несильный, сквозняк и я мог оказаться в постели. Поэтому я часто пропускал школу и не мог резвиться зимой со своими одноклассниками. Также я всегда был тощего и неспортивного телосложения, всегда сидел в сторонке и мирно читал какую-нибудь научную энциклопедию, поэтому сверстники считали меня ботаником. Родители неоднократно отправляли меня к бабушке и дедушке в деревню на всё лето. Тогда это были самые счастливые месяцы моей жизни. Там я словно становился другим человеком, ведь меня ждали лучшие друзья. Они тоже приезжали на лето в деревню и спустя какое-то время мы все сдружились и создали свою так называемую “банду”. Мы катались на велосипедах по нашим неровным и пыльным деревенским дорогам наперегонки, а вечером ехали на речку, чтобы охладиться. Это было то ещё зрелище… Восемь велосипедов беспорядочно валялись по всему берегу, а их хозяева плескались в реке. Всё это сопровождалось радостными возгласами и заразительным смехом. Мы в шутку топили друг друга, ныряли, пугали друг друга, устраивали заплывы на время, спорили, кто быстрее переплывёт речку, а после грелись на вечернем солнышке и закапывали друг друга в песок. Ближе к ночи мы разводили небольшой костёр, грелись у него и отбивались от всяких комаров и мошек. Также часто мы любили рассказывать страшные истории. Чанбин был самым пугливым из нас, поэтому при прослушивании очередной выдумки он закрывал лицо руками, трясся от страха и сопровождал всё это возгласами и криками. А Хёнджин очень любил над ним пошутить. Помню, как-то раз он незаметно спрятался в куст неподалёку от Чанбина и на самом страшном моменте выпрыгнул оттуда с воплями. Старший тогда чуть от страха не помер, а младший катался по траве, держась за живот, и заливался громким смехом. Потом мы насаживали зефир на палочки, которые нашли вокруг, и жарили его на костре. Это было моё самое любимое лакомство и отличное завершение весёлого дня. А когда мы понимали, что уже стало совсем поздно, то возвращались обратно домой. Один раз я совсем забыл про время и вернулся только к полуночи. Дедушка уже давно мирно сопел в своей комнате, а бабушка нервно ждала моего возвращения. Признаюсь честно, мне нехило тогда влетело, но бабушка всё равно бережно уложила меня в кровать и даже рассказала историю, так как я не мог заснуть. Я любил её мистические истории, потому что она рассказывала так медленно и негромко, с такой нарастающей интригой, с такой теплотой и в тоже время таинственностью, что любые небылицы из её уст звучали очень даже правдоподобно и устрашающе. – Бабушка, а Минхо сказал, что в нашем лесу неподалёку водится какое-то страшное чудище. Расскажи мне про него. Бабушка резко изменилась в лице. Ещё минуту назад она нежно гладила моё одеяло, а её глаза были полны ласки и заботы, но сейчас она строго смотрела на меня исподлобья, а её брови сошлись к переносице. – Не смей ходить в тот лес. Ты меня понял? – в этот раз её голос звучал громко и серьёзно. Она грубо взяла мою руку, и я почувствовал, что её ладони охладели. – Из этого леса постоянно слышен странный рёв и шум. Каждый год там пропадает по несколько человек. Их до сих пор не нашли. Кто-то говорит, что эти люди просто заблудились и не смогли найти дорогу обратно, а кто-то утверждает, что именно таинственное существо забирает жизни этих людей. В прошлом году там были найдены необычные следы, не похожие на медвежьи, а на коре деревьев обнаружили странные царапины. Поэтому, пожалуйста, не суйся в этот лес и предупреди своих друзей. Я впервые видел её такой взволнованной. Она крепко прижимала мою руку к себе и о чём-то задумалась. Слова бабушки сильно поразили моё детское воображение. Изнутри меня распирали чудовищный страх и непреодолимое любопытство. Через какое-то время бабушка ушла, оставив меня наедине со своими мыслями. Из приоткрытого окна доносилось пение сверчков. В воздухе пахло ночной свежестью и сосной, из которой был сделан дом. Небольшая свечка на тумбочке около постели еле-еле теплилась и освещала крохотную комнату на втором этаже. Я ещё долго ворочался из стороны в сторону в поисках удобного положения, но услышанная сегодня история не давала мне покоя.

***

Гружёный портфель давил на мои хрупкие плечи. Я чуть ли не пополам согнулся, пока тащил его за собой на автобусную остановку. Пот стекал по моей шее и подбородку, а волосы стали мокрыми и солёными. Погода в тот день была особенно ясная. Облака, которые по своему обыкновению каждый день украшали небосвод, в этот день как будто все попрятались от невыносимого палящего солнца. Место нашей с друзьями встречи пустовало, хотя мы договаривались встретиться в полдень. Но вот вдалеке показалось несколько загорелых парней, уверенно двигающихся ко мне. Джисон, Чанбин и Сынмин как всегда что-то шумно обсуждали, сопровождая это звонким хохотом и громкими восклицаниями. Каждый нёс с собой портфель или сумку, коврики, на которых можно было сидеть, спальные мешки и продовольствие. Хан также захватил с собой гитару, с которой был неразлучен весь свой подростковый возраст. Через несколько минут к остановке прибыл автобус. Он был жёлто-белой расцветки, как будто из какого-то мультика про перемещения между измерениями. В тот день я был сам не свой. Чонин легко похлопал меня по плечу, так как я отстал от остальных ребят, и водитель ждал только меня. Набрав в лёгкие достаточно воздуха, я сделал шаг навстречу новым приключениям. Но на тот момент я ещё не знал, что это будет наша последняя поездка. В транспорте не было никого кроме нас. Неудивительно, это направление не было популярно среди местных жителей. Помимо грибов ловить в том лесу было нечего. Все ребята шумели и громко переговаривались между собой, хихикали, толкались, играли в игры. Я же бессмысленно глазел в окно, пока лёгкий ветерок обдувал моё обгоревшее лицо. Передо мной мелькали редкие лесочки, огромные пшеничные поля, небольшие поселения. Лучики вечернего солнца шаловливо играли в зелёной траве и заглядывали в окна, заставляя иногда жмуриться от непреодолимого света. Жёлтые летние цветы рассыпались по всему, внушительных размеров, полю. Я будто попал в абсолютно другой мир. Здесь никогда не было этих безвкусных бетонных джунглей, в которые с каждым разом возвращаться желания не появлялось. Здесь правила мать природа: прекрасные растения, свежий воздух и люди, как будто более простые, жизнерадостные. Я хотел запомнить каждую маленькую увиденную деталь, как будто проезжал это место первый и последний раз. Но мои мысли прервал бурный конфликт между Хёнджином и Минхо. – Ты совсем с ума спятил? В этом лесу пропадают люди, а ты предлагаешь приехать туда и развеять миф? – горланил младший. – Если ты боишься каких-то сказочек про "страшное чудовище", то можешь ехать обратно к родителям, трусишка. – Это я ещё трус? Ты первый убежишь из этого леса с воплями. – Вот и посмотрим… Хёнджина явно раззадорила авантюра Минхо. Его глаза заблестели, а на лице появилась еле уловимая ухмылка. Я помнил слова бабушки об этом лесе, но особо не верил в россказни. Тем более мысль о том, что потом о нас узнает вся деревня, как о великих освободителях народа от злого чудища, явно меня устраивала. Автобус резко затормозил, и водитель оповестил нас об окончании поездки. Перед нашими глазами вырос тот самый лес, про который сложили столько легенд. В сумерках он казался ещё зловещее и мрачнее. Из глуби доносилось уханье одинокой совы. Небо окрасилось в красные оттенки, будто обагрилось кровью. По моей спине, не переставая, бегали тысячи мурашек, а сердце стучало так, как будто было готово вырваться наружу. Дыхание постоянно сбивалось, заставляя меня делать всё более и более глубокие вдохи. Мы пробирались сквозь низкие колючие ветви деревьев, сухие палки, валяющиеся на земле, поваленные стволы и грязные лужи, оставшиеся после затяжных дождей. Мы искали что-то наподобие небольшой лужайки, на которой можно было удобно расположиться на ночлег. Но вскоре перед нами вырос высокий металлический забор с колючей проволокой наверху. На нём висело множество предупреждений: об опасной радиационной зоне, о том, что вход запрещён, об агрессивных животных, о том, что там пропадают люди. – Ребята, сюда, – позвал нас Сынмин, одновременно подавая знаки рукой. Нам несказанно повезло. Он нашёл небольшое отверстие в заборе, проделанное кем-то задолго до нас. – Нам стоит вернуться пока не поздно! – голосил Хёнджин и схватил Кима за ворот рубашки. – Да что с тобой такое? Глаза старшего заметно округлились, а зрачки расширились. Он сжимал грубую ткань в своих плотных кулаках и тормошил Мина из стороны в сторону. Через силу младшему удалось отпихнуть Хвана от себя и повалить на землю. Моё сердце тоже было не на месте. За забором начиналось густое криволесье, круто уходящее в горку и заметно разящее с той частью леса, которую мы уже успели увидеть. Если в самом начале нашего пути откуда-то издалека ещё доносились глухие вопли, уханья и завывания, то сейчас лес как будто вымер. Также меня не покидало странное ощущение, будто кто-то наблюдает за нами с высоких верхушек деревьев. Перелезая через забор, я оставил на острых прутьях кусочек своей кофты "на память". И мы двинулись дальше. Путь наш лежал всё выше и выше в горку. Мои ноги быстро уставали и отказывались меня слушаться. Минхо даже взял себе в помощь прочную берёзовую ветку, но она была практически бесполезная. Тяжёлые портфели предательски тянули вниз, а кроссовки глубоко зарывались в мягкую податливую землю, периодически препятствуя им в этом. – Нашей банде нужно какое-то название, – вдруг начал Минхо. – Оно должно быть ярким и запоминающимся, чтобы после нашего возвращения все соседские ребята знали про нас и уважали! – Может “Бродячие дети”? – это первое, что пришло мне на ум в тот момент. – Что? Что за чушь ты несёшь? Какие ещё Бродячие дети? – Мне пришло в голову, что у каждого из нас есть какие-то проблемы в семье, со сверстниками, с друзьями, с учёбой. В больших городах каждый из нас изгой, который не нашёл своего места в жизни. Мы постоянно мечемся из стороны в сторону, примеряя на себя разные исходы судьбы. Но когда мы возвращаемся сюда, то веселимся и гуляем все вместе до ночи, забываем обо всех своих проблемах и наслаждаемся жизнью. Я впервые увидел на лице Минхо выражение такой глубокой задумчивости. Мне действительно казалось, что “Бродячие дети” идеально подходили нам. Да, возможно, что это название не звучало так грандиозно и феерично, как этого хотелось младшему, но оно в точности описывало нас. Спустя минуту лицо Ли вернулось в прошлое безэмоциональное положение. И он с всё тем же характерным ему хладнокровием произнёс: “Нет, нам нужно что-нибудь получше!” Скоро мы вышли на крохотную полянку. Травы совсем не было, лишь голый слой земли создавал пыль, которая прилипала к нашим потным голым ногам. Всё тело ломило, стопы стёрлись в кровь, клонило в сон, аппетит разыгрался не на шутку. Мы дружно расставили палатки, прикатили сухие толстые брёвна, на которых можно было удобно расположиться, набрали хвороста и развели хоть и небольшой, но уютный костёр. Разглядеть дальше своего носа ничего не получалось, настолько глухо было в том лесу. Вдруг Джисон вытащил из большого тканевого чехла свою гитару насыщенного вишнёвого цвета и брякнул по металлическим струнам. Они прозвучали звонко и раздались эхом по всей округе, как прекрасная трель соловья тёплым майским днём. Хан начал напевать что-то себе под нос, но потом мотивы его заунывной баллады стали более громкими и обособленными. Он рассказывал какую-то легенду о девушке, молодом человеке, несчастной любви и море. Это было настолько прекрасно, что каждый звук, каждое слово откликалось в моём сердце сильным ударом. На душе стало так спокойно, особенно после такого эмоционального дня, что некоторые парни уже стали клевать носом и засыпать на плечах соседей. На последних строках голос Джисона дрогнул, и слеза, которую он так старательно пытался стереть со своего лица, пока никто не заметил, всё-таки скатилась по грязной щеке. Я тяжело выдохнул, ещё раз поражаясь ангельскому голосу Джи. Вдруг в кустах послышался странный шорох, как будто какое-то небольшое существо быстро мелькнуло, содрогая листья. По моей спине пробежал холодок, и я принял какую-то уж слишком напряжённую позу. Но так как мы находились в лесу, и это легко можно было списать на диких зверей или банальный ветер, тем более, что никто, кроме меня, не обратил на это особого внимания, я вскоре снова вернулся к размеренной беседе. Она продлилась недолго, поэтому мы разошлись по своим палаткам. В этом “приключении” я жил и делил палатку вместе с Феликсом. С первого дня нашего знакомства общение между нами было более тёплое и близкое, чем с другими ребятами. Только Феликс так точно, чуть ли не с полуслова, понимал меня и всегда умел поддержать. С ним мне было легко, с ним я не думал о своих проблемах, а если мне нужно было выговориться, то он с удовольствием выслушивал меня. К моему собственному удивлению заснул я быстро, что было мне несвойственно в новой обстановке. Но сон был крайне беспокойный. Я долго не мог найти удобное положение, всё время что-то будто мешало мне. А посреди ночи меня и вовсе разбудил какой-то странный шум. Открыв глаза, я увидел Феликса в лёгкой футболке и клетчатых штанах. Он выглядывал через небольшое отверстие, которое сам же и проделал в молнии входа в палатку. Его тело мелко и быстро дрожало, то ли от холода, то ли от чего-то ещё. На мои отклики в ответ была только тишина. Это напоминало мне момент из какого-нибудь фильма ужасов. Моё сердце бешено билось, а неритмичное дыхание ещё больше нагнетало обстановку. Я легко похлопал друга по плечу, чтобы снова попытаться привлечь его внимание. Ли медленно повернулся в мою сторону. Его глаза округлились настолько, насколько никогда до этого не округлялись даже при просмотре самых страшных ужастиков, а зрачки расширились, что создавало впечатление, будто весь глаз заполонила чёрная бездна. Грудная клетка ходила ходуном от нервных сбитых вздохов, и губы содрогались и вроде хотели что-то сказать, но не могли. – Их больше нет… – всхлипнул Феликс, утыкаясь лицом в моё плечо. Я почувствовал, как моментально ткань пижамы намокла, а всхлипы стали громче и вскоре переросли в протяжный отчаянный вой. Я был, наверное, в ещё большем смятении и растерянности, чем младший. Что такого могло случиться за те несколько часов, сколько мы мирно спали в своих палатках? Феликс крепко сжимал футболку вокруг моей талии и не хотел отпускать. Я до сих пор не понимал, что могло так напугать этого парнишку, но было ясно одно – нужно собирать вещи. Мы поспешно рассовывали спальные мешки и одежду по сумкам. В этот раз я решился сделать вылазку первым. И вот, погрузив на плечи ничуть не полегчавший портфель, я вышел из палатки. Осмотревшись по сторонам, я ещё больше недоумевал, ведь вокруг было всё как прежде: кромешная темнота, ни единого звука, палатки, тлеющий костёр. Но наш лагерь не выглядел уже таким оживлённым, да и воздух ощущался как-то по-другому. Было трудно дышать, как будто ты находился в помещении, где давно не проветривали. Вдруг в темноте над лагерем появились два жёлтых глаза, точно размером с арбуз. Они пристально смотрели на меня и поочерёдно моргали. Я попятился назад, но быстро врезался в Феликса, прятавшегося за моей спиной. Существо было уже настолько близко, что я почувствовал его зловонное дыхание, которое доносилось из широкой зачерствевшей пасти. От такого запаха любого вывернет наизнанку. Я задержал дыхание и зажмурился, лишь бы не провоцировать его. Оно было в несколько раз больше обычного медведя, что огромные многолетние сосны еле прикрывали его под своей редкой кроной. Вдруг крохотная мягкая рука потянула меня за собой. Феликс, всё это время прятавшийся за мной, набрался смелости и решил, что лучше нам бежать. По законам любого ужастика это существо, конечно же, погналось за нами. Оно прыгало по верхушкам, что все деревья колебались и ломались под неподъёмным весом. Где был наш обратный путь ни я, ни Феликс не помнили, мы просто бежали сломя голову вперёд, подальше от этого жуткого места.

***

– Это всё выдумки! Я тебе не верю! – пролепетала девочка, скрестив руки на груди. – Если бы это было так... Я тяжело выдохнул, а моё лицо заметно погрустнело. Тогда я видел своих друзей последний раз. Мы с Феликсом бежали вдоль автомобильного шоссе всю ночь. Остывший ветер обдувал наши лица и руки. На полпути ноги уже подкашивались, стали ватными и неподъёмными. Вдобавок к грязи, засохшей на старой обуви, впиталась алая кровь разодранных мозолей. В груди что-то сильно давило и мешало нормализовать дыхание. Во рту скопилась неприятная вязкая слюна, которую было невозможно проглотить из-за стоящего поперёк кома. Мы еле добрались до моего дома, делая долгие остановки или перебивки на быстрый шаг. К нам вышла обеспокоенная бабушка с тусклым фонариком в руках. Она суетливо усадила нас за стол, напоила горячим чаем с ромашкой и накинула на плечи мягкие и уютные одеяла. От нас разило сыростью, травой и потом, а на лице красовались грязные земляные разводы и сальные потёки. Бабушка сидела на диване неподалёку от нас и встревожено наблюдала. Вопросы задавать сейчас не было никакого смысла, всем нужно выспаться и уже утром решать, что делать дальше. Феликсу постелили в моей комнате на полу, потому что его дом находился на противоположном конце деревни, а на улице царила кромешная тьма, и ещё неизвестно, не погналось ли это существо за нами дальше этого проклятого леса. – А что случилось с остальными ребятами? – поинтересовался парнишка, сидящий на коврике неподалёку от кресла-качалки. – На следующий день по всем газетам и телеканалам разлетелась новость о группе пропавших накануне подростков. Но власти не взялись за расследование этого дела. А нашей истории никто бы не поверил, всё списали бы на "бурную детскую фантазию". Нам с Феликсом единственным удалось убежать, но остальных ребят я больше никогда не видел и ничего о них не слышал. Говорят, родители очень сложно переживали их исчезновение, требовали следствия, но всё было тщетно. А я же перестал гулять на улице, стал постоянно сидеть дома, часто дёргаться и осматриваться. Ночью мне снились кошмары или воспоминания той злополучной ночи, скоро у меня развилась бессонница и боязнь засыпать с выключенным светом. Поэтому в ближайшее время родители забрали меня обратно в город, и больше я никогда не приезжал в ту деревню. Слышал, со временем у Феликса появились какие-то психологические проблемы, и его положили в специальную лечебницу. Я не смог приехать к нему ни разу из-за большого расстояния, да и вряд ли бы меня допустили вообще.

***

И вот спустя столько лет я снова возвращаюсь в уже родную деревню, в старый прогнивший от сырости дом, к всё также полноводной и бурной речке и густым тенистым лесам. В голове, как картинки, всплывают воспоминания неудержимой и безбашенной молодости. Я делаю глубокий вдох, наполняя лёгкие запашком старости и долголетней пыли, и ставлю увесистый багаж на порог обветшалого здания. Бабушка и дедушка давно не живут в этом доме, в нём остались жить только мои детские воспоминания и звонкий смех. Проходя мимо соседних домов первый раз за столько лет, я заметил небольшую аккуратную могилку, украшенную самыми яркими и красивыми цветами. Её не было тогда, когда я последний раз бросал взгляд на такие до боли знакомые места. Я подошёл ближе, нервно перебирая в руке скудный букетик свежих цветочков. На сером одиноком памятнике была высечена наша общая с друзьями детства фотография... Что-то внутри меня оборвалось. За столько лет боль немного поутихла, но странные навязчивые мысли всё равно не покидали мою голову. И вот теперь я снова стою перед обрывками своего прошлого, которое хочется навсегда выкинуть из памяти. Чувствовал ли я вину? Безусловно, я же знал всё с самого начала, но никого не предупредил, я должен был их защитить, но уже поздно. Думаю, многие заплакали бы, будь они на моём месте. Но глаза будто высохли, их неприятно пощипывало, плакать было уже поздно. Сердце рвало на восемь одинаковых частей от отчаяния и сожаления. Я схватился руками за голову и упал на колени. "Но что я могу сделать, чтобы загладить вину?" Со спины послышались тонкие звонкие голоса, весело хохочущие. Этот смех был, как будто родной, как будто до этого я слышал его сотни и тысячи раз. А ведь я действительно его слышал... Обернувшись, я увидел группу совсем ещё юных подростков, до мурашек похожих на моих старых друзей. 1..2..3..4..5..6.. Только шесть? Да, не хватало меня и Феликса. Один из парнишек заметил меня издалека и слегка кивнул, как бы давая понять: "Так было нужно..."